Вверх страницы
Вниз страницы

Marvel & DC: School's Out

Объявление

ИНФОРМАЦИОННОЕ

Добро пожаловать в кроссоверную вселенную Marvel и DC, где большинство персонажей все еще являются подростками!
В игре: 15-28 мая 2017 года [календарь событий].
К сведению местных жителей:
• Вот уже почти полгода ровно в полдень и в полночь в городе на 5 минут пропадает вся связь: не работают телефоны, Интернет, телевидение и пр. Продолжает работать лишь местная радиостанция. Причина до сих пор не найдена.
• В Смоллвилле нарастает волна антимутантских волнений. Обстановка в городе нестабильна. Подробнее...
• Полиция продолжает регистрировать случаи пропажи людей; теперь пропадают не только дети, но и взрослые.
• Отдельным поводом для беспокойства становятся крысы, которых слишком часто начинают замечать на улицах города.


28.05.18 В ожидании лета...
ПОЛЕЗНЫЕ ССЫЛКИ


ПОСТ НЕДЕЛИ

"Мальчишка снова недовольно хмурится и протягивает руку к радиоприемнику - но замирает на полпути. Потому что теперь к шуршанию добавляются еще и голоса! Эдди поспешно сдвигает колесико правее. Музыка становится тише, голоса - громче. Тем не менее, они все равно звучат как будто из глубины колодца и даже регулировка громкости не позволяет разобрать, о чем говорят их обладатели. Голоса звучат резко и отрывисто. Эдди кажется, что он улавливает отдельные слова, но это точно не английский и вообще не похоже ни на один знакомый ему язык. От непонятного предвкушения по спине начинают бегать мурашки."
>>>читать пост<<<
БЕЗУМЕЦ МЕСЯЦА



Jonathan Crane

БАННЕРЫ


LYL

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marvel & DC: School's Out » Сбывшееся » [23.05.17] Нянька поневоле


[23.05.17] Нянька поневоле

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

https://4.bp.blogspot.com/-Y_ZVQCLOo9U/VyNe9xQH6xI/AAAAAAAAH2o/r6z4mp4VOaUMZ948RplabHaQgFfES79JQCLcB/s640/babydaddy.jpg

Название: Нянька поневоле
Участники: Хартли, Джимми, младенец
Время и место: май, Смоллвилль, бар
Краткое описание: драма, отчаяние, санта-барбара. Хартли застрял в круговороте бытовухи из памперсов и детской блевотины. Ему срочно нужны перемены, поэтому он идет за помощью к старому проверенному другу, который впрочем совершенно не горит желанием участвовать в этом безумии.

+3

2

Обвешанный кенгурятником и сумками со всяческим ценным детским барахлом, которое непременно могло потребоваться в любую секунду и без которого из дома выходить было строго противопоказано, Хартли ввалился в знакомый бар. Здесь было полутемно, как и всегда, но после яркого света улицы показалось, будто глаза разом отказали. Углы с непривычки казались чужими, причудливыми, неузнаваемыми. Внутри вился сладковатый запах дыма, смешанного от сигарет и кальяна, а ещё рецепторы щекотали привкусы алкогольных паров. Все это было таким приятным и милым сердцу, что блондин едва не расплакался. Сколько он здесь не был? Год, два, десять? Кажется, что целую вечность.
Дотаскивая свою ношу до барной стойки, он с трудом (ни следа от былой грациозности) взобрался на высокий стул и уронил растрепанную голову на лакированную поверхность столешницы. Что-то невнятно застонал, исхудавший, измождённый, потрёпанный жизнью, с лихорадочно горящими глазами и пролегшими под ними глубокими тенями. Ребёнок, болтающийся в кенгурятнике, издал довольный взвизг - возможно, ему понравилось это место, но вероятнее всего ему нравились страдания няньки.
- Налей мне, - не поднимая головы, потребовал блондин. У него не оставалось ни физических, но моральных сил. Да он едва вспомнил дорогу к этому месту! И теперь срочно нуждался в понимании и утешении. - Налей мне самого огненного своего пойла прямо сию минуту, Джимми, иначе я взорвусь!

+6

3

Шейкер едва заметно поблескивал зеленым цветом при каждом движении. Удобно лежал в руке и был незаменимым помощником в любое время суток. Даже сейчас, когда бар был закрыт для посетителей, а Джимми просто интереса ради смешивал очередную порцию нового напитка, оттачивая свои навыки. Как только Хартли и его сестренка перестали устраивать неожиданчики, жизнь выкатилась на привычные рельсы, и ничего не могло поколебать парня за стойкой. Впрочем, передышки никогда не бывают слишком долгими. И затишье всегда возможно лишь перед бурей. Уж в этом он был уверен, так что был готов ко всему. Ну, почти ко всему.
Дверь распахивается, являя на пороге утонченную фигуру бывшего здешнего флейтиста. И несмотря на свою прекрасную память, Джимми не сразу его узнает. Трудно признать грациозную лань в вввалившейся альпаке. Именно так выглядит Ратэвэй, обвешанный сумками и... Даже Джимми стоит труда, чтобы не дернуть нервно глазом. Только бровь вопросительно изгибается. До него, конечно, дошли слухи о внезапном ребенке местного директора криминальной лаборатории, но что в этом замечен блондин... Лично бармен ставил на то, что Хартли просто ушел в загул, лелея свое "разбитое" сердце, ведь соседство с чужим ребенком - это последнее, на что бы он согласился даже под дулом пистолета. Серьезно, он вполне мог ответить - жил ярко, ни о чем не жалею, прощайте. Что же, значит, это вовсе не Ратэвэй взял в жесткий оборот наивного бородоча...

- Ты пропустил несколько своих выступлений, - вместо приветствия откликнулся и перевел взгляд на дрыгающиеся конечности ребенка, что радостно слюнявил отворот несвежей рубашки своей... своего... Хартли. - И теперь я вижу причину.
Джимми отставляет шейкер, отворачивается спиной и недолго колдует над высоким бокалом. И уже через минуту перед блондином красуется черничный молочный коктейлей с пышной шапкой из взбитых сливок. Он же не думал, что ему действительно нальют крепкую выпивку, когда он едва сидит на стуле, да еще и с подобной ношей на своих плечах? И потом - он заслужил. Телефон в современном мире еще никто не отменял.
- Мне стоит тебя поздравить с полноценной семейной жизнью? Вот уж не думал... - Джимми не выдерживает. Легкая улыбка касается его губ. Он не против детей, он на удивление даже умеет с ними ладить. И вся эта ситуация начинает его откровенно забавлять. Как жаль, что некоторых людей она может слишком расстроить...

Отредактировано Jimmy Shaker (28.11.2017 10:39:32)

+6

4

Выступления? Хартли застонал. В последние несколько недель все так лихо закрутилось, что вспомнить о баре или сцене у него не было и шанса. Он постоянно был занят чем-то важным, непосредственно связанным с ребёнком: менял подгузники, переодевал, варил еду, а после кормил, вытирал блевотину и снова переодевал (бывало, переодеваться приходилось всем разом), а ещё качал, качал и качал, потому что маленькая, довольно повизгивающая при виде бармена бестия отчаянно орала, стоило им остаться тет-а-тет. Хартли мог биться об заклад, что девчонка это нарочно. Иначе как объяснить тот факт, что при Дэвиде она была просто ангелочком, но лишь стоило бородачу выйти за порог - в неё вселялся демон? Не иначе, ему назло, чтобы насолить.
Так или иначе, последние несколько недель слились для блондина. Он постоянно был чем-то занят, причём в авральном режиме. Мыл, убирал, готовил, кормил и укачивал, потом срочно бежал на улицу с коляской, ведь детям так важно проводить как можно больше времени на улице! Все это время маленькая зараза дула щеки, укутанная в шелка, а он с видом ездовой собаки носился вдоль и поперёк города, преодолевая подъемы и спуски на своих двоих, подчас - и взвалив коляску на шею. После прогулки они возвращались, и все начиналось заново: нужно было перестирать испачканные вещи, поменять подгузники, приготовить свежую порцию еды и накормить орущую "лапочку", после чего она заблевывала все вокруг, приходилось снова переодевать и стирать, убирать, по кругу вновь и вновь.
Хартли вспомнил, за что так ненавидел женщин. Всех и каждую в частности.
- Смотри-ка, ты ей нравишься, - бесцветно подытожил, с видом зомби протягивая руки к стакану с коктейлем. Ребёнок повторил его жест, но блондин ловко увернулся и с удовольствием окунулся носом в сливочную пенку, но почти тут же выплюнул все назад, словно просыпаясь - и прожигая бармена яростным взглядом: - Я же просил покрепче! Это ещё что за сладкая дрянь??
Девочка в кенгурятнике мигом скуксилась на крики и предупреждающе зашкворчала. Так шипит пластинка в начале дорожки прежде, чем разразиться маршами и трелями. Быстро снижая обороты, Хартли покачал свёрток, подвешенный у груди, и метнул менее злобный взгляд на бармена.
- Сделай мне нормальную выпивку, Джимми, не рискуй. И тогда, может быть, я удовлетворяю твоё любопытство.
А ему было любопытно, ещё как. Да чего греха таить, Хартли было самому интересно, как он (он!!) попал в подобную передрягу. Может быть, если он расскажет хоть кому-то, то ситуация, наконец, прояснится?

+6

5

Хартли сам на себя непохож. То есть вообще – от слова совсем. В любой ситуации у него всегда горели глаза, читался неподдельный интерес ко всему вокруг и, разумеется, хищное предвкушение от возможной очередной охоты. Теперь же перед ним сидела самая натуральная яжмать. Джимми встречал таких потрепанных мам в универмаге – они плыли, словно под кайфом, на автомате покачивая или успокаивая ребенка, а во всем облике читалось лишь одно желание. Перерыв. Короткий, желанный, отчаянно необходимый. Надо же, как дети меняют даже таких, как Ратэвэй. Буквально по щелчку пальцев.
- Я привык нравиться женщинам, - откликнулся, пожав плечами, мол, что с меня взять. Хотелось добавить, что со столь юными ему еще не приходилось иметь дело, но он предусмотрительно промолчал. Только тихо усмехнулся на его возмущения, меланхолично берясь за свой шейкер и продолжая работать над своим незаконченным рецептом. Хартли придется пить то, что дают. Потому что… - Я детям наливаю только такое. И их родителям тоже, если они додумались притащиться сюда с младенцем на руках.

Конечно же Джимми был прав. Нормальный родитель не потащит ребенка в прокуренное помещение с плохим освещением. Но это Хартли, о какой нормальности вообще идет речь? Он делает все ровно наоборот, а не как от него ожидают. Как говорится, вносит эдакую интригу в самые банальные ситуации. Впрочем… появление у его любовника нагулянного ребенка – это не совсем банальная ситуация даже у Ратэвэя. Начать хотя бы с того, что у него никогда и не было как таковых любовников, с которыми он бы провел больше пары ночей…
- Я сам могу удовлетворить свое любопытство. Твой полицейский бородач оказался не таким уж гомосексуальным, как показался тебе изначально. И однажды, возвращаясь с лучшего свидания в твоей жизни, вы оказались лицом к лицу с его неумением натянуть вовремя резинку, - философски разложил ситуацию, а после вновь взглянул на ребенка. – Или же с его неумением сложить два плюс два, потому что я бы сказал, что это скорее твое чадо, нежели нашего откровенного индуса.

Ладно, Джимми действительно стоило сжалиться. Он отодвигает стакан с коктейлем и ставит перед Хартли фужер, который заполняет только что придуманным коктейлем. Он понятия не имеет, каково оно на вкус, но ничего плохого у него никогда просто не получалось.
- И нет, это не твой ребенок, потому что если тебе и приходилось очаровать женщину, ты всегда был крайне осторожен в подобных порочных связах. Скажи, если я где-то ошибся, - подвинул к нему выпивку. Совсем немного. Серьезно, он не собирается давать надираться Хартли с ребенком на руках только потому, что тому осточертело играть няньку. – У меня только один нерешенный вопрос – какого черта ты таскаешься с чужим ребенком? И все еще явно живешь с его «папашей»?

+6

6

Ох уж эти местные напридуманные правила! Хартли от души морщится. С каких это пор Джимми не наливает детям и их родителям? Да бросьте! Всего бокальчик - ни от кого не убудет. А ему жизненно-необходимо получить дозу веселящего и бодрящего, иначе он может скончаться прямо здесь.
Ко всему прочему, справедливости ради стоило заметить, что девочка уже очевидный не-младенец. Ей накапало точно что-то ближе к году, Хартли плохо в этом разбирается. Только заниматься ею явно не занимались, хороша мамаша!, так что уровень развития ребенка оставляет желать лучшего. Дэвид, святая простота, покуда этого не замечает, но для его сожителя все очевидно - и с каждым днем от ненавидит неизвестную роженицу лишь сильнее. Лучше бы ей никогда не попадаться ему на глаза, иначе не погнушается прикрытием и как пить дать сотворит какое-нибудь непотребство..
К слову, таскать такую ношу на шее - то еще развлечение. Ладно бы "младенец", как метко изволил ошибиться бармен, но почти годовалый бутуз, пускай и утонченная леди, весил не мало, особенно для изможденного флейтиста, не державшего в руках ничего тяжелее флейты (на самом деле, державшего, но вряд ли в это кто-либо из окружающих поверит всерьез, даже если он станет показывать фотки и документальные подтверждения).
Впрочем, ссориться не приходится. Джимми все же снисходит до проблем своего коллеги - и придвигает к нему новый, свежесмешанный коктейль какого-то невозможного тропического цвета. Не настолько крепкий, как хотелось бы Хартли, но он готов к компромиссу в сложившихся условиях. С удовольствием отпивая из высокого бокала, он жмурится и одобрительно кивает: то, что нужно!
Голос бармена, меж тем, звучит уверенно. И речь будто подготовленная. Хартли бы и сам лучше не сказал, но.. Он слушает - и недоумевает. Почему ему самому не пришло все это в голову? Блондин едва не давится выпивкой, вскидывая недоуменный взгляд прозревшего человека. В самом деле.. Джимми ведь прав! Он прав, как никогда в жизни, черт возьми!
- И то верно.., - как-то заторможенно бормочет, аккуратно отставляет бокал с недопитым и начинает отстегивать многочисленные ремешки кенгурятника. После чего отцепляет ребенка от себя и усаживает на стойку; девочка с интересом осматривается, взбрыкивает ножкой-другой, пробуя свободу, и начинает тянуть ручки к новому лицу. Дяденек она просто обожает! Всех и каждого, кроме Хартли. Как иронично.
Придвигая копошащийся сверток ближе к Джимми, уверенно требует:
- Подержи ее секундочку.. Я быстро.
Следом перекидывает через барную стойку сумку с пожитками. Там еда, пеленки и подгузники, даже запасной комплект одежды, если "солнышко" решит обрыгаться по пути. Смотрит с напряжением и надеждой: друг же подменит его? Ненадолго? Всего на пару минуточек? Или часиков.. В идеале - суток. Там уж как выйдет.

+5

7

Джимми обычно не очень разговорчив. И не очень любопытен. Но если уж заговорил, то чаще всего бьет не в бровь, а в глаз. Он прекрасно это замечает, когда видит недоуменный взгляд блондина напротив. Обычно Хартли более прозорливый и догадливый, но, как говорится, и на старуху бывает проруха. Как досадно, что такой перспективный и прекрасный молодой человек все же нашел того, кто затмевает ему ясный взор. За такое бы даже Джимми выпил, не чокаясь. Особенно, когда понимает, что его новый коктейль одобряет самый придирчивый клиент-сотрудник. И он честно доливает остатки себе, опрокидывая одним махом. Что же… получается, он и правда не замечал явного отсутствия сходства между этим ребенком и собственным любовником? Не то чтобы дети действительно должны быть очень похожи на кого-то из родителей, но… и не настолько различаться. Бледная кожа младенца откровенно возвещает о том, что если в ней и есть смешение крови, то она явно избежала примеси восточных и арабских кровей.

- Впрочем, если это все же твой ребенок, могу тебя поздравить? – это уже ехидство чистой воды. Он усмехается себе под нос и с нескрываемым интересом наблюдает за тем, как блондин освобождается от своей ноши. Ну как вьючное животное, ей-богу. Осталось только сбрую снять и припасть к водопою, устало ожидая следующего груза. Вот что делает семейная жизнь с привлекательными людьми. И в который раз подтверждает теорию самого Джимми, что связывать себя столь близкими отношениями может только тот, кто безумно несчастен в своем прекрасном одиночестве, разбавленном редкими ночами со случайными партнерами.
- И куда же ты собрался? Хочешь раскрыть глаза своему бравому полицаю? – в голосе полно скепсиса. Если уж страж закона, работающий в лаборатории, сразу не усомнился в подкидыше, то открыть ему глаза будет крайне проблематично. Бросьте, он из тех людей, который при раскрытии дел может по пути разрушить несколько семей, благодаря генетическим экспертизам. У таких глаз наметан. Но… неожиданная радость отцовства делает слепыми даже таких прожжённых товарищей.

Джимми аккуратно придерживает ребенка, который уже заинтересованно дергает за кожаный браслет на руке. Бармен не подозревает, что Хартли действительно собирается свинтить из бара, оставляя его наедине с этим, а потому не особо переживает. Его чуйка дает непростительный сбой.
- И что ты мне предлагаешь со всем этим делать? – он переводит вопросительный взгляд на увесистую сумку и аккуратно уточняет. – Я тебе нянькой не нанимался. У меня тут взрослое заведение.
Похоже, Хартли его особо не слышит. Он все еще растерян предположением бармена, а потому вряд ли в полной мере отдает себе отчет в том, что собирается делать. Джимми предусмотрительно пододвигает ребенка по стойке обратно в «материнские» руки. Он, разумеется, не готов к тому, чтобы сидеть с чьим-то чадом. Может, он и хорош во всем, но не настолько. Так что придется Ратэвэю выкручиваться самому. Он готов поддержать его во многом. Дать кров, денег, работу, поддержать разговор. Но… к такому его не готовили.

+6

8

Хартли отмахивается от слов бармена и отступает от стойки, чтобы у мужчины не возникло желания вернуть ребенка в его руки. Нет уж, обратно он ее не возьмет, покуда не завершит свои дела. Джимми придется добровольно-принудительно возлечь на этот алтарь и сыграть послушную жертву, иначе - никак.
- Просто посиди с ней. Это не так уж сложно, - скороговоркой просит и почти кидается наутек.
Выскакивает из бара и замирает, прислушиваясь к бешеному сердцебиению. Правильно ли он поступает, оставляя золотце в необученных, ненадежных руках? Может ли ребенок находиться в подобном заведении? И не свинтит ли ему Дэвид голову, если прознает, где его чадо коротает времечко?
Впрочем, все это - ерунда.
Сейчас его мысли занимает вовсе не капризный ребенок. Гораздо важнее найти бородача и объясниться, но Хартли никак не может придумать, с чего ему начать. Как донести до мужчины эту простую истину, понятную всем в округе? Об этом разве что собаки не воют на углах, а Дэвид словно ослеп и оглох в этом своем блаженном неведении.
...и ладно бы только Дэвид, но что с ним.. Что с тобой случилось, Хартли Ратавэй? Почему ты сам ослеп, оглох и онемел, не смея возражать, принимая происходящее как данность? Никогда не терпевший насмешек, отчего сейчас унижался больше, чем когда-либо в своей жизни!
Застонав, блондин с силой трет лицо руками.
"У меня только один нерешенный вопрос, – подначивая, эхом шелестит чужой, уверенный голос в голове, повторяя недавний диалог, - какого черта ты таскаешься с чужим ребенком и все еще живешь с его папашей?"
Хороший вопрос, Джимми, очень хороший! Но.. Хартли не может оставить возлюбленного только потому, что тот "однажды оступился", "не натянул вовремя резинку" или "оказался не таким уж гомосексуальным", спасибо за меткие сравнения бармену, чтоб ему там икалось сейчас.
Впрочем, все это - прежняя ерунда. Все не то, не то! Все это никак не решает главной проблемы.
Хартли снова трясет головой, чтобы избавиться от лишних мыслей и настроиться на нужную волну. Срываясь с места, ускоряет шаг, почти переходя в бег. Движение немного прочищает мозги, встречный ветер позволяет дышать полной грудью.
"..я бы сказал, что это скорее твое чадо, нежели нашего откровенного индуса," - не унимается голос Джимми. Хартли лишь горько хмыкает. Об этом он думал и сам, но отчего-то не посмел произнести вслух. Капризная светлоглазая девчуля мало походила на восточного папашу, но словно никто того не замечал..
Нет уж. Так не может продолжаться и дальше. Решительно сжимая кулаки, Хартли тормозит у дороги и вскидывает ладонь, надеясь поймать попутку, чтобы как можно скорее добраться до криминалистической лаборатории и встретиться с Дэвидом. Им так многое нужно обсудить! Но.. Яркая вывеска салона красоты попадается ему на глаза, и блондин медленно опускает вскинутую ладонь. Посмотрите на него.. Жалкое зрелище. Всклоченный, заляпанный пятнами, бледный, изможденный, с кругами под глазами и искусанными губами.. Где прежний Хартли Ратавэй, где тот, что мог одним взглядом пронзить любую цель?
"Что со мной стало?" - с ужасом бьется одинокая мысль в голове. А после замкнутый круг разрывает писк колокольчика, подвешенного у дверей салона, и флейтист приходит в себя. Стоит у регистрационной стойки и смотрит взглядом изголодавшегося хищника. Все! Хватит! Больше так нельзя! Он сию минуту приведет себя в порядок, так что ни один мужик или дева этого захолустья не сумеют устоять - и уж тогда держитесь Джимми, Дэвид, держись весь Смоллвилль целиком, всем и каждому воздастся сполна!

+6

9

Джимми не верит в то, что у Хартли хватит смелости и безрассудства, чтобы оставить ребенка. Пока не остается с мелкой тет-а-тет. Кажется, первые несколько минут они оба находятся в растерянности. Оценивающе смотрят друг на друга, осознавая свое новое положение. Что же, Шейкер недооценил, в каком отчаянье находятся люди, загнанные бытом и детскими испражнениями. Ратэвэй вылетал из бара с такой скоростью, будто крылья обрел. Серьезно, бармен не подозревал, что обычные люди на подобное способны. Еще мгновение назад он честно смотрел в глаза, что-то лепетал и поддерживал ребенка. Джимми только моргнул, а у него в руках уже пускала пузыри в который-раз-подброшенка. Стоило бы проучить Хартли - вызвонить в полицию и сообщить об оставленном ребенке. А после наблюдать сцену из одержимого гея-полицая, так отчаянно скрывавшего свою ориентацию, что жил в столь маленьком городе под одной крышей с другим мужиком, полностью переложив на него обязанности по воспитанию дочери. Конспиратор хренов...

Что удивительно, но Джимми находит общий язык с юной блондинкой. Его опыт общения с людьми разных возрастов, социального статуса и степени опьянения, сделал из него готового ко всему человека. В конце концов, почти годовалая малышка (или сколько там этим человеческим детенышам может быть, когда они уже упрямо тянутся к бутылке с пивом? Он не разбирался в подобных мелочах) ничем не отличалась от коротышки фермера Люка, когда тот выпивал бутылку самого дешевого виски. Та же несвязная речь, необоснованная радость и невозможность стоять на своих двоих или контролировать сфинктер.
Не могло не радовать, что она радостно восприняла нахлынувшую после открытия толпу. Менее радовала привлеченная стая одиноких женщин, очарованных слюнявым ребенком, висящим за спиной бармена. В общем, все это было чертовски странно. Но не смертельно. Особенно когда пришедшая помощница помогла с невозможным для бездетного мужчины делом - сменила подгузник и помогла срыгнуть после бутылочки с подозрительной смесь. Даже странно, что Хартли ничего эдакого туда не подмешал...

Все шло приемлимо. Пока Джимми не осознал, что на улице глубокий вечер, а сбежавший мать-отец так и не объявился, а его телефон многозначительно молчал. Народу становилось больше. Ребенок, как пить дать, вскоре затребует сна, тишины и титьки. Казалось, что Шейкер испробовал уже все - он усаживал ее за стойку, умудряясь поддержать коленом, чтобы не свалилась в раковину с измельчителем. Отдавал трезвой клиентке, которая умудрилась сделать игрушку из салфетки, трубочки и резинки для волос. И, разумеется, сам таскал ее в кенгурятнике, пока спине не взмолилась о пощаде.
- Слушай, нам пора договориться, - в очередной раз сгружая малую (как ее хоть зовут-то?) на барную стойку, Джимми даже не забирает у нее медленно исчезающую во рту коктейльную вишню. - Ты сейчас пойдешь в подсобку. И поспишь в коробке из-под текилы. Может, ты будешь воспитана Джеком Дэниэлсом и похабными шутками фермеров, если твоя... твой... родитель не соизволит за тобой вернуться. Это все равно куда лучше, чем провести жизнь с тем, кто пьет острый чай с молоком и ест руками, потому что традиции...
Малая смотрит внимательно. Как будто даже понимает. Внимательнее, чем большинство здешних завсегдатаев. Так что Шейкер дает ей еще полчаса, а после и правда собирается спрятать ее в подсобке, соорудив лежанку из полотенец и собственной куртки. Так что у Хартли еще есть шанс вернуться. И даже забрать почти не пострадавшего ребенка. В конце концов, Джимми понятия не имеет, есть ли у нее аллергия на цитрусы, когда дает дольку апельсина прежде, чем снова вешает орудие пыток на свои плечи.

+5

10

Поначалу Хартли жутко переживает за оставленное в эпицентре безнравственности чадо, даже порывается хвататься за телефон и прочие средства связи, но после его вдруг попускает. Ну.. совсем и не «вдруг», конечно, а стараниями толпы обитательниц салона, каждая из которых занята сложным и ответственным делом. Им достался непростой материал, некогда яркий алмаз, теперь исцарапанный и перепачканный. Чтобы привести ЭТО в божеский вид потребуется масса времени и усилий. И девчонки не жалеют сил! Они моют, причёсывают и стригут, массажируют и обертывают, мнут и редактируют, отшелушивают и маникюрят в несколько пар рук этот жалкий, обесцвеченный кусок ходячего мяса. И спустя всего пять-шесть часов флейтист, наконец, ощущает себя живым. Даже странно, каким незнакомым кажется это ощущение. Собственное тело словно чужое, непривычное, до того чистое, гладкое и мягкое. Расслабленное и уютное, каким давно уже не казалось. Он будто вылез из старых домашних тапочек и влез в дорогие фирменные сапоги - слегка смущающе и непривычно, но в то же время всем на зависть.
- Это были лучшие пять с половиной часов моей жизни, - игриво хвалит щебечущих девчонок у стойки регистрации, расплачиваясь карточкой кредитки у кассы. - И, поверьте, я нечасто это говорю.
О, блондин ощущает себя превосходно! И девчонки тоже сияют, довольные своей работой. Они все заслужили немного флирта.

Откланиваясь здесь, Хартли почти парит над землёй. Так легко и свежо он не ощущал себя уже давненько. Хотя, справедливости ради стоит признать, что ребёнком они «обзавелись» не так и давно, однако все это время для него растянулось в годы.
«Больше ни за что так себя не запущу!» - с удовольствием ловя своё отражение в стеклянных витринах, думает флейтист. И боится вспомнить то облезлое существо, что ввалилось парой часов ранее в волшебный салон с феечками красоты. Ах, что бы он без них делал? Нужно будет обязательно заглянуть туда снова.
Замедляя шаг, Хартли топчется у вещевого бутика. Пускай его кожа лоснится, а волосы переливаются, на нем все ещё выцветшие джинсы и заляпанный вытянутый свитер, в которых «новому ему» весьма неуютно.
Решено, - подбадривает сам себя. - Пора бы обновить и гардероб тоже! А что? Он заслужил. К тому же, кредитка Дэвида всегда при нем, а этот бородач в последние месяцы задолжал ему неслабо, в конце концов время Ратэвэя стоит очень и очень дорого.

В бар Хартли возвращается другим человеком. Он летит. Он сияет. Он цветёт, за ним разве что не распускается дорожка из свежих бутонов.
Каждый его шаг - танец. Каждый его жест - искусство. Каждый его взгляд - роковой приговор. Когда-то он был самым красивым и желанным мальчиком в школе, в университете, на любой из сцен, где выступал, что уж говорить об этом забытом захолустье. Тут он был дивой, звездой, спустившимся с небес ангелом. И сейчас он был всем этим, наконец, возродившись.
Мимо бармена он проплывает со смешливой улыбкой. В глазах Джимми осуждение, но он молчит, сбитый преображением с толку. Хартли лишь усмехается, довольный собой. Прикладывает палец к его губам, не давая разразиться тирадой. Тссс, все уже хорошо. Все наладилось и вернулось на круги своя.
- Двойной «Кyба Либре» звезде вечернего шоу, - изгибаясь возле стойки, уверенно требует. И ощущает чужие взгляды, женский восторг и мужское любопытство. То, что ощущал до встречи с Дэвидом и его проклятой дочуркой. То, что должен был ощущать всегда, где бы и когда бы не находился.
Он почти забыл, кто он такой, кем был и чем здесь занимался. Но теперь - вспомнил.
Подхватывая протянутый бокал с коктейлем, Хартли вскользь задевает свёрток с ребёнком взглядом. Цела? Ну и ладно. Сейчас это его не волнует.
Разворачиваясь на каблуках новых, дорогих ботинок, купленных получасом ранее, он плывет к сцене. Где-то тут пылится оставленная на сохранение флейта. Его малышка, его козырь, его настоящая любовь.
«Прости, что оставил тебя.»
Блондин гладит древко с изумрудными клапанами, а после бережно стирает пыль и продувает сопла. Что ж, вот теперь он и впрямь готов! Содрогнись же, прокуренный бар, пропитые умы и весь Смоллвилль целиком! Хартли играет так, как не играл уже очень давно. И весь зал затихает, кажется будто многие даже не дышат, больше занятые чарующими звуками плачущей флейты больше, чем собственной сохранностью. Но наваждение проходит, зал разрывают аплодисменты. Такие горячие и неистовые овации не звучали тут уже давно, так что Хартли вполне доволен собой.
- Пейте больше, - смеётся со сцены. - И слушайте. Сегодня я разобью каждое из сердец!

Заканчивает он поздно вечером. Губы жжёт от беспрестанного прикладывания флейты, но это приятное ощущение. Джимми тоже понемногу завершает обслуживание у стойки, но Хартли не собирается ждать до самого закрытия бара (ещё удивительно, что Дэвид не примчался их искать, так что не стоит искушать судьбы дважды). Ловко спрыгивает с постамента импровизированной сцены и грациозно плывет забрать оставленный свёрток, будто и не он убивался этим утром, будто и не он утомлялся весь вечер на сцене, будто ничто в мире не способно его сломить.
- Спасибо за услугу, сочтёмся, - благодарит бармена, пристегивая ненавистный кенгурушник к груди. Это ничего, всего ненадолго. Лишь добраться до дома, а уж там.. Он пока не знает, что станет делать, но одно решает для себя точно: ничего больше не останется таким, как прежде.

+5

11

Стоило треснуть этого засранца. Молча, спокойно и рассудительно. Просто взять первую попавшуюся бутылку и разбить об эту светловолосую голову. Его спасает лишь внезапное преображение. Признаться, Джимми ждал блондина обратно с разбитым сердцем. Или злым как настоящий черт из-за твердолобости своей неожиданной привязанности. Шейкер бы даже не удивился непривычному смирению, если полицай засел в этом ветреном сердце крепче, чем казалось на первый взгляд. Но нет. Хоть сейчас Хартли в своем репертуаре - удивляет и бесит одновременно. Но первое все же больше, лишь поэтому он не разражается гневной тирадой прямо сейчас. И даже терпит его фривольности, от которых почти успел отвыкнуть. Хотя все же не стоило так легко делать ему коктейль… Стоило хоть немного испортить этому поганцу вечер. И отомстить за преступную беспечность.
- Если я замечу халтуру, я тебя в этих стенах замурую, - не угрожает, а обещает Джимми, протягивая «коктейль свободы» вновь зацветшему цветку. Ему и правда лучше не разочаровывать бармена, потому что он совсем не в духе для очередных выходок загулявшего музыканта.

Хартли все же не разочаровывает. Играет так, словно сексом после долгого воздержания занимается. Впрочем, это очень на то похоже… Привычный к чужому вниманию и восхищению, жадный до чужого восторга и желания, он завораживает публику, напоминая о себе как всегда ярко и ослепительно. Почти напоминает того самого флейтиста, который вышел отсюда целую вечность назад следом за уставшим полицейским. Кажется, с того самого дня он и не возвращался, медленно, но верно превращаясь лишь в тень самого себя. Всю такую же привлекательную и говнистую, и все же… Джимми рад снова видеть его. За этим возвращением может быть далеко не одна хорошая новость. Поэтому он его прощает. И даже не собирается читать мораль после того, как тот закончит свой потрясающий мини-концерт. Наконец-то здесь снова звучит музыка…

Малышку музыка, что странно, не убаюкивает. Она подозрительно прислушивается, а спустя короткий промежуток времени совершенно точно собирается кукситься. Приходиться все же прибегнуть к первоначальному плану и спрятать ребенка в подсобку, сооружая импровизированную кроватку, пока Хартли не заканчивает вечер самолюбования. Джимми даже присоединяется к аплодисментам, но больше занят наплывом посетителей. И к концу вечера он и сам порядком устает, так что с нескрываемой радостью передает сопящий сверток обратно в руки самопровозглашенного родителя. Не то чтобы младенец доставил ему кучу неудобств, но постоянное внимание к этому беспомощному комку высасывает силы ничуть не меньше хорошего похода в тренажерный зал.
- Еще как сочтемся. Не думай, что я соглашусь на спасибо, - уверяет Джимми, облокачиваясь на стойку и наблюдая за тем, как Хартли повязывает на себя добровольный ошейник. – И в следующий раз она будет ждать тебя на крыльце этого бара. Усек?
Хартли совсем не испугано смеется. Его никогда не пугали никакие угрозы, даже слишком серьезные и реальные, но повторять он не собирается. Потому что не собирается с этим соседствовать еще дольше. Шейкер кивает, но всем своим видом дает понять, что не верит. Акела промахивается раз за разом и откровенно теряет чуйку, так что пока своими глазами не увидит… Впрочем, он и не видит. А белокурая дочь директора криминальной лаборатории все чаще появляется в этом заведении. И, можно сказать, даже Джимми уже привыкает. Хотя каждый раз обещает себе выставить за дверь Хартли и его главную ошибку в жизни, как только они объявляются на пороге. Однажды он так и поступит. Но пока это даже забавно.

+3


Вы здесь » Marvel & DC: School's Out » Сбывшееся » [23.05.17] Нянька поневоле


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC