Вверх страницы
Вниз страницы

Marvel & DC: School's Out

Объявление

ИНФОРМАЦИОННОЕ

Добро пожаловать в кроссоверную вселенную Marvel и DC, где большинство персонажей все еще являются подростками!
В игре: 15-28 мая 2017 года [календарь событий].
К сведению местных жителей:
• Вот уже почти полгода ровно в полдень и в полночь в городе на 5 минут пропадает вся связь: не работают телефоны, Интернет, телевидение и пр. Продолжает работать лишь местная радиостанция. Причина до сих пор не найдена.
• В Смоллвилле нарастает волна антимутантских волнений. Обстановка в городе нестабильна. Подробнее...
• Полиция продолжает регистрировать случаи пропажи людей; теперь пропадают не только дети, но и взрослые.
• Отдельным поводом для беспокойства становятся крысы, которых слишком часто начинают замечать на улицах города.


01.09.17 Отмечаем трехлетие школы :з
ПОЛЕЗНЫЕ ССЫЛКИ


ПОСТ НЕДЕЛИ

"Сострадание ему чуждо. Но на мгновение, на очень краткое мгновение, Баки почти ощущает то, что пытается донести до него Роуг. Одиночество, вынужденная изоляция, страх и непонимание, отрицание, вечные бега и попытки скрыться - от других, от себя. Возможно, все это ему знакомо, как никому другому, ведь он - урод, фрик, сирота и мутант, он тоже лишен семьи, социальных благ и даже бытовых приятных мелочей, но..
Он не "моровая дева". И на еще более краткое мгновение вдруг осознает, что может позволить себе друзей, всамделишные отношения и даже семью, если перестанет считать себя самым обездоленным и несчастным, свернет с этой кривой дорожки и выберет бытовые увеселения, как и сотни обывателей вокруг."
>>>читать пост<<<
РЫЖИК МЕСЯЦА



Jean Grey

БАННЕРЫ


LYL Красная зона

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marvel & DC: School's Out » Сбывшееся » [01.04.2017] В каждой шутке..


[01.04.2017] В каждой шутке..

Сообщений 1 страница 10 из 10

1


https://i.elitestatic.com/content/uploads/2016/09/16045950/you-have-to-promise.gif

Название: В каждой шутке есть доля правды
Участники: Пэм Айсли, Брюс Беннер, Джонатан Крейн
Время и место: 1 апреля, Смоллвилль Хай
Краткое описание: нет ничего хуже, чем быть одураченным в "день дурака". Однако не все придерживаются укоренившейся традиции не решать ничего важного в этот глупый день; Крейн и Беннер, не сговариваясь, делают ставки именно на 1 апреля, но вот что из этого выйдет, остается решать их боевой подруге.

+3

2

Учебная суббота не предвещала особых проблем, к тому же этот день обещался быть сокращённым. Пэм не сразу посмотрела на календарь. Впрочем, необходимости особой и не было, особенно после того, как её несколько раз разыграли ещё на подходе к школе.
Первое апреля. День дурака. Любимое время года для придурков типа Флэша Томпсона с его злыми издевками; рыжая на пути видела, как парочка спортсменов, сбившись в стайки, "разыгрывали" ребят помладше и послабее, громко гоготали и считали все в порядке вещей, ведь сегодня был официальный повод.
Вжимая голову в плечи, Пэм торопливо добежала до класса, стараясь никому не попадаться на глаза. Быть честной, её волновали эти глупые розыгрыши, потому что для неё все могло закончиться совершенно не смешно. Объяснять это окружающим казалось глупым и неуместным, а подчас не своевременным, потому что когда задыхаешься от внезапного испуга - уже вовсе не до комментариев.
Что ж. Она просто будет сегодня аккуратнее. Мысленно настраивая себя на позитивный лад, девушка пообещала себе быть спокойнее и ко всему происходящему относиться со здоровым юмором и капелькой сарказма. В конце концов, не для того она перебиралась загород, чтобы умереть здесь от инфаркта или околодеревенской шуточки.

Впрочем, и её не миновала участь быть разыгранной. Повезло, что все произошло достаточно безобидно. И все же.. У неё до сих пор колотилось сердце так, что отдавало в висках.
Глупые мальчишки! Обдали её фонтаном конфети из хлопушки и унеслись с хохотом. Она даже не стала кричать им вслед, они были слишком малы, чтобы проникнуться её бедой.. Что ж. Терпение и спокойствие. Глубоко дыша носом, Пэм расположила учебники на краю своей парты и принялась меланхолично вытягивать цветные бумажки из волос. Всего несколько пар. Она выдержит.
К счастью, до конца сокращенного учебного дня её особенно никто не доставал. Розыгрыши и злые (и не только) шутки - к удивлению - обошли её стороной. После утреннего волнения все улеглось и будто бы наладилось..
Покуда не прозвенел последний звонок и у шутников не открылось второе дыхание. Расходиться после занятий никто не спешил, как обычно это бывало, и в фойе сегодня было на редкость многолюдно. Ловко лавируя между группками по интересам, девушка умудрилась просочиться незамеченной почти до своего шкафчика, покуда дорогу не преградил один из местных задир. Не то чтобы он цеплялся к ней раньше, да к ней никто без повода и не рисковал цепляться, быть честной, но сегодня так звезды сошлись.. Мученически воздевая глаза к потолку, Пэм стоически вытерпела все его приколы и даже посмеялась вместе с ним над последней шуточкой, а после поспешила испариться. Было бы приятнее думать, что это лишь знак внимания со стороны сильного пола, но она-то знала, что в школе не интересна никому, кроме своих друзей-ботанов из химического кружка, да и то исключительно своим интеллектом.
Просто сегодня такой день, повторила она себе под нос. Просто нужно не вестись на провокации и быть осторожной. В день дурака даже девушка с её заболеванием, хирая внешне и физически слабая, могла стать желанным объектом для насмешек. Слава богам, что не слишком обидных и не больно пугающих, иначе справиться сегодня со своей заразой ей стало бы в разы сложнее.

Достигая кабинета кружка, где они с ребятами обычно занимались, Пэм плотно затворила за собой дверь - и только после этого перевела дыхание. Здесь казалось безопасно. Шум и гам затихли вдали, будто отрезанные. Знакомые стены её утешали. Вряд ли кто-то решится искать жертву для приколов здесь.. Впрочем, как знать? На всякий случай рыжая подставила под дверь стул. Если придут свои, то почти наверняка сумеют открыть, если же кто-то чужой, то вряд ли станет прикладывать усилия, чтобы проникнуть в явно запертую дверь.
Скидывая рюкзак на сидение рядом с собой, Пэм устало сползла на парту и помассировала виски пальцами. Кажется, она пришла раньше всех, но это неважно. Лучше здесь, чем топтаться в толпе, ожидая всякий раз прикола.
Посидев немного в тишине, чтобы дать себе передохнуть и скинуть нервное напряжение, державшее ее целый день, девушка покопалась в рюкзаке и достала недоеденный за обедом сэндвич. Принялась отщипывать маленькие кусочки, заставляя себя жевать и проглатывать. Это должно было вернуть ей силы и восстановить душевное равновесие. Попутно она то и дело посматривала на часы, дожидаясь своих спутников; возможно, привычные занятие научной белибердой в знакомой компании заставят её позабыть об этом дне, как о страшном сне.

+8

3

Первая влюбленность для подростка – это самое настоящее потрясение. Первая влюбленность для ботаника – сродни катастрофе. Пожалуй, нельзя придумать ничего хуже, чем подводящее сердце и чувства у человека разума и логики. Брюс долгое время находил множество определений тому, что он чувствует к Пэм, это казалось вполне разумным и соответствовала его мировоззрению, но… Со временем он понимал, как все нелепее и ужаснее звучат оправдания даже в собственной голове. Она отличный друг – и только? Она прекрасный собеседник – не единственная ее очаровательная черта. Она очень умная девушка – и это неоспоримый факт. Она красива – и это вносит смуту. Брюс в который раз прогоняет в голове чужой образ и не может не признавать, что вспоминает ее глаза чаще, чем требуется. Что очарован рыжиной ее волос и совершенно теряется во времени, когда они беседуют. Когда Пэм смеется, Беннер не может не улыбнуться в ответ. Когда она невольно хмурится, читая что-то в книге, ему хочется коснуться кончиком пальца переносицу и разгладить эту морщинку. А ее улыбка… Он пропадал. И совершенно не знал, что ему делать. Ничего подобного никогда не происходило с тем, кто был слишком увлечен учебой и строил исключительно научные планы на жизнь. Но когда он был рядом с Айсли, он все чаще мог думать только о ней. И когда был один. И когда пытался вчитаться в очередной трактат. И… да всегда. И дальше обманываться смысла просто не было. Он влюбился. «Втрескался по самые уши» - как деловито называл это Клинт. Но от дальнейших комментариев воздерживался – он совершенно точно не собирался ему помогать ни советом, ни делом. И эту самую сложную задачку в своей жизни Беннеру придется решать самостоятельно.

Был момент, когда Брюс хотел поделиться своими переживаниями с Джонатаном, но после отбросил эту затею. В личном плане они недалеко ушли друг от друга, поэтому вряд ли друг мог посоветовать нечто такое, что не пришло бы в голову самому юному гению. А у того запас идей не был таким уж большим… Он привык думать и решать задачу, разбивать ее на компоненты и быть последовательным. Пожалуй, стоило бы и здесь поступить так же, но он не малейшего понятия, как хотя бы подступиться. И пришел лишь к единственному выводу – необходимо действовать решительно. Настолько решительно, насколько он только сможет. Потому что здесь не найти Х, чтобы с Y все сложилось. Ему стоило поднять руку и просто спросить. Фигурально выражаясь, разумеется. Но разговор с Пэм напрашивался сам собой. Только она могла разрешить эту головоломку. И… отказаться стать ее частью, конечно же. Это было бы полным провалом, просто таки настоящим цунами, который перевернет все внутри него и оставит после себя пустоту и разрушенные подростковые мечты. Но… если он будет просто многозначительно молчать и ждать у моря погоды, то тогда точно ничего не выйдет. И потом – оставаться в подобном состоянии было просто нестерпимо. Ему необходимо было знать, может ли он рассчитывать хоть на что-то… Может быть, они начнут с походов в кино и кафе, он начнет дарить цветы и приглашать на вечерние прогулки. Делать все те глупости, от которых был так катастрофически далек! Но он всегда быстро учился, ему бы… Ему бы просто для начала решиться и выложить все, как есть. И ждать судьбоносного решения от Айсли.

Признаться, Брюс хотел бы трусливо прогулять сегодняшний день. Он не знает почему выбирает именно сегодня, но ему просто было необходимо выбрать хоть какой-то, чтобы разговора было не избежать. И он настолько поглощен собственными мыслями, что совершенно не замечает творящегося вокруг бедлама. Шутки и подколы его не трогают, он к ним вполне привык за годы своего обучения, так что ничего сверхъестественного для него не происходит, иначе он бы задумался о целесообразности своего признания в такой неподходящий день. Но будни ботаника мало чем отличаются от первого апреля, так что… Так что он идет в кабинет кружка с иссякающей по дороге уверенностью. Он проговаривал свои слова уже несколько вечеров, тренировался перед зеркалом и даже уточнил у тети, какие цветы лучше дарить на первом свидании. И, признаться, никогда он не чувствовал себя так неловко. Хотя этот день все же должен будет выбиться в лидеры. Потому что когда он берется за ручку двери, все заученные слова просто вылетают из головы. И присутствие Пэм в кабинете совершенно не помогает собраться с мыслями заново.

Беннер так и застывает на пороге. Смотрит на обедающую девушку большими несчастными глазами и топчется, будто они впервые встретились. Он выдавливает из себя привычное «Привет» и на этом решается дара речи. Скользит почти по стене, выбирает место через ряд и продолжительное время сосредоточенно копошится в своем рюкзаке, в котором ему ничего не надо.
«Возьми себя в руки, Брюс. Все будет хорошо. А если не будет, то потом сможешь побить себя по своей умной голове. Потом. А сейчас хотя бы улыбнись. Господи, лучше просто пойти домой.»
Брюс непривычно хмурится и даже покусывает нижнюю губу. На пару мгновений закрывает глаза, будто считает до 10, и только после этого заставляет себя посмотреть на девушку. Виновато улыбается и старается принять непринужденный вид. Выходит у него просто ужасно, потому что он вдруг не знает куда деть руки. Да и ноги тоже. Поэтому зачем-то принимается вытирать и так чистую доску, нескладно пытаясь завязать диалог. Вообще они уже давно перешагнули подобную неловкость, но сейчас он ощущает себя еще более неуклюжим, чем в день их знакомства.
- Как день прошел? – голос чуть подрагивает, да и трет он доску с таким усердием, будто пытается получить как минимум электрический разряд. - Хотя глупо об этом спрашивать в нашей школе, да?
"Просто заткнись, Брюс. Правильно сказал Клинт - просто не будь собой."
Он все же замолкает и откладывает измученную тряпку. Вытирает ладони друг о друга и заставляет себя повернуться к девушке. Все же следовало для начала поговорить о погоде... Или новых статьях, что он нашел в интеренете... Хоть о чем-нибудь, но он снова падает, потому что смотрит в ее глаза. Кажется, рядом с этой девушкой он вполне может стать дебилом. Потому что все, что ему хочется сказать - "Будь со мной". Слишком по-взрослому и как-то напыщено, но... Оно просто рождается в голове. И хорошо, что он вовремя прикусывает язык и не говорит этого вслух. Неловкости сегодня еще прибудет.

+8

4

Кусочки крошечные, но они едва лезут в горло. Пэм делает над собой усилия, чтобы проглатывать. В целом, день был не таким пугающим, и все равно она ощущает иррациональное волнение. От чего же? Девушка косится на часы у дверей, времени ещё предостаточно, чтобы начать их привычные околонаучные посиделки, и все же..
Где же носит этих двоих?
Пэм загадывает про себя, чтобы не случилось ничего плохого. Зная Беннера и Крейна, подобный день вполне мог стать для них настоящим испытанием.

Но проходит всего десяток минут, и в дверь осторожно толкаются. Свои, чужие? Пэм напряженно подбирается, готовая прогонять шутников и отстаивать свои территории, но внутрь просовывается голова Брюса, а после и он сам целиком. Девушка расслабляется и приветливо кивает.
- Привет!
Конечно, они уже виделись, ведь учатся в одном классе. Но у них сложилась маленькая негласная традиция: здороваться заново, приходя сюда. Это было забавно. Впрочем, Джонатан учился в старших классах и они все могли не встречаться сутками, так что было достаточно справедливым поздороваться со всеми снова.

Брюс крадётся к задним партам и достаточно долго копошится в рюкзаке. Он на удивление немногословен и кажется всерьёз напряжённым. Пэм старается не загадывать наперёд и не торопить события, даёт ему несколько минут, чтобы прийти в себя. К тому же, нечестно начинать обсуждения, покуда их третий товарищ не явился к месту сбора.
Беннер чаще всего спокойный, расслабленный даже в неблагоприятной обстановке. Его редко можно увидеть мрачным. Так что остаётся лишь угадывать, что так сильно могло его напрячь. Впрочем, просто сегодня такой день, напоминает себе Пэм. Продолжает отщипывать кусочки от сэндвича и заставляет себя глотать тщательно пережеванную кашицу. Краем глаза следит за одноклассником, но не сильно косится, чтобы не беспокоить его. Тот заканчивает возиться с рюкзаком и перемещается к доске, долго трёт её специальной промокашкой для маркерных досок, после чего оборачивается - и непривычно долго для него собирается с мыслями.
- Все хорошо, - спокойно отзывается его вопросу. Нет нужды тревожить его сверх меры. Ей хочется придать своему ответу вопросительные интонации, но она сдерживается.

Поднимаясь из-за парты, Пэм подбирается ближе. Брюс такой растерянный, что ей делается жаль. Так нельзя! Нужно что-то с этим делать.
Вручая ему недоеденный сэндвич, девушка тщательно разглаживает складки на джинсовой мягкой юбке и старательно держится спокойно, контрастно уверенно на его фоне.
- Никто не любит учиться по субботам. Кроме нас, да?
Она улыбается ему и касается плеча кончиками пальцев, будто приглашает разделить с ней недоеденный ланч. Да и как ещё успокоить юношу в переходном возрасте? Конечно же, подкормить. Еда решает большинство проблем, это она знает на примере Клинта.

Покуда Брюс занят раздумиями - то ли насчет еды, то ли насчёт сегодняшнего дня, - Пэм берётся за маркер и неторопливо наносит на доску их последние обсуждения. Нужно будет восстановить хронологию, чтобы продолжить с прежнего места.
Стрелки часов тикают. Маркер мягко скрипит. Так тихо.. Пэм закусывает губу и свободной рукой заправляет прядь волос за ухо. Нечасто здесь бывает так неловко, будто в тот самый первый день.. Нет, это глупости. Она встряхивает головой и улыбается себе под нос. Просто они немного устали, но это пройдёт; лишь стоит заговорить о весеннем проекте, и их уже будет не остановить.
- Проверишь меня? Я тут записала по памяти, - не оборачиваясь, терпеливо просит через плечо. Чем скорее Брюс втянется в формулы и отвлечется от прочих проблем, тем быстрее все наладится. Может, заодно и расскажет ей, отчего такой смурной.

+8

5

Трудно быть ботаником. И невыносимо быть тем человеком, кто слишком много думает. Как сложно не отпустить ситуацию, а стараться все продумать до самых мелочей, чтобы потом запороться на первом же шаге! Отчего не задумываться над итогом и просто действовать по ситуации? Беннер невольно чуть хмурится и неслышно вздыхает. Он может сколько угодно уверять себя в том, что легче не заморачиваться и действовать, но все равно у него этого не получится. Не такого склада человек, как ни прискорбно это признавать. Ему бы очень хотелось жить просто, быть уверенным в себе и в том, что ничего плохого не произойдет, даже если тебя поджидает неудача. Это ведь просто жизненный опыт, всего лишь небольшая кочка на пути, но… Он просто уверен, что не приспособлен падать, а потом подниматься. И каждая удача для него настоящая трагедия. И тем более он не может быть спокойным, когда впервые в жизни собирается признаться лучшей девушке на земле в том, что он влюблен. Вот так совсем не по научному. И это точно не просто пептиды нейрогипофиза – окситоцин, вазопрессин и дофамин, из-за которых человек становится неадекватно довольным и счастливым просто как факт. И нервничать его заставляет совсем не серотонин. Это нечто большее, только недавно Брюс это понял. Нельзя объяснить биологией и химией то, что он чувствовал к Пэм. Это что особое, вне рамок и границ, это нельзя описать привычными формулами, это просто… рождалось изнутри. И осознавать подобное для человека науки было и вовсе шокирующим.

Когда Пэм поднимается, Брюс почти в панике. Он застывает на месте и едва не боится дышать. Она подходит все ближе, и парень чувствует, как у него подрагивают руки. На автомате забирает у нее сендвич и лишь после того, как она касается его плеча, почти обмякает. Пэм ведь ничего не подозревает, чувствует себя рядом с ним спокойно и уверенно, ведь они друзья! И он наверняка все испортит своим признанием, она совершенно точно не ответит ему согласием, вряд ли родилась еще такая девушка, в чьем вкусе был бы Беннер. Он это все прекрасно понимает, но от осознания только хуже. Ведь и не сказать тоже не может, ему необходимо признаться, необходимо знать ответ, даже если это станет самым ужасным днем в его жизни.
- Они просто ничего не понимают в субботних научных изысканиях, - тихо отвечает, краем глаза наблюдая за тем, как Пэм аккуратным почерком выводит знакомые формулы. Ну разве она не идеально? Человек, близкий тебе по духу, увлекающийся тем же, готовый поддержать любой разговор, с которым никогда не скучно, который… просто твой. Ты это чувствуешь, знаешь, вот только как это донести? И при этом не показаться полным идиотом…

Сендвич так и остается нетронутым. Потому что Брюс пялится уже совсем не скрытно. Наблюдает за тонкой рукой, переводит взгляд на рыжие локоны, останавливается на округлых плечах… И когда она вдруг его окликает, даже вздрагивает. Он не следил за тем, что она пишет, даже на мгновение забыл, где они находятся, а потому ему требуется несколько секунд на то, чтобы прийти в себя. И тем более чуть больше времени на то, чтобы сосредоточиться на формулах. Так, это то, что они обсуждали вчера. Конечно же она написала все верно, по-другому просто и быть не может. У него тоже было несколько мыслей, он бы хотел внести изменения вот сюда и вот здесь, возможно, тогда бы у них получилась необходимая реакция.
- Все отлично, только вот здесь, я подумал, что можно по-другому, - Беннер не знает, откуда только в нем взялось столько смелости, но он накрывает ее ладонь своей и помогает изменить несколько данных в старой формуле. Стоит совсем близко, даже чувствует тепло, исходящее от ее тела. И, пожалуй, только эта ее близость дает ему хороший пинок под зад. Он глубоко вдыхает и все же отпускает ее руку. А после говорит прямо в ее макушку.

- Пэм… Памела… - он немного путается, не знает, как лучше ее позвать, но все же решительно сжимает кулаки. Нельзя тянуть, скоро придет Джонатан, а публичного позора так точно не переживет. – Наверное, это не самое лучшее время. И место. И я совершенно точно буду звучать как полный дурак, у меня это входит в привычку, но я точно…
Брюс насилу заставляет себя замолчать. У него еще куча слов, которые он может произнести, чтобы оттянуть момент, но тогда точно никогда не решится. Поэтому он ждет, когда она все же повернется и смотрит на нее так, будто вот-вот сиганет с высотки без страховки. Впрочем, чувствует он себя примерно так же.
- Ты мне нравишься, - выпалил и тут же залился краской, потому что до последнего не был уверен, что у него это действительно получится. Ну а после… после классика, он чувствует, что начинает немного заикаться. – И…и я…х…хотел бы. Знаешь… Ты об этом не д..думала, но ты сама говорила, что лучше с..сделать и пожалеть, чем не сделать. И я хотел бы в..воспользоваться твоим советом. Ты… ну… будешьвстречатьсясомной?
Последнее он просто тараторит. Пожалуй, и сам бы не понял, что сказал, но он надеется на сообразительность Айсли. А сам теперь стоит и ждет своего приговора, чувствуя себя очень глупо под ее мягким взглядом и с этим надкусанным сендвичем в руке. Худшее предложение встречаться даже для Смоллвилля. Браво, Брюс Беннер. Просто браво.

+6

6

Пэм просит Брюса проверить за ней из желания расшевелить его. Но дело в том, что она сама не уверена в своих записях, потому что её мысли далеко отсюда и перепроверить за собой никак не выходит. Просто это ужасно долгий, тяжелый день, да ещё и выходной, в который всех принудили учиться, полный внезапностей и подчас неприятных сюрпризов. Будет здорово, если Беннер ее подстрахует.

Впрочем, то, что происходит дальше, не ожидает даже Пэм. У неё богатая фантазия, но чтобы - вот так?
Брюс вдруг оказывается слишком близко. Прижимается к её спине грудью. Почти втыкается в волосы носом. Берет её за руку - и они вместе вносят правки в длинную вязь формул.
Он выше. Сильнее. Пэм ощущает его дыхание. Нет, она не чувствует при этом какой-то романтической чуши, которую пишут в женских романах. Скорее - она просто взволнована. Потому что в привычки мальчишек не входило нарушать личное пространство окружающих; вот Пэм могла и умела, но Брюс и Джонатан?
У неё буквально в затылке пульсирует от тревоги и волнующих догадок. Его мрачное настроение, дёрганные движения и дрожащие пальцы.. О, она все прекрасно чувствует, особенно теперь, когда они стоят так близко. И гулкие удары его сердца, и сбитое дыхание.
В чем же дело?
Ей хочется обернуться и спросить в лоб. Что случилось? Чем ему помочь, как успокоить? Если его кто-то обидел, да она сама надаёт тумаков негодяю. Ботаники ведь ранимые, пугливые, остро переживающие.

Пока она борется с собой на момент корректности подобного поведения, Беннер начинает бормотать, путается в гласных, согласных, почти заикается, допускает огромные паузы и даже называет её полным именем, которое она никогда не любила. Это почти выше её сил, так что Пэм рывком оборачивается - и смотрит строго, настороженно. Места возле маркерной доски совсем немного, Брюс почти вжимает её спиной в гладкую поверхность, лишая возможности к манёврам. Пожалуй, она бы даже заподозрила неладное, но ведь это был Беннер, самый безобидный парень в целом городе.
Он мужественно сражается с собой, краснеет, бледнеет, продолжает невнятно бормотать. Может, стоило ему помочь? Пэм поджимает губы и стоит прямо, не шевелясь, не перебивая. Кажется, это очень важно для него. Пускай скажет сам.
Пэм сжимает кулаки от напряжения. Даже слегка хмурится, пытаясь понять, в чем же дело. Краткое мгновение, пока они оба мнутся у маркерной доски, растягивается в долгие часы, но вот.. Брюс говорит это. И Пэм ещё несколько томительных, кажущихся бесконечными мгновений не может поверит своим (сгорающим от неловкости) ушам.
"Что? - переспрашивает саму себя. - Сохраняй спокойствие."
Очень хочется переспросить, желательно - недоверчиво. Но дело в том, что она все прекрасно слышала. И поняла. И вот в чем дело.. Смеяться ей совсем не хотелось.

В голове все смешивается.
Пэм судорожно ищет выход из ловушки. Подбирает слова, облачая в мягкие формулировки. Потому что не готова ответить ему согласием прямо сейчас. Но и отказываться не спешит, потому что её тёплые чувства к обоим напарникам по кружку весьма очевидны. Может быть, это не любовь. Не та безумная страсть, что случилась с ней жарким летом, будто наваждение. Но, может, это то самое - неторопливое, спокойное, взвешенное - что ей на самом деле нужно?
Да и быть честным, Беннер сам это говорит. "Нравишься".  Лёгкая, не обязывающая форма. Он ей тоже нравится. И Пэм судорожно копается в себе, силясь прямо здесь и сейчас решить для себя одну простую загадку..

А потом она вдруг понимает.

Хорошая шутка, Брюс.
Напряженно сведённые у переносицы брови расслабляются. Пэм вся разом и целиком расслабляется. Даже успевает улыбнуться. А после замечает за плечом Беннера, как начинает приоткрываться дверь - и ловко выскальзывает из-под его рук.
Ай да молодец. С таким серьёзным лицом. А она почти поверила! Не думала, что Брюс вообще умеет шутить, но стоило признать, что шутка удалась. Первое апреля, день дураков! И Пэм Айсли здесь самая дурочка.
"Как я могла подумать об этом всерьез?"
Теперь ей почти стыдно за себя. За свои размышления, за свои эмоции. Они лишь друзья, негоже смешивать с личным. По крайней мере, оба ясно давали это понять ранее, так что ей стоило поумерить свои девичьи восторги, чтобы не потерять эту хрупкую связь между ними.
- Почти не опоздал, Джонатан, - беря себя в руки, звонко приветствует третьего члена кружка. Нужно дышать носом и хорошенько выдыхать, только приступа им тут не хватало.
Она еще немного смотрит на Беннера в задумчивости, будто решаясь посмеяться, осудить или все же поверить, но после отвлекается. В конце концов, это не может быть правдой. Правда у них другая, одна на троих, сокрытая в чертовой формуле на доске. И им лучше сосредоточиться именно на этом.

+4

7

Время пролетает незаметно. Кажется, что учебный год только начался, а уж на носу выпускные экзамены. А сколько всего произошло за это время, даже не верится.
Последние несколько месяцев Джонатан жил в бурной эмоциональной неопределенности. Обманываться насчет своих чувств к Пэм было больше невозможно. Надеяться, что они как-то сами собой пройдут и его отпустит - тоже. Чувства не проходили, наоборот, они крепли с каждым днем. Джонатану стоило больших усилий скрывать их от окружающих и особенно от Пэм. Скрывать, что каждый раз, когда она оказывалась рядом, его бросало то в жар, то в холод. Не заливаться краской до самых ушей, когда она взъерошивала ему волосы или легко касалась его локтя, склоняясь вместе с ним над его записями. Делать вид, что все по-старому, тогда как от одного ее присутствия у него путались мысли и ему приходилось напрягать все свои умственные способности лишь для того, чтобы связно изъясняться. Каким чудом они еще не запороли свое исследование, когда среди исследователей втайне затесался один умственно отсталый, оставалось только гадать. Одна надежда была на Беннера. Тот всегда сохранял ясность мыслей. Джонатану же приходилось просматривать все материалы дома, вылавливать косяки, возникшие из-за невнимательности, выдвигать и фиксировать письменно новые гипотезы, поскольку, находясь в одном классе с Пэм, он стремительно тупел.
Однако со всем этим нужно было что-то делать. Дальше так продолжаться не могло. Дело было даже не столько в нем - их работа была действительно важной, и Джонатан был намерен довести ее до победного конца. Однако сделать это становилось все проблематичнее, из-за того что его мысли все чаще принимали совсем не научное направление.
Самым очевидным выходом из ситуации было во всем признаться Пэм и вверить свою дальнейшую судьбу в ее руки. Очевидным - да не совсем. Потому что - как ей признаться? Где подобрать правильные слова, правильный тон, правильное всё? А главное - что, если она не сможет ответить ему взаимностью? Что делать тогда? У Джонатана уже был в этом деле неудачный опыт, оставивший глубокую травму в его душе. Тогда его не только отвергли, но еще и высмеяли. После этого случая он вообще зарекся подходить к девушкам, но вот теперь опять пытался наступить на те же грабли. Конечно, Пэм - особенная, смеяться она не станет. В самом худшем случае она может сказать: "Прости, Джонатан, давай останемся друзьями?" Но ведь они и так друзья. Ничего не изменится, верно? Значит, и бояться нечего.
Но почему-то именно этих слов Джонатан боялся до судорог. Ему казалось, что в этом случае наступит конец света. Между ними возникнет неловкость, преодолеть которую они будут не в силах, а в этом случае они уже не смогут общаться так, как прежде, и он потеряет Пэм навсегда. Она больше не будет улыбаться ему своей необыкновенной улыбкой, не будет легонько проводить рукой по волосам, зная, ЧТО для него это значит. Лишиться всего этого... было немыслимо.
Возможно, стоило зайти с другого конца? Необязательно было рубить прямо с плеча? Возможно, был способ как-то ненавязчиво узнать, есть ли у него хоть малейший шанс? Ну, скажем, пригласить ее в кино и посмотреть, как все пройдет. Или... оказывать ей какие-нибудь знаки внимания, какие обычно принято оказывать девушкам, и проанализировать, как она к этому отнесется. Если она даст понять, что ее это не интересует, всегда будет возможность ненавязчиво сдать назад. Джонатан пытался покупать для Пэм цветы, какие-то маленькие безделушки, которые вроде как должны были нравиться девушкам - но так и не подарил ей ни одной. Каждый раз в самый последний момент ему вдруг казалось, что это будет выглядеть глупо и неуместно, что она не так его поймет... А может быть, наоборот, он боялся, что она поймет его как раз таки правильно. И вдруг приходил к выводу, что еще не готов к такому важному признанию. Пока оставалась хоть капля надежды, ему не хотелось ее терять и он оставлял все как есть.
Серьезные мысли о Пэм начали посещать его после той рождественской ночи, однако спустя четыре месяца он все еще не был готов сделать решительный шаг. Он никак не мог решить, что хуже: терзаться неизвестностью или услышать от нее это пресловутое "давай останемся друзьями". А вдруг бы она все-таки согласилась?.. Но какая девушка выберет его? Этот вопрос Джонатан каждый день задавал своему отражению в зеркале, и вид у отражения отнюдь не становился более вдохновляющим. Однако чем дальше, тем больше он склонялся к мысли, что поговорить с Пэм было просто необходимо. Потому что бесконечно так продолжаться не могло. Ему бы только набраться храбрости... В случае чего он мужественно примет отказ. А если ему все-таки повезет... он станет самым счастливым человеком на земле. Джонатан Крейн - самый счастливый человек на земле. Звучит забавно, не правда ли? Но, в конце концов, почему бы и нет? По крайней мере, Пэм хорошо к нему относилась. И если бы только она согласилась дать ему шанс... Кто знает, всё могло бы и получиться.
Итак, решение Джонатан принял. Но вот с храбростью возникли проблемы. Он уже несколько раз порывался поговорить с Пэм, тщательно готовился к этому разговору и прокручивал в голове все реплики - но в последний момент шел на попятную. Стоило Пэм обратить на него свой ясный взор, как у него отнимался язык и, чтобы не начать мямлить, ему приходилось срочно переключаться на другую тему, утешая себя тем, что уж в следующий раз...

Первое апреля всегда кажется пыткой. Пережить такой день в школе в два раза тяжелее, чем обычно. В обычное время одноклассники вспоминают о нем лишь от случая к случаю, и иногда Джонатану удается провести вполне спокойный день в школе. Однако первого апреля мысли у самых "одаренных" обычно только об одном, а кто в классе самый подходящий объект для всевозможных шуточек? То-то и оно! Даже суббота не может в кои-то веки послужить избавлением от этих измывательств, потому что в преддверии финальных тестов и приезда пресловутой комиссии школьники учатся теперь и по субботам. В школу Джонатан идет стиснув зубы, стараясь морально подготовить себя к грядущей пытке. Он просто не будет обращать внимания ни на чьи подколки, вот и все. Сегодня сокращенный день, так что придется потерпеть совсем немного. А после уроков у них с Беннером и Пэм запланирована очередная встреча в химкружке, где можно будет расслабиться - насколько это возможно в присутствии Пэм.
Этот день полностью оправдывает все ожидания. Джонатан проводит его в угрюмом молчании, не отвечая ни на какие слова в свой адрес, даже если это вполне безобидное "Привет!" (но кто знает, что за этим последует!), стойко снося все тычки, и подножки, и внезапные вопли над ухом - лишь мрачнеет все больше и больше. Однако к концу уроков шутники вконец борзеют, и Джонатан все-таки не выдерживает и срывается, наорав на неприлично ржущих из-за одной особо дикой шуточки одноклассников, после чего пулей вылетает из класса. Слава Богу, уроки наконец-то закончились. Хочется поскорее добраться до единственного оплота адекватности в этой школе и вздохнуть спокойно. Однако приходится задержаться и потратить некоторое время на то, чтобы успокоиться и сделать что-то с лицом. Не хотелось появляться перед своими единственными друзьями с такой перекошенной физиономией.
Неудивительно, что он опаздывает. Правда, совсем немного. Однако Пэм и Беннер уже в классе; наверное, их тоже не тянуло нигде особенно задерживаться.
- Привет. Дурацкий день, - говорит Джонатан вместо объяснений. Что там объяснять, и так все понятно. - Вы уже начали? - он скользит взглядом по доске, где уже красуется их последняя формула с поправками, втайне радуясь, что голос звучит вполне нормально. - Я ночью тоже кое-что надумал. Сейчас только найду свои записи...
Он стремится поскорее включиться в привычный процесс, чтобы стряхнуть с себя неприятный осадок, оставшийся после сегодняшнего дня. Пэм и Брюс тоже выглядят какими-то рассеянными. Наверное, и для них этот день был тяжелым. Да и неудивительно. Джонатану неприятно думать об этом. Нужно просто отвлечься, переключиться на более приятную тему, занять мысли полноценной задачей. Обычно научные выкладки быстро увлекают Крейна, всего пара минут - и он полностью поглощен новыми идеями, поиском новых путей решения, попыткой охватить проблему с разных сторон. В такие моменты все рядовые проблемы забываются и он чувствует себя в своей стихии.
Но сегодня ничего не клеится. Джонатан никак не может сосредоточиться и донести свою мысль до остальных. Ночью ему все было предельно ясно, а сейчас он даже не может вспомнить и воспроизвести свою аргументацию. Да и мысли его коллег, похоже, тоже заняты чем-то другим. Некоторое время они топчутся на одном месте, но затем все же вынуждены признать, что сегодня просто неудачный день для всех. И пока они не допустили серьезных ошибок в своих тщательно выверенных расчетах, лучше просто отложить их до следующего раза.
Запихивая вещи в рюкзак, Джонатан украдкой поглядывает на Пэм. Та тоже собирается, тихонько копошась в своем рюкзаке, и он невольно замирает на мгновение, любуясь ее профилем. Он подвисал так несколько раз за сегодняшнюю встречу, и единственное, на чем он может сосредоточиться, так это на том, как она красива. Он думает о том, как было бы прекрасно, если бы он мог подойти к ней и обнять, прижать к себе, вдыхая ее запах... Это опасные мысли, очень опасные. Джонатан отмирает и встряхивает головой, чтобы отогнать их прочь.
А потом они собираются уходить. Брюс выходит первым, Пэм чуть задерживается, и Джонатан вдруг понимает, что они остались в классе одни. В этот самый момент что-то словно толкает его под руку, и он быстро говорит:
- Пэм... Можно задержать тебя на пару слов?
Он больше не думает о том, какой сегодня день, и ему не приходит в голову, как могут прозвучать его слова в таком контексте. До того ли, когда он наконец-то чувствует прилив решимости сделать то, на что не отваживался уже несколько месяцев!

+4

8

Джонатан врывается серьезным, напряженным - и тут же приступает к делу. Пэм знает эти его настроения; значит, его сильно достали за этот "дурацкий день", и вот он спешит утешиться в знакомой ему атмосфере науки.
Что ж, это ничего. Она почти понимает его. Потому что физика, химия и ботаника, а еще все то, что они смешали на этих своих встречах - самая безопасная стезя, в которой не нужно было сомневаться, анализировать свои чувства; здесь нельзя было запутаться в незнакомых эмоциях, влюбиться в своих школьных товарищей или бояться все испортить неловкими признаниями; не было нужды опасаться глупых шуточек на первое апреля и мучительно размышлять о том, где ложь, а где правда. В формулах и уравнениях все было предельно просто и понятно. Реакция или могла случиться, или не могла. Равенство было верно или не верно. Дважды два всегда было четыре, а не пять или даже шестнадцать. Здесь все было сбалансировано, упорядочено и разложено по полочкам. Здесь не было весов со множеством чаш, на которых покачивались над черной пропастью дорогие ее сердцу люди, между которыми Пэм время от времени разрывалась, а после корила себя за то, что была недостаточно внимательна, мягка или нежна.
О, все это было так сложно!
Рыжая едва может сосредоточиться на происходящем в классе. Ее взгляд то и дело смещается от маркерной доски куда-то за окно, к зеленым полянкам и кудлатым белым облакам на пронзительном синем небе. Мыслями она также далека от химических научных изысканий, как Земля от Плутона. Отвечает невпопад, подолгу молчит, пару раз даже вздыхает - гораздо громче и глубже, чем требовалось, чем вызывает неминуемые опасения у своих напарников. Конечно, она же больна... Но ей совершенно не хочется их пугать или напрягать. Ко всему, так и не определившись с шуткой Беннера, Пэм избегает на него смотреть, хотя время от времени решается ему улыбнуться украдкой, чтобы поддержать его смелость и участие в марафоне первоапрельского бреда, но всякий раз он не смотрит - и ей приходится сосредотачиваться на занятии.

Однако, кажется, сегодня не в форме абсолютно все. И очень вскоре это приходится признать, в противном случае их маленькое заседание грозит что-нибудь испортить или даже отбросить их изыскания на пару месяцев назад.. Этого ни в коем случае нельзя допустить! Поэтому Пэм предлагает перенести их встречу на следующий раз, и оба парня с облегчением поддерживают.
Брюс и Джонатан собираются шустро, словно их освободили от каторги. Видимо, и правда денек выдался не очень.. Пэм тоже хочет покинуть стены школы побыстрее, покуда не вляпалась в очередную неприятность, но никак не может собраться. Руки едва ее слушаются, ей никак не уместить учебник между баллоном и натянувшейся стенкой рюкзака. Она копошится и копошится, теряя счет времени, и не сразу замечает, что Беннер уже вышел из кабинета, остался только Джонатан, да и тот не в радужных настроениях. Не успевает она об этом подумать, как старшеклассник ее окликает.
Внутри непроизвольно все сжимается, обрывается. Конечно! Она была сегодня растеряна, не собрана. Ему это не понравилось. Он хочет отчитать ее? Что ж, она это заслужила.

Впихивая, наконец, непокорный учебник в рюкзак, Пэм с повинной головой приближается к Джонатану. Он весь такой собранный, напряженный. Возвышается тут.. Вздыхая, девушка поднимает голову достаточно, чтобы суметь взглянуть ему в лицо.
- Да, Джонатан? - послушно отзывается, стараясь ничем не выдавать своего страха. Пускай он сам это скажет, если ему так хочется. А она покуда прикинется невинной овечкой, станет смотреть влажно и нервно накручивать на палец медную прядь волос...
Пэм усмехается мысленно; нет, конечно, она не станет этого делать, потому что в самом деле заслужила его неудовольствие. Времени на завершение проекта у них оставалось не так много, а она то болела, то отсутствовала, а еще иногда была слишком задумчива, чтобы оказывать посильную помощь в общих изысканиях. Крейн имел полное право - как старший среди них, как глава кружка - требовать от нее бОльшей отдачи и проявлять опасения насчет ее заинтересованности.
Пэм глубоко вдыхает, успокаивая дыхание. Что ж, все просто! Она заверит его и успокоит, на этом конфликт будет исчерпан. Но сперва - пусть он выскажет свои претензии, чтобы понимать, в каком направлении действовать. Пэм почти уверена, что они не сумеют поссориться всерьез, ведь не станет же он по правде ее ругать, когда она стоит перед ним с этими своими подрагивающими губами, доверчиво округлившимися глазами и тяжеленным баллоном за плечом, да?

+4

9

Пэм откликается сразу же, и как только она поворачивается, Джонатан вдруг ощущает, как вся его решимость тут же быстренько улетучивается. В его положении это просто катастрофа и впору почувствовать себя дураком, ведь только что он был уверен, что вполне способен произнести несколько простых слов. Однако теперь у него вновь отнимается язык.
Пэм подходит ближе, и ему едва удается сдержать первое стремление попятиться назад. Если бы он стоял ближе к дверям, то как пить дать уже придумал бы какую-нибудь отговорку и сбежал. Но на пути к спасительному выходу стоит объект его воздыханий, и - к сожалению или к счастью - увильнуть от важного разговора больше не удастся. Джонатан вцепляется в лямки своего рюкзака, как будто они способны удержать его от падения в бездну.
А потом Пэм поднимает на него свой ясный взгляд, под которым весь остальной мир обычно перестает существовать, и Джонатан все-таки проваливается. Тонет в ее глазах. Терпит крушение. Короче говоря, он вот-вот готов позорно провалить свою миссию. Момент отчаянной отваги промелькнул и испарился, оставив его в дураках не хуже всех первоапрельских шутников. Запала хватило только на то, чтобы подготовить сцену к основному действу, но что же дальше? Спектакль на грани провала.
Джонатан стоит перед Пэм, и сейчас ему как никогда неловко за свой рост. Когда она стоит так близко, ей приходится высоко задирать голову, чтобы видеть его лицо, и это кажется нелепым. Как тут поговоришь нормально! Правы все те, кто его дразнит, он просто нескладная каланча, да и только. Какой девушке нужен такой?
Пэм смотрит доверчиво и выжидающе. Конечно, раз уж он задержал ее, нужно теперь объяснить, зачем. Она кажется немного напряженной, как будто догадывается о том, что он собирается ей сказать. От этой мысли Джонатана прошибает холодный пот. А может, еще не поздно выкрутиться? Свести разговор к сегодняшним расчетам... Или спросить о какой-нибудь книге, которая может быть у ее отца? Все, что угодно, лишь бы не говорить о том, что действительно важно!
Нет! Он скажет. Прямо сейчас. Возьмет и скажет. И будь, что будет!
Джонатан стискивает зубы, но тут же понимает, что так не сможет произнести ни слова. Приходится открывать рот. Заранее заготовленная фраза: "Пэм, ты бы согласилась встречаться со мной?", которую он твердил про себя не одну неделю, внезапно вылетает из головы, и он никак не может ее вспомнить. Более того, ему кажется, что он стремительно забывает английский язык. Нужные слова никак не идут на ум, да и с построением фраз внезапно возникают проблемы. Мысли разваливаются на несвязные обрывки, сталкиваются между собой, образуя в голове полнейшую кашу.
- Пэм, я хотел... поговорить с тобой... То есть, спросить... - он с трудом продирается сквозь дебри грамматики в ужасе от собственной косноязычности. Торопится, чтобы поскорее закончить свое позорное выступление и прекратить эту агонию, но это отнюдь не помогает, и он только еще больше начинает путаться в словах. - Мы... ну... уже давно знакомы и вроде... ну... неплохо общаемся...
"Неплохо общаемся? Господи, что ты несешь?!"
- И я хотел... я подумал, может, ты могла бы... то есть мы могли бы... То есть, может, ты бы хотела... ты бы согласилась... со мной... - он начинает заикаться все сильнее, и становится понятно, что в одиночку с этим предложением ему не совладать.

+3

10

Джонатан молчит достаточно продолжительное время, прежде чем начать, и Пэм начинает всерьёз переживать. Он мнется, шевелит губами, силясь подобрать слова, бегает глазами от точке к точке. Ну явно хочет отругать, разве что пытается облачить претензии в более мягкие формы, догадывается Пэм. Ему сложно, а ей хочется помочь. Но это будет глупо - помогать отчитывать саму себя.. Разве что она чистосердечно раскается до того, как он начнёт?
Она смотрит на его нервно стиснутые пальцы вокруг лямок рюкзака, на напряженно поджатые губы, на бегающий взгляд - и решается. Нельзя, чтобы он так мучился, и без того сегодня переживаний достаточно, дурацкий день! Но прежде чем Пэм успевает посыпать голову пеплом, Крейн вдруг тоже отмирает - и делает свой ход.

Поначалу ничего не понятно.
Джонатан вроде и не ругает её. Но Пэм настолько уверила себя в своей виновности, что в начале даже не слышит его истинных слов. А когда понемногу начинает концентрироваться, то окончательно путается. О чем они говорят? Сперва Брюс, теперь Джон.. Они оба, никак, издеваются над ней. Похоже, что вместе репетировали.
- О чем ты? - не выдерживая, подчёркнуто спокойно уточняет. Шутка Беннера зашла гораздо дальше, он даже успел добраться до сути. Крейн же бродил по краю и никак не мог сказать "тех самых" слов. Пэм боится понять неправильно и домыслить то, чего нет, поэтому вынужденно переспрашивает. Потому что слабо верит в чувство юмора Джонатана, ещё меньше чем в чувство юмора Беннера.
Девушка вынуждена ещё раз перекрутить сегодняшний день в голове. День дурака, первоапрельские шутки и прочие дурацкие глупости. Без сомнений, сегодня - не самый лучший день в году, чтобы раскидываться серьезными признаниями. И как бы не было горько признавать, ей почти обидно слышать подобные слова от обоих напарников в таком контексте.

Быть честной, Крейн ей нравится даже сильнее, поэтому откуда в нем эти шуточки, Пэм ума не приложит. И уж конечно она слабо представляет себя на его месте; она бы никогда не стала шутить о своих и возможных его чувствах.
А может - пронзает её неприятной догадкой - они оба заподозрили ее в зарождающихся чувствах и решили таким образом показать, что любые отношения между ними могут существовать сугубо в юмористическом контексте? Тогда.. Они выбрали не очень корректную форму. Она даже стискивает кулаки, захваченная возмущением, но после выдыхает. Злиться на мальчишек у неё совершенно не получается, к тому же в случившемся сегодня отчасти есть её вина.

Поднимая взгляд обратно, Пэм тепло улыбается. Поняла, приняла, осознала. Она даже хочет поблагодарить Джонатана, но тут в дверь вваливается запыхавшийся Беннер и испуганно зовет их на выход. Похоже, задумался так сильно, что ушёл без них, а когда обнаружил это, то испугался и бежал всю обратную дорогу.
До чего они забавные!
Пэм легко смеётся, скидывая остатки напряжения. Разве можно было всерьез сердиться на эти нелепые попытки розыгрышей? Круто, что мальчишки попробовали себя в юмористической стезе, заодно и ей урок.
- Пойдёмте домой, - смешливо зовет, подхватывая обоих под руки и почти привычно вышагивая между научными напарниками. Так гораздо привычнее, без всех этих потрясений и розыгрышей. А завтра все вернётся на круги своя, утешает она себя, они обо всем позабудут и все снова станет хорошо.

Впрочем, ещё никогда Пэм так сильно не ошибалась.

+3


Вы здесь » Marvel & DC: School's Out » Сбывшееся » [01.04.2017] В каждой шутке..


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC