Вверх страницы
Вниз страницы

Marvel & DC: School's Out

Объявление

ИНФОРМАЦИОННОЕ

Добро пожаловать в кроссоверную вселенную Marvel и DC, где большинство персонажей все еще являются подростками!
В игре: 15-28 мая 2017 года [календарь событий].
К сведению местных жителей:
• Вот уже почти полгода ровно в полдень и в полночь в городе на 5 минут пропадает вся связь: не работают телефоны, Интернет, телевидение и пр. Продолжает работать лишь местная радиостанция. Причина до сих пор не найдена.
• В Смоллвилле нарастает волна антимутантских волнений. Обстановка в городе нестабильна. Подробнее...
• Полиция продолжает регистрировать случаи пропажи людей; теперь пропадают не только дети, но и взрослые.
• Отдельным поводом для беспокойства становятся крысы, которых слишком часто начинают замечать на улицах города.


06.05.18 С днем рождения, Курт!
ПОЛЕЗНЫЕ ССЫЛКИ


ПОСТ НЕДЕЛИ

"Бэтмен выбирается из душевой кабинки и натирается черным, как его душа, полотенцем, пританцовывая в такт своей мелодии: "Кто соберет чудо гаджет? Бэтмен! Машину водит как бог? Бэтмен! Кто мастер сальто мартале? Бэтмен! Бэтмен! Бэтмен!На-на-на-на-на-на-на-на....". Он никогда не снимает свою маску, ибо герой должен оставаться в тени. А еще - он всегда на стиле, потому что он лучшее, что есть у этого города. Он может гордиться не только своим мега-технологичным костюмом, но и сшитыми на заказ семейниками со своим фирменным летучим знаком. Он шлепает сам себя по заднице, касается пальцем плеча и шипит, будто обжигается. О дааа, он почти готов свершать правосудие и добро."
>>>читать пост<<<
ВОЛОНТЕР МЕСЯЦА



Alexander Kozachenko

БАННЕРЫ


LYL

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marvel & DC: School's Out » Сбывшееся » [18.05.17] Killing love


[18.05.17] Killing love

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

https://data.whicdn.com/images/38462684/large.jpg

Название: Убивая любовь
Участники: Jonathan Crane, Lillian Isley, Bruce Banner
Время и место: где-то в школе и окрестностях
Краткое описание: иногда отказ от отношений грозит чем-то более страшным, нежели непродолжительные подростковые страдания.

+7

2

Прозрачная жидкость на глазах приобретала изумрудно-зеленый оттенок. Держа колбу на уровне глаз, Джонатан наблюдал за реакцией и сухо улыбался. Подумать только, как долго они бродили в темноте, как долго не могли найти правильного решения. Как долго не замечали очевидного. А ведь ответ все это время находился прямо у них перед носом. Прямо в этой комнате.
Пустой цветочный горшок, небрежно отставленный в сторону к пустым пробиркам, и несколько комьев черной земли на столе и на полу - вот все, что осталось от растения, прожившего в этом кабинете почти весь учебный год. Пара черных разводов остались на лбу и на щеке молодого ученого, но тот был слишком увлечен своей работой, чтобы обращать внимание на такие мелочи.
Долгое время они действительно полагали, что включение ботаники в сферу их исследований наряду с химией и физикой - главный ключ к совершению великого открытия. Первый большой рывок им удалось сделать именно после того, как Пэм обратила их внимание на биоорганику. Но через некоторое время дело снова застопорилось. Они вертели проблему так и эдак, пытались подойти к ней с разных концов. Разбирали на мельчайшие этапы процесс фотосинтеза, искали, как вплести его в ту или иную химическую реакцию, ведь только за счет тех веществ, что выделял их подопытный образец, полученные ими соединения не распадались сразу. Но чего-то все равно не хватало. Теперь он знал: все это время дело было совсем в другом. Все их удачи и неудачи на этом поприще объяснялись просто: они искали не там. Дело было не в растениях. Дело было в одном конкретном растении. В том самом, которое в самом начале их знакомства принесла в кабинет химии Пэм. Не в его роде, семействе или виде - Джонатан специально купил точно такое же растение и пытался экспериментировать с ним дома, но не смог добиться даже исходной реакции. Значит, дело было в этом конкретном образце. Стоило поинтересоваться у Пэм, откуда она его взяла, но в последнее время между ними больше не было той легкости отношений, как прежде, и ему было трудно решиться первому подойти к ней. К тому же, Джонатану хотелось сперва проверить свои догадки.
Этой ночью его внезапно осенило. Он, как обычно, ворочался в кровати и не мог уснуть, перебирая в памяти события прошедших дней, переживая особенно тяжелые моменты снова и снова, ища ответы и не находя их, загоняя себя все глубже и глубже в совсем непролазные дебри мыслей, когда из этого болота тревог, нервов и развившейся за последние пару недель паранойи вдруг поднялось на поверхность четкое осознание того, что ему следует сделать. Озарение, родившееся словно бы откуда-то изнутри, было настолько неожиданным, что он даже рассмеялся вслух от того, что наконец-то увидел верный путь. Все переживания и тревоги отошли на второй план, спокойствие и уверенность в своих силах снизошли на его истерзанную душу.
Он никогда еще не видел мир так ясно.
Ему стоило больших трудов дождаться окончания занятий в школе. В общем-то, он и не стал дожидаться. Как только он узнал, что занятия в кабинете химии на сегодня завершены, он немедленно оккупировал его со своими экспериментами. Мысль о том, что он пропускает какие-то занятия, его совсем не обеспокоила. Они были бессмысленной тратой времени.
Растение Пэм пришлось принести в жертву великой цели. Джонатан скрупулезно истолок его в мелкую пыль: листья, побеги, корни - ведь он не знал точно, где кроется тот таинственный компонент, который он ищет. Полученный порошок он поджег на спиртовке и испытал сдержанное удовлетворение, когда увидел бледно-зеленый осадок, выпавший в результате горения. Ни одно нормальное растение не могло содержать в себе подобного. Но он собирался поразмышлять на эту тему немного позже.
Оставалась сущая малость: смешать загадочный порошок с их основным реактивом - и вот оно! Та реакция, которой они так отчаянно и безуспешно добивались все эти месяцы, происходила прямо у него на глазах. Иными словами, происходило невозможное - или так, по крайней мере, утверждали источники. Однако они ошибались. Все они, включая мистера Айсли, ошибались. Всего один никем ранее не учтенный элемент - и доказательство этого плескалось перед глазами Джонатана, надежно пойманное в стеклянные стенки колбы. Жидкости получилось примерно с палец - и каждая ее капля была на вес золота. Удивительное чувство - держать в руках нечто, обладающее столь могущественным потенциалом. Джонатан никогда раньше не слышал о существовании чего-либо подобного. Ни один земной элемент не обладал подобными свойствами. Он ощущал себя в ином мире, где вдруг не осталось ничего невозможного. Несомненно, это открывало перед ними новое огромное поле для экспериментов...
Сзади что-то щелкнуло. Джонатан обернулся на звук открывающейся двери, и его лицо прояснилось.
- А, Пэм. Ты как раз вовремя, - он не ждал ее сегодня. Он вообще никого не ждал - Пзм теперь почти не появлялась в химкружке, а у Брюса были какие-то дела дома, так что сегодня Джонатан собирался работать один. Но так было даже лучше. - Похоже, мы наконец-то куда-то продвинулись, - он безмятежно помахал ей колбой с ярко-зеленой жидкостью. Он ощущал внутри невероятную легкость и впервые за долгое время чувствовал, что может говорить с Пэм так же, как и прежде, будто и не было в их отношениях никакого надлома. В последние дни у них не очень ладилось, это правда. Обстоятельства словно бы ополчились против него все разом, и все шло наперекосяк. Но теперь все должно было измениться. Когда он расскажет ей, какой прорыв ему удалось совершить, несомненно, она все поймет. Она ведь знает, для чего, а главное - ради кого все это делалось. Теперь-то она простит ему ту чудовищную неделю и все вытекающие из нее конфликты. Да и какие там конфликты - это же, в сущности, так, ерунда. Действительно важное - это колба у него в руках. Когда Пэм это поймет, когда поймет, насколько грандиозно это открытие, она сменит гнев на милость. И тогда, несомненно, она ответит на его чувства, которых ему так и не удалось открыть ей толком, но которые с того неудачного дня стали лишь острее. После того, как она узнает, чего он достиг ради нее, она будет счастлива сделать его своим избранником. Иначе и быть не могло. Он был спокоен. Все будет хорошо.

Отредактировано Jonathan Crane (28.10.2017 01:48:02)

+10

3

Это была тяжелая неделя. Пожалуй, даже слишком тяжелая.
Внезапно все то, что строилось более полугода, рухнуло в бездонную пропасть. Пэм много думала в последнее время о том, где же все-таки просчиталась. Поначалу все казалось правильным, логичным, поначалу все было почти идеально! Она завела новых приятелей, сумела перешагнуть прошлые, тянувшие ее на дно отношения, открылась для новых перспектив - и, когда уже была буквально у финишной прямой, все вдруг осыпалось осколками. Тот человек, которого она выбрала, в которого была влюблена все это долгое время, сама о том не подозревая, всего за неделю открылся ей в совершенно ином свете - и, признаться, теперь рыжая не то чтобы не любила, она боялась его.
Внутри нее все еще жила симпатия к тому Джонатану, которого она знала более полугода, но каждый раз перед внутренним взором возникал тот, другой, пугающий, нервный, дерганный и несдержанный, который мог запросто сорваться на крик или даже вскинуть руку, будто собирался ударить... Нет, он ее ни разу не ударил, стоило признаться, но иногда у Пэм возникала стойкая уверенность, что именно это и случится.. Неизвестно, что всякий раз удерживало Крейна от рокового поступка, после которого они не смогли бы остаться даже друзьями.. Но он оставался в рамках, и Пэм каждый раз продолжала ему верить и давать шанс одуматься, успокоиться и исправиться.
Но дело уже было не в том, что у него или у нее случилась плохая неделя. Этот человек все больше пугал ее, внутри него поселилось что-то темное и незнакомое. Пэм больше не могла любить его. Она с трудом реанимировала в себе хотя бы зачатки дружественных эмоций - пожалуй, именно поэтому пришла сегодня в класс их химического кружка, чтобы сохранить остатки того светлого и доверительного, что между ними когда-то было.

В классе было выстужено и затхло, будто здесь давно не проветривали, а еще не впускали майского теплого солнышка. Под подоконником были раскиданы комья грязи, явно из цветочных горшков. Самих цветов Пэм не заметила, отчего ей стало не по себе.
Крейн нашелся неподалеку, за столиками с пробирками и реактивами, где они втроем чаще всего проводили свои безумные эксперименты. Вспомнив на мгновение все светлые моменты, что испытала с ребятами в этом кружке, Пэм улыбнулась, но почти сразу одернула себя.
Джонатан казался спокойным. Почти таким же, каким бывал полгода назад - обычным. Он не срывался при одном ее виде, его не трясло так, что губы белели и ладони подпрыгивали.. Пугающее и неприятное, нужно сказать, зрелище. Его лоб и щеки были перепачканы чем-то черным, не то сажей, не то той самой землицей из цветочных горшков, так что на мгновение рыжая всерьез задумалась о том, чтобы сбежать и поговорить как-нибудь в другой раз, но Джонатан уже заметил ее - и поприветствовал. И звучал не в пример лучше, чем на той неделе.. Может быть, все обошлось?
- Привет, - сухо поздоровалась Пэм. Проявлять больше эмоций у нее просто не получалось, потому что внутри она была слишком напряжена. Она не понимала, чего от него ожидать теперь, поэтому стремилась сократить их общение и, завершив разговор, убраться отсюда как можно быстрее.
"Наверное, стоило взять с собой Брюса для поддержки," - появилась запоздалая мысль, но отступать уже было слишком поздно. К тому же, у нее не получалось на полном серьезе опасаться Крейна. Ну что он может сделать еще, кроме как наорать на нее в очередной раз? К этому она уже почти привыкла.

Мысль о Брюсе придала ей сил. Он не был ее "запасным вариантом", как могло бы показаться. Эмоции, что она испытывала к нему, были столь же сильными - и за последнее время лишь окрепли.
Может быть, Пэм и не любила его той несмелой трепетной любовью, которой привязалась к Крейну, однако все могло измениться уже сегодня. Возможно, оно уже изменилось - еще вчера. Или позавчера, или вообще на той неделе, когда она почти в истерике убегала от Джонатана, страшась мало-мальского разговора - и находила утешение и понимание, которых не ждала ни от кого в мире, у своего одноклассника.
А, может, она ошибалась с самого начала? И увлеклась совершенно не тем, кем следовало бы. Беннер всегда был ей и другом, и братом, и соратником, несмотря на недопонимания и ссоры - возможно, именно этим отношениям было суждено жить и развиваться вопреки всему?
Как бы там ни было, думать об этом сейчас казалось неважной затеей. Решительно сжав кулаки, Пэм остановилась в нескольких партах от старшеклассника, будто те могли ее защитить в случае очередной вспышки гнева. По крайней мере, утешила она себя, это расстояние между ними можно использоваться, чтобы убежать, если Джонатан вдруг снова распалится.
- Я пришла поговорить, - лишь мельком взглянув на пробирку в его руках, быстро перевела тему в нужное русло рыжая. Думать о его научных свершениях у нее не было ни сил, ни желаний, ни времени. Обсудят это после, когда снова соберутся все вместе. Если соберутся, конечно же, после всего случившегося.
Крепче сжимая лямку рюкзака на своем плече, Пэм решительно вдохнула:
- Возвращаясь к твоему апрельскому признанию.. Я не могу принять его. Но мы по-прежнему можем остаться друзьями, если захочешь? Я бы весьма того хотела.
Она думала сказать ему о Брюсе, чтобы подвести окончательную черту, но у нее язык не поворачивался. Легкие ей почти отказывали, ей едва удавалось дышать от волнения. Она десятки раз репетировала эту речь в своей голове, но теперь все казалось не на шутку сложным.
- Прошу тебя, не расстраивайся и не горячись. Подумай, а после поговорим. Обещаю, все будет хорошо.

Отредактировано Lillian Isley (30.10.2017 14:32:04)

+10

4

Пэм держалась чуть отстраненно, но Джонатан, захваченный своими собственными мыслями, не обращал на это внимания. В конце концов, ее холодность - это ненадолго. Сейчас он объяснит ей всё, и она снова удостоит его своей улыбки. Будет смотреть на него так, как прежде. Будет гордиться им. Что могло пойти не так?
Он был так возбужден, что далеко не сразу смог переключиться на то, что она говорила.
"Я не могу..."
Джонатан моргнул.
"Я не могу", - сказала Пэм.
До него все еще не доходило. Ему показалось, что он как-то неправильно ее расслышал. Иначе как можно было истолковать ее слова?
"Я не могу принять твое признание". Разве это она сказала? Ведь она не могла иметь это в виду!
Нет, именно это она и сказала.
Она... отвергла его? Даже не дождавшись объяснений? Джонатан снова моргнул. Сердце пропустило удар. На какую-то долю секунды ему показалось, что оно остановилось совсем и он умрет прямо сейчас. Но этого не произошло. Сердце ожило внутри грудной клетки. Только теперь оно билось в чужом ритме.
- Да, я... конечно, я понимаю...
Кто это сказал? Кто мог оставаться настолько спокойным, когда вокруг стремительно наступал конец света?
- Прости за то, что так себя вел. В последнее время я сам не свой. Ну, ничего. Мы ведь не перестанем общаться из-за этого? - продолжал кто-то незнакомым голосом.
Это он говорил? Джонатан не мог понять, почему все вокруг застыло в своем равнодушии, когда его собственный мир рушился и разваливался на куски. Ему хотелось кричать, размахивать кулаками и рыдать - делать хоть что-нибудь, чтобы дать выход своему отчаянию. Но вместо этого его сковало по рукам и ногам холодным спокойствием, из тисков которого он никак не мог вырваться.
Ему казалось, что им теперь управлял кто-то другой.
Зеленые глаза напротив смотрели с облегчением и с легкой долей растерянности. Ему даже показалось, что в них промелькнуло разочарование. Возможно, ей хотелось увидеть, как он будет страдать?
Она так и не подошла ближе - их по-прежнему разделяло несколько парт. Боялась подойти? Наблюдая за ней, Джонатан чувствовал, как под коркой льда хаотично бушевавшие эмоции принимают определенную форму.
Он отвел взгляд, словно испугавшись, что она может прочитать в нем что-то не то, и на глаза ему вновь попалось нечто зеленое.
- Да, я ведь хотел показать тебе кое-что, - он словно бы спохватился, опуская наконец колбу, которую так и держал на весу. - Тебе должно понравиться. Ты не могла бы... не могла бы принести ботанический справочник? По-моему, он должен быть на третьей полке там, в шкафу, - он махнул рукой в сторону дальней стены. - Хочу кое-что сравнить.
Нет, он ничего не хотел сравнивать. И показывать тоже больше ничего никому не хотел. В один миг все рухнуло в пропасть и потеряло смысл.
Он не отрываясь следил за тем, как девушка направилась к шкафу, доверчиво повернувшись к нему спиной. Такая уязвимая. Такая беззащитная... Почему он вообще думает о ней в подобных определениях?
Джонатан мотнул головой, пытаясь прогнать непонятно откуда возникший шум в ушах. Однако шум не проходил. Точно такими же беззащитными были Осборн и Паркер, вдруг вспомнил он, когда он охотился за ними в облике того жуткого черного существа. Оно отпустило его и убралось восвояси, однако оставило что-то в его голове. Джонатан понял это только сейчас. Ему нравилось то ощущение силы и превосходства над другими, которое он испытал тогда. В тот момент никто бы не посмел насмехаться над ним. И он не собирался позволять кому-то делать это снова.
Пэм посмеялась над ним. Она оказалась такой же, как все остальные. Возможно, даже хуже. Остальные, по крайней мере, не давали ложных надежд. Пэм же проникла слишком далеко за его защиту, заставила его довериться ей, поверить в то, что ей не все равно, и в тот момент, когда он больше всего нуждался в ней, она отказала ему. Пэм предала его.
На столе уже лежал толстый химический справочник в твердом переплете. Аккуратно поставив колбу на стол, Джонатан взвесил его в руке. Пэм как-то раз пошутила, что такой книгой можно убить. Что ж...
Гул в ушах усилился. Пространство кабинета химии разъехалось в стороны и устремилось куда-то в бесконечность. Он чувствовал себя словно во сне, однако движения его были быстрыми и четкими. Бесшумно ступая, он приблизился к девушке, которая все еще искала нужную книгу, привстав на цыпочки, и прежде, чем она успела почувствовать за спиной чужое присутствие, с размаху нанес ей тяжелый удар по затылку. Одного раза оказалось достаточно. Джонатан бросил книгу и бережно подхватил разом обмякшее тело.
Примерно в этот момент он полностью отключился от происходящего. Все это творилось как будто не с ним. Он безучастно наблюдал откуда-то со стороны, как оттаскивает Пэм от шкафа и укладывает на полу между рядами парт. Как аккуратно вытаскивает трубки и снимает с нее рюкзак, который он пристроил на одну из парт. Девушка решила поработать без надоевшего баллона, но внезапно ей стало плохо, она потеряла сознание и, падая, ударилась об угол стола. Вполне вероятный сценарий, который должен был прийти в голову любому, кто наткнется на эту трагическую сцену. Убийство в школьном кружке химии? Да такое сонным представителям правопорядка Смоллвилля и в страшном сне не приснится, даже с учетом недавних мутантских беспорядков - однако даже если они решат порядка ради проверить эту версию, то не найдут, к чему прикопаться. Об отпечатках пальцев Джонатан не беспокоился: он работал в перчатках и не успел их снять, так что его отпечатков на вещах Пэм не останется. Подобрав с пола справочник, Крейн затолкал его в свой собственный рюкзак и снова остановился возле распростертой на полу девушки. Она была еще жива: ее грудь медленно вздымалась и опускалась. Некоторое время Джонатан молча стоял и смотрел на нее. Чувствовал ли он сожаление? Нет, он ничего больше не испытывал. В душе было холодно и пусто.
Оставалось удостовериться, что она точно больше не очнется. Юноша вернулся к столу, за которым работал, и включил спиртовку. Остатки его экспериментальной смеси, зеленоватым налетом осевшие на ее стенках понемногу начали тлеть, и по кабинету пополз едва заметный дымок. Пока что он был почти неощутим, но очень скоро его концентрация в помещении станет опасной для здоровья; легкие Пэм с такой нагрузкой точно не справятся. Окна в кабинете он закрыл, дверь также закрывалась достаточно плотно, так что все будет кончено в течение получаса. Возможно, даже раньше. Джонатан уже начинал ощущать сладковатый запах, наполнявший помещение. Задумавшись на мгновение, он достал из шкафчика еще одну пару перчаток и натянул их на руки Пэм, чтобы отсутствие ее отпечатков на спиртовке не вызвало подозрений. После чего, быстро собрав свои вещи, вышел из кабинета и аккуратно закрыл за собой дверь, стараясь не касаться дверной ручки, благо Пэм оставила дверь неплотно прикрытой.
Коридор был пуст. Джонатан спокойным шагом миновал его и спустился на первый этаж, прошел мимо охранника и вышел за ворота. Удивительно, насколько ровно билось его сердце. Он не испытывал ни страха, ни волнения. Ни, если уж на то пошло, злорадства или удовлетворения. Он просто сделал то, что следовало сделать.
Все же... его не оставляло чувство, что он упускает нечто важное. Почему Пэм предала его? Ведь она казалась совершенно искренней в своей симпатии по отношению к нему. В какой-то момент он даже поверил, что у них действительно может все получиться. Что изменилось после первого апреля? Не был ли в этом замешан кто-то еще?
Долго раздумывать в этом направлении не пришлось. На ум сразу пришло еще одно имя.
Брюс Беннер.
Тот, кого он привык считать своим другом. Или тот, кто только притворялся таковым?
Джонатан остановился. Он внезапно понял всё. Они всегда собирались только втроем. Вместе с ним и Пэм всегда был Брюс, из-за которого ему редко удавалось провести время наедине с девушкой. Но до тех пор, пока он не решался признаться даже самому себе в тех чувствах, что он питал к Пэм, Джонатан находил в этом свои плюсы. Брюс отвлекал его от романтических бредней, заставлял вспомнить, ради чего, собственно говоря, они собирались. И Джонатан с готовностью отвлекался на их научные изыскания, не замечая при этом, что у друга проявляются те же симптомы любовной лихорадки, что и у него самого. Все те тревожные звоночки в поведении Брюса, на которые он раньше не обращал внимания, вдруг разом всплыли в памяти. А ведь Пэм и Брюс учились в одном классе, а значит, могли проводить гораздо больше времени вместе. И наверняка проводили. И все это время они скрывали это он него. Вот, значит, что произошло первого апреля. Он вспомнил вдруг, что Пэм и Брюс уже поджидали его в кабинете, когда он пришел, и вид у них был слегка всполошенный, как будто он застал их за чем-то неподобающим. Видимо, они успели сговориться о том, чтобы так жестоко разыграть его. И водили его за нос целых полтора месяца, прикидываясь больными и занятыми. А сами, небось, все это время судачили о нем за его спиной и насмехались над ним. Эта мысль ножом воткнулась в сердце, позволив эмоциям хлынуть наружу через открытую рану.
Так, значит, это Брюс отнял у него Пэм. Отнял навсегда вместе с надеждой на хоть сколько-нибудь счастливое будущее. Ведь только с появлением в его жизни Пэм Джонатан осознал, насколько пустой была его прежняя жизнь и какой пустой она продолжала бы быть, если бы она не дала ему шанс. Впервые перед ним был четкий и ясный путь, по которому он мог уверенно двигаться. Теперь же... в чем был смысл продолжать это всё? Пэм больше не было, и это Брюс Беннер был виноват в том, что она умерла. Умерла для Джонатана Крейна гораздо раньше сегодняшнего дня.
Джонатан возобновил свой путь. Он направлялся домой, но теперь резко изменил свой маршрут. Доставая по пути телефон, он ткнул в знакомый номер.
- Брюс? Привет. Извини, что так поздно, но мне нужно с тобой увидеться... Это долго объяснять по телефону, но это очень важно. Мы можем встретиться у беседки над речкой, где мы еще как-то устраивали пикник, помнишь?.. Да, сейчас. Я понимаю, но... Это касается Пэм.

Отредактировано Jonathan Crane (03.11.2017 23:13:49)

+10

5

Подкосило его в не самое удачное время. Ему казалось, что он пропустил слишком многое, и это вовсе не касалось учебы.  Что-то происходило. Что-то очень серьезное, что могло повлиять на дальнейшую дружбу между ними тремя. Вряд ли, конечно, действительно можно было рассчитывать, что у них с Пэм останется все как прежде после того признания, но… Чего уж скрывать, он просто очень надеялся, что она сможет ответить ему взаимностью. Может быть, не так сразу, возможно, ей даже понадобится еще немного времени, но однажды! На удивление Беннер обнаружил, что мог быть терпеливым.  И даже понимающим. Когда Пэм исчезла со всех радаров, он места себе не находил. Понимал и видел, как она избегает его, да и Джонатана заодно. Вот кто совсем не виноват и лишь волей случая попал под раздачу… Но, поразмыслив, он нашел этому простое объяснение. От столь внезапных объяснений в любви он бы тоже растерялся. Не знал, как себя вести, что делать дальше и как вообще смотреть в глаза. Можно было даже сказать, что поведение Пэм дало им обоим время на то, чтобы собрать мысли воедино и уже спокойнее взглянуть на происходящее. Не вести себя словно малые дети и найти ту ниточку, которая не позволит им разбежаться раз и навсегда. У них была передышка. И это было даже неплохо.

А после… Что-то пошло не так. Только вот Беннер все никак не мог взять в толк, что именно. Пэм часто была сама не своя, ходила подавленной и даже грустной. По ее коротким и крайне сдержанным объяснениям становилось понятно, что их дружба с Крейном находится едва ли не под угрозой, но в стадии кризиса так точно. У самого Брюса из-за болезни почти не было возможности хоть как-то с ним связаться по личным вопросам, а спрашивать в лоб «Что у вас с Пэм?» было верхом глупости. Айсли приходила к нему делиться своими переживаниями, рассчитывая на то, что это останется между ними. Конечно, этого не было сказано вслух, но подразумевалось как само собой разумеющееся. И Брюс очень рассчитывал разобраться в ситуации, как только вновь сможет посещать школу. И потом, осталось совсем немного, уже завтра он собирался вернуться на занятия. И совсем не ожидал услышать Джонатана раньше этого срока.

Они созванивались достаточно редко. И обычно по вопросам их опытов или чтобы согласовать время совместной встречи. Брюс не скрывает удивления, когда поднимает телефон. Слышит ровный и спокойный голос друга, который приглашаем его увидеться. Вот прямо сейчас. Беннер смотрит на собственное бледное отражение в зеркале напротив и предлагает перенести встречу на завтра, он хотел бы еще долечиться. Но когда Джон говорит «Это касается Пэм» - все остальное становится просто неважно. Крейн не звонил бы просто так. Возможно, у них произошла ссора, и друг тоже хочется поделиться с ним, рассказать и найти поддержки. И Беннер не может ему отказать.
- Я постараюсь быть в течении двадцати минут. Дождись меня, ладно? – в голосе звучит неприкрытое беспокойство. Ему совсем не хочется, чтобы их отношения вдруг разладились. И он готов выслушать все стороны, возможно, даже найти для них всех компромисс и стать тем самым сглаживающим эффектом. В конце концов, если они просто поймут, что все очень переживают из-за случившихся недопониманий, то и прийти к взаимопониманию станет намного легче. Они же друзья. Ну разве они не найдут выхода из любой ситуации?

Брюс собирается быстро. И даже почти бежит до места встречи. У него все еще саднит горло, и его приход возмещает нездоровый кашель. Он замечает высокую фигуру Джонатана и машет рукой, чтобы он заметил. В противовес ожиданий, Крейн выглядит спокойным и даже собранным. Но это почему-то только усиливает волнение. Неужели и правда поссорились? Неужели и правда все так серьезно? Ведь парни переживают совсем иначе, нежели девушки. Верно?
- Привет! Давно не виделись, – Брюс устало, но радостно улыбается. Он соскучился по своему другу, а потому действительно рад этой встрече, независимо от того, какова причина. Протягивает руку и крепко пожимает. Смотрит внимательно и все же чуть вопросительно. Не просто же так он позвал его так внезапно. Причина должна быть серьезной. – Все в порядке? Ты хотел о чем-то поговорить.
Он специально не упоминает Пэм, чтобы Крейн не подумал, что он сорвался сюда только ради нее. И уж тем более не хочет даже намека давать на то, что в курсе возникших разногласий. Он пришел, чтобы поговорить о том, что волнует его друга. И он действительно обеспокоен. А еще более чем уверен, что случись подобное у Брюса, Джонатан поступил бы так же.

+9

6

Он дождется. Конечно же, дождется. Что ему каких-то двадцать минут. Чтобы покончить со всем раз и навсегда, он готов ждать сколько угодно. Готов хоть самолично явиться к другу для серьезного разговора. Однако предпочел бы обойтись в этом деле без лишних свидетелей. И, к его вящей удаче, Брюс соглашается прийти к беседке. Джонатан ждет его на краю обрыва, глядя вниз на лениво перекатывающую свои воды реку. Чуть дальше от края стоит живописная резная беседка - та самая, где они когда-то собирались на пикник. Кажется, это было вовсе не в этой жизни, вовсе не с ним. Разве мог он когда-то беспечно веселиться с друзьями? Разве у него когда-то были друзья?
Местечко это довольно популярно, здесь часто кто-нибудь ошивается - но не в это время. Живописные виды не столь живописны в сумерках, да и бродить по обрыву становится небезопасно. Но Джонатану это место кажется самым подходящим.
Он много думает, пока ждет. Телефонный разговор с Брюсом заставляет его лишь сильнее утвердиться в своих подозрениях относительно друга. Ведь тот так не хотел никуда идти, пока Джонатан не упомянул Пэм - а после этого, вы послушайте, готов немедленно сорваться с места. Согласился ли бы он на эту встречу, если бы Пэм была ему совсем безразлична? Джонатан сжимает кулаки. Да, теперь он почти убежден в том, что все его догадки попали в яблочко. Но хочет все-таки сперва поговорить. Он готов дать Брюсу шанс. Джонатан Крейн не должен совершить ошибки.
Брюс появляется ровно через двадцать минут, как и обещал. Возможно, даже на пару минут раньше. С чего бы это он так спешил? А ведь он и правда все еще здорово простужен: его кашель слышится раньше, чем становится видна его приближающаяся фигура. В таком состоянии люди не разгуливают по улицам, если только их не выгоняет из дома действительно важное дело. Кусочки паззла продолжают вставать на свои места, складываясь в единую картину.
Джонатан заставляет себя разжать пальцы и шагнуть навстречу Беннеру, пожимая протянутую руку.
- Да, - отвечает он. - Давно.
Он немного напряжен, но спокоен. Он не должен выдать себя раньше времени. В его взгляде не отражается ничего из полыхающих внутри чувств, однако каждый жест, каждое слово Брюса лишь подливают масла в огонь. Не иначе, как тот пытается усыпить его бдительность, упорно избегая упоминать Пэм в разговоре, хотя ведь оба знают, зачем они тут. Хорошо же, Джонатан подыграет ему. Внезапно обретенное сегодня хладнокровие помогает ему вести свою речь ровно, так, как будто ничего особенного не случилось. Как будто Пэм не лежит сейчас бездыханная на полу кабинета химии. Он находит в чем-то даже забавным наблюдать за Брюсом, который еще не подозревает, что никакой Пэм уже и нет на свете.
- Да, я хотел с тобой поговорить, - откашлявшись, начинает он. - Прости, что так резко выдернул тебя из дома. Да еще и с простудой. Просто я... - сделав короткую паузу, словно испытывая смущение из-за непривычной темы и не зная, с чего начать, хотя вся речь уже давно готова в его голове, он продолжает: - Я встречался сегодня с Пэм. Она... спрашивала о тебе, - вот он, решающий момент. Он выведет "друга" на чистую воду, сейчас или никогда. - Она хочет кое-что тебе сказать, но не решается спросить напрямую, поэтому она просила меня сперва узнать... не передумал ли ты, - это выстрел наугад. Он понятия не имеет, попадут ли его слова в точку, однако если Пэм и Брюс тайком от него проводили время вместе, следовало предполагать, что между ними могло быть нечто вроде... обещания? Если же Беннер продемонстрирует недоумение в ответ на его слова, значит, Джонатан ошибся... либо тот просто хороший актер и ему придется придумать другую тактику, чтобы подловить его.
Джонатан пристально смотрит на Брюса. Время игр закончилось. Он должен знать.
- Скажи мне, как другу, Брюс... Что для тебя значит Пэм?

Отредактировано Jonathan Crane (26.12.2017 18:03:30)

+7

7

Брюс знал, что они будут говорить о Пэм, сама встреча была ради этого разговора. Беннер знает о том, что отношения между ней и Джонатаном стали немного натянутыми, но он не видел в этом ничего смертельного. Наверное, друзья должны иногда ссориться или не понимать друг друга, идеальных отношений ведь не существует. Но он совсем не ждет, что разговор зайдет об… его отношениях с Пэм? Быть честным, это последнее, о чем Брюсу хотелось бы говорить. Не именно с Крейном, а с кем угодно на всей этой планете Земля. Однажды он намекнул о своих чувствах Клинту, как поверенному во многих вопросах, но реакция последнего напрочь отбила все желание еще хоть раз доносить свои непростые переживания до кого угодно. И все же еще раз – это слишком внезапно. Особенно для Джонатана, который темны интимнее окиси железа с ним не обсуждал, несмотря на то, что они были хорошими друзьями. Так что…

Беннер смотрит растерянно. Искренне недоумевающе и все же смущенно. Его давний разговор с Пэм должен был остаться тайной между ними двумя, поэтому понимать, что кто-то еще в курсе его признания… не очень приятно. Кажется, Айсли делилась переживаниями с ними обоими, вот только не касающихся ее собеседника. И Брюс понятия не имеет, как относиться к открывшемуся факту. Он сбит с толку и этим открытием, так что несколько мгновений просто молчит, собираясь с мыслями. Ладно, он не должен обижаться. Ни на кого из своих друзей. В конце концов, он тоже выслушивал Пэм и старался помочь советом или хотя бы молчаливой поддержкой. Так что ни все тут в одинаковом положении. Ну, почти… О любовных переживаниях Джонатана Брюс ничего не знал. Таким с ним не делились.
- Ты… об этом хотел поговорить? Сейчас? – как бы он ни старался, но в голосе Брюса звучит легкий укор. Крейн знал, как тяжело в этот раз болел друг, неужели это не могло подождать еще пары дней? Дело не было в ссоре или в чем-то действительно экстренно важном. Точнее, господи, конечно же было! Пэм хочет ему что-то сказать! Да у него сердце сейчас из груди выпрыгнет! Вот только… Джонатан тут совсем не при чем. И не должен быть. Такие вопросы принято решать тет-а-тет, даже если ты пугливый ботаник, впервые в жизни признавшийся в симпатии.

- Я не очень понимаю, что именно она просила спросить у меня, поэтому… Пожалуй, я просто подойду к ней после уроков, как выйду с больничного, ладно? Пусть… не переживает, - Брюсу тяжело подыскивать слова. Не то чтобы он собирался скрывать свои возможные отношения с Пэм, но пока их не было, это просто было глупо. Разве нет? Да и после возможного отказа все это избавит его от мучительного отчета перед друзьями – мне отказали. Что может еще сильнее понизить самооценку человека, который в 15 лет впервые обзавелся друзьями? Все это было бы слишком неловко. Все это должно было остаться только между ним и Пэм…
«Пэм…»
Брюс неслышно вздыхает. Он не хочет отвечать на последний вопрос. Потому что не сможет сформулировать нормального ответа. Что она значит? Да целый мир, который она для него открыла. Близкий друг, надежный товарищ, умный собеседник, прекрасная девушка… Она была всем и сразу. Вот только это его чувства, его эмоции, который он либо оставит себе, либо поделится с Пэм. Но совершенно точно не прокричит об этом на весь белый свет.

- Мы лучшие друзья, - честно отвечает Брюс. Неловко улыбается и прячет озябшие ладони в карманах кофты. В мае вечерами еще холодно, да и простывший организм добавляет изюминку. – Она мне нравится. Думаю… это… ну… ожидаемо.
Он честен, как и всегда. Но на этом его излияния закончатся. Крейн умный парень, наверняка поймет, что другу неловко обсуждать подобную тему, когда они говорят о третьем из их маленькой сплоченной компании. Ему почему-то даже на ум не приходит, что они с Джонатаном могут оказаться в одинаковой ситуации, что вот это «ожидаемо» вполне закономерно и для него тоже. Ощутимый пробел в социализации дает о себе знать, он лишь тихо уточняет - почему Крейн этим интересуется? Раньше у них не случалось подобных разговоров. Наверное, как и с Пэм, они просто перешли на новый уровень доверия. Это не может не радовать, просто... нужно немного времени, чтобы к этому привыкнуть.
- Давай пойдем ко мне? Здесь очень холодно, - Брюс заметно ежится и даже старается зарыться носом в отворот кофты. - Поговорить в тепле и с чаем будет приятнее.
Он искренне считает, что на этом тема будет исчерпана. Но им ничто не мешает увлечься обсуждением их дальнейших опытов, а то со своей болезнью Беннер просто выпал из всего происходящего! Будет здорово снова вернуться в строй, особенно, если Джонатан поможет ему наверстать упущенное.

+7

8

Бывший друг продолжает увиливать от прямого ответа, и Джонатана постепенно охватывает нарастающее раздражение. Да, он пришел поговорить именно об этом! Да, именно сейчас! Или Брюс всерьез считает, что этот вопрос мог бы подождать еще пару дней? Как будто в его жизни может быть что-то важнее Пэм! Полыхающее внутри пламя вот-вот растопит корку льда, которой оброс Крейн, грозя и камня на камне не оставить от его хладнокровия. Брюс даже не подозревает, как близок Джонатан к тому, чтобы вцепиться в него и затрясти изо всех сил, вытряхивая правду. Все же пока его броня держится, поэтому он продолжает слушать Брюса с ничего не выражающим лицом. Очевидно, что даже здесь тот пытается выкрутиться и утаить от него правду, но все-таки по неосторожности проговаривается, и раздражение Крейна мгновенно сменяется холодным спокойствием. Он видит "друга" насквозь. Пэм нравится Брюсу - вы же понимаете, что это значит? Вот главное доказательство того, что тот обманывал его все это время. А большего и не нужно.
В ответ на встречный вопрос Джонатан чуть пожимает плечами. Он спросил о Пэм, чтобы избежать ненужных жертв, но теперь убедился, что предосторожности были излишни. Брюс должен заплатить за предательство.
Он опускает руку в карман; его пальцы сжимаются вокруг шприца с сывороткой. Джонатан не помнит, когда успел набрать сыворотку в шприц - должно быть, тогда же, когда заметал следы в кабинете химии - но это оказалось очень предусмотрительным шагом. В его голове уже давно созрел готовый план.
Он видит, как Брюс едва заметно ежится от холода, и понимает, что настала пора действовать.
- Да, конечно, пойдем к тебе, - легко соглашается. Бросает последний взгляд на реку и вдруг настороженно окликает: - Погоди, Брюс! Что это там, в воде? Вон там, посмотри!
Его взволнованный голос заставляет Брюса подойти ближе и тоже вытянуть шею, напряженно разглядывая гладкую черную поверхность реки. Но нет, он ничего не видит. Джонатан вздыхает.
- Показалось, значит.
Брюс стоит так близко к нему и так близко к краю обрыва, что достаточно одного лишь толчка... Но Джонатан отчего-то медлит. Его соперник смотрит выжидательно, он готов уходить. Юноша кивает: сейчас пойдем - но остается на месте.
- Сейчас... Я только хотел сказать... Знаешь... Мне ведь тоже нравится Пэм, - фраза заканчивается истерическим смешком. Какое нелепое слово - "нравится". Как будто речь идет о любимой книге, а вовсе не о той, без кого, как ты внезапно понял, уже не можешь жить на свете. Нравится... До острой боли в том месте, где больше нет сердца. - Но она... Она сказала, что не может... быть со мной, - он снова смеется и начинает медленно раскачиваться с пятки на носок, не вынимая руки из кармана. Никогда, даже в самые беззаботные времена, когда они собирались втроем, чтобы просто хорошо провести время, Джонатан не был таким смешливым, но сейчас его распирает. Смех клокочет где-то в горле; он начинает терять контроль над собой. Его самообладание трескается с каждым словом, речь постепенно теряет связность. Несомненно, такое поведение должно насторожить Брюса, но все же не настолько, чтобы он кинулся прочь в ужасе. Он все еще не понимает, что происходит, и это играет Джонатану на руку. Осталось совсем недолго. - Да, теперь я понимаю... Она тебе нравится. Она тебе, а ты ей. Да, в этом есть резон... А ведь я же... Ха! Знаешь, Брюс, а ведь мне удалось получить ту формулу, над которой мы работали. Можешь себе представить? В ней не хватало всего лишь одного элемента, а с ним все сразу встало на свои места. Тебе стоило бы это увидеть. Это что-то невероятное. Ты же понимаешь... понимаешь, что мы могли бы сделать? - он впивается взглядом в лицо напротив. - Мы могли бы спасти ее, Брюс. Я знаю и ты знаешь, чего мы пытались добиться. Ты хотел бы сообщить ей об этом? Быть первым? Ты мог бы подойти к ней... Просто взять и подойти, да, Брюс? После больничного? Или прямо сейчас? - снова короткий смешок, а затем Джонатан резко становится серьезен: - Но уже слишком поздно. Ее больше нет. Она мертва, Брюс, - он наконец произносит эти страшные слова, глядя на бывшего друга в упор. Но вряд ли тот успеет осознать весь их ужасный смысл. Не давая ему опомниться, Джонатан хватает его за руку и притягивает к себе. - Раз она так тебе нравится, наверное, ты хотел бы последовать за ней? - рука со шприцем резко взмывает вверх. Тонкая игла вонзается Брюсу под лопатку. А после Джонатан резко толкает его с края обрыва. Внизу раздается громкий всплеск - река принимает жертву. Вслед за тем наступает тишина. В обычной ситуации Брюс мог бы и выплыть, но начинающая действовать сыворотка не даст ему этого сделать. Одна ее капля способна творить чудеса с человеческим организмом, но в большой дозе она попросту разрушит его.
Джонатан опускает взгляд на шприц в своей руке. Емкость пуста. Он ввел Брюсу всю сыворотку, что у него была. Подумать только! Он держал в своих руках воистину чудодейственное средство, с помощью которого можно было достичь всего, к чему он так стремился. Это был его путь к спасению... А он истратил ее всю. Истратил на то, чтобы уничтожить двух единственных близких людей, что у него были.
Джонатан делает несколько шагов назад, но ноги отказывают ему, и он падает на колени, вцепляясь пальцами в траву, едва не вырывая ее из земли с корнем. Шприц откатывается куда-то в сторону, но он больше не обращает на него внимания. Его плечи начинают мелко вздрагивать, из горла доносятся странные булькающие звуки. Он как будто только сейчас осознает, что натворил. Все его планы, надежды и мечты... Он уничтожил их своими собственными руками. В один миг он потерял все, что имел. Потерял навсегда. Не будет больше шанса все исправить. Ничего больше не будет. Будущее черно, как воды реки, поглотившие в себя Брюса Беннера...
Тут впору было бы зарыдать от отчаяния. А Крейн хохотал. Смех душил его. Он не мог даже толком вздохнуть. Он рад был бы остановиться, но был не в состоянии сделать это и продолжал захлебываться смехом, давиться спазмами и кашлем, пока не повалился на траву, потеряв сознание.

***

Когда он приходит в себя, вокруг все еще темно. Он не может сказать, сколько времени провел в отключке, но, вероятно, не слишком долго. Впрочем, это не имеет значения. Ничто больше не имеет значения. Джонатан поднимается на ноги и бессмысленно оглядывается вокруг, как будто ищет что-то, но не может вспомнить, что именно, а после уходит, пошатываясь, прочь.
Дома его давно поджидает бабушка. Она прямо с порога засыпает внука вопросами, в которых слышатся одновременно и облегчение, и тревога:
- Где ты пропадаешь так поздно? Почему не звонишь? Что случилось?
- Все в порядке, - чужим хриплым голосом отвечает Джонатан и пытается пройти мимо, но бабушка так просто не отступается.
- Да какое там "в порядке", на тебе лица нет! Бледный как смерть! Где ты был? Опять в школе беспорядки? Не успел на ноги встать!
- Я же сказал, все в порядке! - почти рычит Джонатан и угрожающе надвигается на нее, сжав кулаки. Мысль о том, что кто-то может узнать о том, что в действительности произошло, приводит его в ярость. Должно быть, что-то отражается на его лице, потому что старушка отшатывается прочь, потрясенно глядя на внука. Внезапная перемена в нем пугает ее - до сих пор за ним такого не водилось. Несколько секунд Джонатан буравит ее тяжелым взглядом, а после отворачивается и уходит, не добавив больше ни слова.
Он поднимается прямиком в свою комнату и застывает на пороге, окидывая ее все тем же пустым взглядом. Вроде бы здесь все осталось как прежде, но комната кажется чужой. Все здесь кажется чужим: эта комната, этот дом, этот мир. А может быть, он сам стал здесь чужим?
Джонатан тяжело опускается на кровать, вцепляется пальцами в волосы и застывает неподвижно. В голове крутится и свивается в темные спирали что-то черное; но нет ни одной связной мысли. Он не думает о том, что будет дальше. Потому что для него нет больше никакого "дальше". Только пустота. Две жизни оборвались сегодня в Смоллвилле, третья же просто... остановилась. Это конец. Конец всему или только Джонатану Крейну? На самом деле, не так уж и важно.

RIP

Отредактировано Jonathan Crane (30.01.2018 14:49:18)

+7


Вы здесь » Marvel & DC: School's Out » Сбывшееся » [18.05.17] Killing love


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC