Вверх страницы
Вниз страницы

Marvel & DC: School's Out

Объявление

ИНФОРМАЦИОННОЕ

Добро пожаловать в кроссоверную вселенную Marvel и DC, где большинство персонажей все еще являются подростками!
В игре: 15-28 мая 2017 года [календарь событий].
К сведению местных жителей:
• Вот уже почти полгода ровно в полдень и в полночь в городе на 5 минут пропадает вся связь: не работают телефоны, Интернет, телевидение и пр. Продолжает работать лишь местная радиостанция. Причина до сих пор не найдена.
• В Смоллвилле нарастает волна антимутантских волнений. Обстановка в городе нестабильна. Подробнее...
• Полиция продолжает регистрировать случаи пропажи людей; теперь пропадают не только дети, но и взрослые.
• Отдельным поводом для беспокойства становятся крысы, которых слишком часто начинают замечать на улицах города.


01.09.17 Отмечаем трехлетие школы :з
ПОЛЕЗНЫЕ ССЫЛКИ


ПОСТ НЕДЕЛИ

"Колину делается ещё более страшно. Вот он, выход! Но ему никак туда не забраться! Бетонные стены высокие и ровные, а он далеко не скалолаз.
Где-то там, за решеткой люка, виднеется тёмное небо. Кажется, он даже может рассмотреть тусклые звёзды. Они так далеко, но в то же время близко, что рыжему делается тоскливо. В отчаянии он кричит, зовет на помощь, но вскоре выбивается из сил. Горло хрипит, его крики не принесли желаемых результатов. Только по длинному подземному тоннелю шарахается сиплое эхо, но снаружи никто не приходит. Его не услышали."
>>>читать пост<<<
БЛАГОРАЗУМИЕ МЕСЯЦА



Jaime Reyes

БАННЕРЫ


LYL Красная зона

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marvel & DC: School's Out » Сбывшееся » [Сентябрь 2002] Study hard and dance


[Сентябрь 2002] Study hard and dance

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

http://68.media.tumblr.com/a191b8dbba79ab7bff2f72564181cf57/tumblr_nl5qssJHYy1u808m1o1_500.gif

http://33.media.tumblr.com/db3fc6f3270d81c5d54c91c101493687/tumblr_inline_molq00pPvZ1qz4rgp.gif

http://media.tumblr.com/tumblr_m907md09jU1qi4s8uo2_500.gif

https://68.media.tumblr.com/784d51c4b018e4246f015c998654b792/tumblr_nlqob5XX171tmq1g7o1_500.gif

Название: Study hard and dance
Участники: Томас Уэйн (21 год), Эдвин Джарвис (19 лет)
Время и место: Гарвард, общежитие и окрестности
Краткое описание: Эдвин Джарвис усердно трудился, чтобы поступить в Школу Психологии Гарвардского университета. И совершенно не ожидал того, что в первый же год обучения его подселят в комнату к старшекурснику из Гарвардской медицинской школы, которого, кажется, больше волнует очередная вечеринка и спортивное мероприятие, нежели учеба, несмотря на то, что этот юноша носит громкую фамилию Уйэн. Вряд ли их соседство окажется простым...

+2

2

Эдвин Джарвис очень старался, чтобы попасть в лучшую Школу психологии. И это без преувеличения.  Школа Психологии Гарвардского университета славилась своими профессорами, научными работами и подходом к студентам, пожелавшим посвятить свою жизнь изучению слой сложной материи. И юноша без ложной скромности гордился своими успехами. Он получил грант во время обучения в школе, а после смог поступить на полное финансирование со стороны университета. И чтобы оправдать возложенное на него доверие, Эдвин не собирался давать себе поблажек. Он переехал в другую страну, выбрал максимально возможное количество курсов, и совершенно точно собирался посвятить все свое время исключительно учебе. Его можно было бы с уверенностью назвать «ботаном». Он был из той самой породы – книги, очки, испачканные в чернилах кончики пальцев. Сам Эдвин не испытывал по этому поводу никаких проблем и моральных терзаний. Он прекрасно понимал, чем бы хотел заниматься, и собирался стать лучшим из лучших. Вот и все.
Не предвиделось никаких проблем. Первая неделя прошла в сплошном тумане. Новые знакомства, первые лекции, попытки запомнить все хитросплетения старого здания, раскладывание вещей в комнате общежития. Как ни странно, но первую неделю Джарвис не видел своего соседа. Кто-то из старшекурсников – либо очень занятой, либо сразу загулявший. Как ни странно, но даже здесь, в Гарварде, было немало детей именитых и богатых семей, которые могли позволить себе иметь низкий средний балл. На вторую неделю стали появляться первые признаки молодого человека. Бритва на полке в ванной, скомканная кофта на второй кровати. Разворошенная сумка с учебниками под одним из столов. Позабытая пустая бутылка из-под бренди прямо посреди комнаты. Эдвин старательно не обращал на подобные мелочи внимания. Пока они все же не столкнулись нос к носу с создателем этого мелкого хаоса.

У Джарвиса был расписан весь день. Подъем, завтрак, саморазвитие, лекции, библиотека, перекус, лекции, семинары, домашняя работа, ванна, сон не менее шести часов. Все сбивается с расписанного графика уже в тот момент, когда он сонный забредает в ванную. Просыпаться ему нелегко, поэтому чистит зубы он еще в прекрасной полудреме, пока не замечает в запотевшем зеркале позади себя фигуру. Начисто позабыв про возможного соседа, Эдвин испуганно оборачивается и натыкается на смеющийся взгляд. Черные мокрые волосы торчат во все стороны. Синие глаза смотрят с интересом. Джарвис сглатывает противную мятную пасту и краснеет до кончиков ушей. Парень напротив него только вылез из душа. Активно обтирается махровым полотенцем, без стеснения изучая того, кто прервал его утренний моцион. Это очень неловкая первая встреча. Эдвин что-то бормочет про «извините» и «не ожидал», а после исчезает за дверью. Он не догадывается, что его сосед – мастер поставить в неловкую ситуацию. И что студенческая веселая жизнь для него – это не только присказка. Пока Джарвис старается поспешно влезть в свои джинсы и поло, чтобы покинуть помещение до того, как его сосед торжественно вернется в комнату. Конечно, им определенно придется познакомиться, потому что они живут под одной крышей. И наверняка вдвоем куда проще готовиться к сессиям. И все же, обычно это происходит несколько более… комфортно. Джарвис вообще поклонник комфорта. Это он как будущий психолог для себя решил.

[AVA]http://forumfiles.ru/files/0014/0d/06/81535.jpg[/AVA]

+5

3

Лето пролетело, будто один день.
Томас даже не сразу понял, что вновь настало время возвращаться в Альма-матер. К сожалению, за него все это сообразили его многочисленные няньки и надзиратели, приставленные к нему даже в столь зрелом возрасте, так что каждый из них поспешил отыскать молодого господина, привести в чувство и надлежащий вид, а после командировать с глаз долой в далекий Гарвард - туда, где им уже не обязательно будет страшиться за его сохранность и нести ответственность за безумные выходки.

В Гарварде ему нравилось.
Здесь было.. Круто. Весело. Множество народу - такие же, как и ты, или совершенно разные. Томас отрывался по-полной. У него не было ни единого шанса заботать этой осенью. Может быть, еще курсе на первом он и опасался за собственную учебную жизнь, усиленно писал лекции, посещал пары и даже готовился к первой сессии, но как только завалил ее - и все равно остался на обучении, - тут и раскусил величайшую загадку в своей жизни. Ответ был прост, как дважды два. Его не могли отчислить.
И он сломался. Поддался искушению не делать вообще ничего. Зачем стараться, если он был богат, популярен и знаменит, а учеба училась за него сама, без особого труда?
К третьему курсу все стало хуже. Гораздо хуже! Ни одной вечеринки не обходилось без Томаса Уэйна. Он угощал всех в баре, веселился с однокурсниками до утра по съемным квартирам и принимал внутрь все, что горело. Дни слились. Вечера превратились в яркие пятна. Он почти не помнил, где он был и с кем, что ел, а что пил.

Так прошла первая учебная неделя.

А за ней вторая.

Очнулся Томас одним из прочих ранних утр.
В это время он обычно только-только отправлялся спать. По макушке колотили теплые капли, и парень блаженно закрыл глаза, расслабляясь. Перерыв. Отдых. Душ. Ему казалось, все вокруг пропахло спиртным и дымом от сигарет, но здесь стоял приятный запах зубной мятной пасты, ароматного шампуня и бритвенной пены.
"Я дома?"
Отодвинув занавеску, Уэйн убедился, что находится в своей комнате в общаге. Он мог бы жить в собственном имении неподалеку или купить весь этот клоповник целиком, а вместо этого был вынужден ютиться на паре крошечных квадратных метрах - да еще и с соседом. Бред! Впрочем, это ему тоже нравилось. Здесь не было родителей и надзирателей, он был предоставлен себе целиком и полностью. К тому же, тут он почти не появлялся. Забредал иногда, чтобы переодеться в свежее или пережить особенно яркий приход после безумной тусовки.
Сегодня не стало исключением. Две недели беспереревного загула вымотали его. Нужно было сделать перерыв. Отмыться, отоспаться и забить в желудок что-то питательное и калорийное, иначе в ближайшее же время он точно умрет от истощения или спиртового отравления.

Дверь в ванную скрипнула и открылась. Внутрь вплыло сонное тело и взялось за зубную щетку. Оно - это неопознанное существо неопознанного пола - расфокусированно жмурилось, вид имело растрепанный и помятый, а еще так мило куталось в плюшевую брючную пижаму, что Томас не сдержал усмешки. К сожалению, именно это его и выдало; схватившись за полотенце, он попытался прикрыться, хотя и не видел в этом особой надобности, просто.. не кидаться же знакомиться с боевым орудием наголо?
- Эй, постой! - успел рассмеяться вдогонку, но соседа как ветром сдуло. Чертыхнувшись, Том поспешил закончить водные процедуры и выбраться из ванной целиком.
В прошлом году ему повезло с соседом - его не было. В позапрошлом, на первом курсе, его соседом был какой-то неизвестный неудачник, которой быстро слился и канул в неизвестном направлении. Каждый последующий подселенец в комнату 616 загадочно исчезал, так что Томас бросил их запоминать. Наверняка, и с этим смешным чудиком в мятом спальном костюме и сильным британским акцентом неминуемо случится нечто ужасное (отчисление!), так что не стоило бегать за ним и пытать насчет имени, но и просто так оставить это он не мог. Так что поплотнее обернул чресла в банное полотенце и пошлепал мокрыми ногами вслед за потеряшкой.
- Неловко вышло, - перекрывая дверь своей тушкой, Уэйн облокотился одной рукой о дверной косяк. - Похоже, мы живем вместе? Меня зовут Томас, а ты..
Парень порыскал глазами, натыкаясь на одну из подписанных тетрадей, веером разложенных на столе. В комнате вообще царил почти образцовый порядок. Книги расставлены ровно, тетради разложены по порядку и подписаны, даже вещи аккуратно утрамбованы в шкаф. Аккуратист, ха? Тогда ему очень сильно не повезло с соседом. Том кинул выразительный взгляд в свой угол, где царил истинный хаос, и вздохнул. Они точно не уживутся, это было понятно уже сейчас.
- "Э. Джарвис, студент первого курса очной формы обучения на факультете психологии", - с выражением зачитал, а после хмыкнул. - Вот как? Джарвис, значит.
Переодетым, сосед больше не выглядел неопознанным существом. Достаточно миловидный юноша, среднего роста со светлыми волосами и чистым, незамутненным взглядом ботана. Этакий серый мышонок, старательный и прилежный, таких полно на первом курсе. Уже спустя полгода половина из них отсеивается, а вторая половина бросается безбожно кутить и куролесить. Интересно, кем станет этот загадочный Э. и не стоит ли подружиться с ним уже сейчас?
- Уходишь? - попытался продлить разговор. - До начала занятий еще почти целый час.. Может, позавтракаем вместе? Расскажешь о себе.
В животе уныло забурчало. Завтрак ему в самом деле бы не повредил. К сожалению, Тома не было в общаге почти две недели, так что он понятия не имел, где достать съестных припасов так рано поутру - если сосед с ним не поделится собственными сбережениями, конечно же.

[AVA]http://forumfiles.ru/files/0014/0d/06/57887.jpg[/AVA]

+5

4

Будущая профессия Эдвина подразумевает, что он будет отлично ладить с людьми любого рода. И просто превосходно с теми, у кого и самих есть проблема с социализацией. Но он всего лишь первокурсник, который без ума от учебы и психологии. Умение в любой ситуации держать лицо и не терять выдержку находится не то что в зачаточном состоянии – его даже в ближайших планах нет. Поэтому Джарвис теряется, когда все еще мокрый и полуголый сосед вдруг преграждает ему путь к свободе. Книжки в руках не кажутся достаточным барьером между ним и улыбающимся парнем. Но на всякий случай он покрепче прижимает их к груди и смотрит то ли изучающим, то ли опасливым взглядом. Он еще не умеет давать оценку людям, которых встретил несколько минут назад, но даже ему становится понятным, что напротив совершенно точно не собрат по разуму. Этот парень не выглядит ботаном. И даже просто усердным студентом. Не зря же пропадал где-то две недели, а разбросанная по чужой кровати одежда источает запах алкоголя, сигарет и женского парфюма. Угораздило же…

Эдвин выразительно вздыхает и поправляет на голове съезжающие очки. Ему очень хочется уйти и снова вернуться к привычному расписанию, но он достаточно воспитан, чтобы не ломиться через постороннего человека к выходу, игнорируя его вопросы и попытки завести знакомство. В конце концов, им придется жить в одной комнате до конца года, пока к следующему сентябрю их не раскидают по кампусу. Но он не успевает за молодым человеком, который и представляется, и даже считывает его фамилию с одной из тетрадок. Эдвин невольно хмурится, вроде как оставаясь не у дел даже в знакомстве, но старательно этого не демонстрирует. Только все же заглядывает в яркие глаза напротив, комкано кивая.

- Приятно познакомиться, Томас… Я Эдвин. Первогодка, - да, все это уже и так известно, но все же… Он бы даже протянул руку, но опасается, что если полотенце на чужих бедрах окажется без присмотра, то им обоим снова станет крайне неловко. Поэтому он просто выразительно смотрит на дверь через чужое плечо, всем своим видом показывая, как ему поскорее хочется заняться непосредственно тем, ради чего они все и собрались в Гарварде. Получать лучшее образование в мире.
- Мне необходимо позаниматься перед занятиями, - объясняет своему нерадивому соседу, которому бы тоже следовало в столь ранний и тихий час озаботиться своим самообразованием. Но мысли у того самые что ни на есть примитивные. Он сейчас где-то в самом низу пирамиды Маслоу. – Кофейня в соседнем корпусе. У фонтана. Она уже открыта, можно позавтракать там.
Строить свою речь Джарвис тоже еще не научен. Фразы короткие, рваные, просто передают информацию, ничего больше. И, конечно же, он совсем не подразумевает, что это приглашение. Он лишь сообщает, где можно купить кофе и сендвич в такое раннее время, не собираясь составлять компанию. У него сегодня в собеседниках дядюшка Юнг, так что… Он совершенно не понимает, как так оказывается, что они вдруг сидят на газоне недалеко от того самого фонтана. Эдвин держит в руках пряничный латте и ощущает полную растерянность. Как так… вышло? Он с немым вопросом смотрит на Томаса, опускает грустный взгляд на свои книги, а после переводит уже беспомощный обратно на стаканчик с кофе. Как все… нелепо. И как хорошо, что через полчаса он будет в просторном лектории, где ничего не пошатнет его состояния.

[AVA]http://forumfiles.ru/files/0014/0d/06/81535.jpg[/AVA]

Отредактировано Edwin Jarvis (16.03.2017 16:38:57)

+5

5

- Эдвин, - со вкусом повторил, а после причмокнул и зажмурился, будто проглотил сладкую конфетку. Весьма эффектное имя для столь неприметного мальчишки.
Потеснив его обратно в комнату, Томас ногой закрыл за собой дверь, чтобы его сосед не сбежал случайно. Тот так несчастно смотрел в сторону выхода, что сомневаться не приходилось - убежит сразу, как только получит возможность. Стоило обезопаситься, ведь завтракать в одиночестве Томас по-прежнему не хотел.
- Крепкий кофе с утра звучит чудесно, - торопливо роясь среди раскиданных вещей в своём углу, согласился с соседом. Нашёл пару комков посвежее и натянул через голову. После "вынырнул" и зафырчал, приглаживая все ещё влажные волосы. - Брось, никуда твои книжицы не убегут. Идём!
Цепляя оппонента за плечо, Том легко увлёк его за собой. За два года обучения он успел достаточно изучить внутренние территории Альма-матер для того, чтобы искомый фонтан нашёл запросто. Мышонок, испуганный и закаменевший под его рукой, совсем не помогал, кажется - даже дышал через раз и смотрел в никуда остановившимся взглядом. Его серый ворсяной джемпер и впрямь на свету казался мышиной шкуркой, так что Томас мысленно утвердил меткое прозвище и усмехнулся - это ничего, и не таких "раскачивали".

Заказав перекус на вынос и по стаканчику кофе в утреннем кафе, вскоре оба сидели на полянке неподалеку от фонтана. Томас голодно пожирал съестное, Эдвин пялился в свою кружку, все ещё молчаливый и испуганный. Том даже стал всерьёз опасаться за психическое состояние оппонента, но тот вскоре "отвис" и посмотрел чуть более осмысленно.
- Пряничный? - тут же подал голос старшекурсник. Темы для разговоров он находил в самом воздухе. - Звучит ужасно, но пахнёт обалденно. Ты точно понравился той малышке за прилавком, - без переходов уверенно заявил и скомкал хрусткую упаковочную бумагу от сендвича. Примерился и подкинул комок в сторону урны, но не попал и раздосадовано цокнул языком. Вставать и исправлять свою оплошность ему не хотелось, так что он сделал вид, что не заметил, и откинулся спиной на траву, жмурясь на разогревающееся солнце. В сентябре все ещё было тепло, но с каждым днём становилось все промозглее. Вскоре придётся утепляться, а зиму он не любил, потому что постоянно мёрз и хотел спать.
Широко неприкрыто зевнув, Томас перевел ленивый взгляд на замкнутого соседа. Книжки, очки, серый джемпер. Заучка, ботаник, небось ещё и на полном Гранте. Таких видно издалека. Эх, и не повезло ему в этом году с сожителем, а ведь могли бы классно затусить.
- Первый курс, - лениво пробормотал, давая оппоненту время разделаться со своим завтраком. - Эх, помню это время! Столько стрессов и чаяний, а после.. Ээ.
Он махнул рукой, обозначая собственную безнадёгу. Перевернулся на бок, лицом к соседу, заложив руку под голову. Устало понаблюдал за юношей, но тот так откровенно боялся, что ему самому сделалось неловко. Это же надо быть настолько забитым? Этих ботанов в детстве учебниками бьют, что ли? Как иначе это обьяснить.
- У тебя акцент. И имя необычное. Ты из Англии? - сделал ещё одну попытку раскачать их знакомство. - А я из Штатов. Типичный американец. Нам положено презираться друг друга, но я не стану.
Он рассеялся и рывком уселся ровнее. Снова зевнул и хлопнул юношу по плечу раскрытой ладонью.
- Ладно, ботай, тебе полезно. А старый Том отправляется в кроватку досыпать. И не вздумай будить меня! Я страшен в гневе, так что будь мышкой, как вернёшься.
Не удержавшись, добавил "мышонок" и снова рассмеялся, поднимаясь на ноги, чтобы уйти. В конце концов, на лекции он не собирался, а разговор откровенно не сложился. Лучше оставить знакомство для лучших времён, а сейчас ему просто физически необходимо было выспаться, иначе рухнет прямо тут и испустит дух, не иначе.
[AVA]http://forumfiles.ru/files/0014/0d/06/57887.jpg[/AVA]

Отредактировано Thomas Wayne (17.03.2017 11:16:59)

+4

6

Ему искренне кажется, что молодого человека рядом ничуть не смущает чужое молчание и печать откровенного страдания на лице. Томас с аппетитом поедает свой завтрак, не забывая то и дело о чем-то болтать. Эдвину тяжело реагировать на все его слова, но он подозревает, что в этом и нет особой необходимости. Скорее всего, он здесь выполняет роль слушателя, так что… Это приносит некоторое облегчение, и Джарвис все же тоже приступает к своему завтраку. К этому времени он уже должен был прочитать одну главу, но успокаивает себя тем, что у него еще есть время нагнать. В конце концов, однажды этот парень устанет задавать вопросы и прыгать с темы на тему. Устанет же?..
Эдвин даже с подозрением косится на Томаса. Возможно, у того в запасе отличная дыхалка и куча свободного времени. Ни тем, ни другим сам Джарвис похвастаться не может. Поэтому логично решает, что ему нужно ответить предельно емко и кратко на все вопросы, тем самым буквально перекрыв кислород навязчивому собеседнику. Кому захочется и дальше вести беседу, когда тебе не отвечают любезностью на любезность? Возможно, это не очень красиво и хорошо, но Эдвин все еще обескуражен происходящим, поэтому муки совести откладывает на потом.
- Пряничный латте отлично подходит для утренней подзарядки, - почти себе под нос отвечает. Он не пускается в пространственные объяснения, что кофеин, сахар и добавленный сироп со сливками – настоящее топливо для мозга. Агрессивное, не очень полезное, но кто из студентов всерьез о подобном задумывается? Сам Джарвис даже не любитель кофе, но между «нравится» и «пока полезно» определенно выберет последнее. Наверное, было бы странно, если бы он действительно озвучил все свои мысли. Ему даже хочется. Просто противоречит выбранной позиции.
- Никаких стрессов. Программа вполне выполняема, - наверное, Томас уже и забыл, о чем говорил и что спрашивал. А вот Джарвис отвечает строго на каждую реплику, будто записывал. - Из Лондона. И я не испытываю презрения к американцам.
Эдвин не юлит и не пытается лишь показаться вежливым. Более того, он и на собеседника толком не смотрит. Только снова отпивает кофе и едва не давится, когда ему прилетает шлепок по плечу. Нет, он не сильный и не болезненный. Но очень внезапный. У Джарвиса все очень строго с личным пространством, и его всегда удивляли люди, способные так легко и просто нарушить его. Он вскидывает напряженный взгляд, не зная, чего ожидать дальше. Но ему все же везет.
Впрочем, последняя реплика Томаса оставляет очень странное впечатление. Это что еще за фамильярное «мышонок»? Странные клички – это ужасно. У каждого человека есть имя, так к чему все это? Эдвин возмущенно поджимает губы, но молчит. Только притыкается все же в книгу, чтобы отвлечься от странного утра. Дальше его ждут лекции и семинары, и это окончательно приводит его в чувство. Джарвису нравится учиться. Узнавать что-то новое, стремиться к изучению сложного и критически оценивать все полученные знания. Он искренне не понимает людей, которые рассматривают университет исключительно как увеселительное заведение. И еще искренне – как они вообще умудряются оставаться после первой же сессии… Да, Эдвин очень серьезный молодой человек.  И у него есть планы на эту жизнь. И четкие цели, которых он планомерно собирался достигнуть.
Жаль, что в его пути встречаются некоторые преграды. Например, после занятий ему нужно вернуться в комнату, чтобы забрать необходимые записи и книги для дальнейшей учебы. А это значит – потревожить сон соседа, который, кажется, и не собирался в столь прекрасный день посвятить хотя бы час непосредственно тому занятию, ради которого и поступил в Гарвард. Не то чтобы Джарвис его осуждал, но для него это предвещало дополнительные трудности. Вот прямо сейчас он старается пробраться в комнату крайне тихо. И правда как мышонок. И если бы не предательская бутылка, которая вдруг оказывается прямо на пути, все бы прошло очень и очень удачно.
- Я приношу извинения, - бормочет Эдвин, когда бутылка со звоном падает на пол, радостно катится под кровать, ударяется об ножки, сбивает там что-то еще и лишь после этого успокаивается. В попытке поймать с пола предательскую бутылку, чтобы не дать ей совершить побег, парень роняет и собственные книги, которые теперь поспешно собирает с пола. Да, он определенно был очень тих и незаметен. Настолько, что самому стыдно. Он чуть краснеет и прячется на своей стороне комнаты, где шуршит листами и книгами, запихивая все в старенький рюкзак. Он собирается уйти и вернуться уже ближе к ночи, когда Томаса наверняка не будет на месте. А пока он вполне может позаниматься на свежем воздухе или в библиотеке. Благо, в Гарварде было достаточно «ботаников», молчаливо сидящих по всем углам в этом альма-матер. И там не разбросаны бутылки, вещи и ничего подозрительного не гремит после случайного соприкосновения. Эдвин неслышно вздыхает и проверяет, все ли взял. Как жаль, что в соседство ему не достался такой же незаметный и увлеченный человек. Но ведь не все сразу, верно?

[AVA]http://forumfiles.ru/files/0014/0d/06/81535.jpg[/AVA]

+4

7

Томас едва добирается до комнаты, где падает ничком в кровать, успев стряхнуть раскиданные вещи прямо на пол. Сейчас разбираться с накопившимися бардаком ему совершенно недосуг. Ко всему прочему, он засыпает прямо на ходу, так что все светлые мысли откладываются в долгий ящик.
Ему почти снится сон. Странный, медлительный и темный. Несмотря на солнце, что заливает комнатку целиком, сновидение не из приятных. Возможно, из-за чересчур активной последней недели или нехватки сна в целом. Организм пытается восполнить запасы и скидывает стресс, очищая голову через набор картинок и образов, чтобы хоть немного разгрузиться. Тому от этого не легче, впрочем, поэтому он вертится и иногда даже мычит, ощущая себя достаточно несчастно. И когда слышит грохот рядом - просыпается мгновенно, резко садясь в постели. На самом деле он даже не зол на нерасторопного соседа, потому что сам ни за что бы не проснулся.
- Ты целый слон, а не мышь.., - заспанно бормочет и морщится, припомнив разрозненные картинки из беспокойного дневного сна. Ему кажется, что он спал всего около часа, но часы над дверью утверждают, что прошло не меньше пяти.
Растираясь лицо руками, Том встряхивается.
- Это было ужасно.. Такой дурацкий сон. Но раз уж ты меня разбудил, с тебя должок. Поведёшь меня обедать.
Тащиться снова в то же кафе, где они были утром, у него нет ни малейшего желания. К тому же там действительно скудное меню и нечего употреблять на регулярной основе растущему организму, только закуски да перекусы. Сейчас же ему требовалось что-то более сытное и плотное, нежели сэндвичи.
- Где тут достать стейк с горячим гарниром? - нехотя выползая из кровати, парень ощущает себя разбитым, но в целом держится позитивно. Наверное, умение держать лицо - это его дар или врождённый талант.
Он прекрасно понимает, что мышонок наверняка не горит желанием вновь оказаться в его компании. Но придётся ему потерпеть. К тому же, свой шанс улизнуть незамеченным он упустил.

Темнеет все ещё поздно, так что на улице даже в околовечернее время достаточно светло и тепло. Том жмурится на заходящее - а оттого отчаянно ослепительное солнце, покуда они дружно шагают к Гарвардской столовке. Он бы предпочёл ресторан или что подороже, но его сосед не располагает столь важными данными о местонахождении дорогих заведений. Судя по его виду, тот вообще ничего дороже столовой и не видел.. Томас вздыхает и ставит себе мысленную галочку выгулять этого недотёпу. Не сейчас, но позже, когда накопит достаточно сил.
- Выбирай. Я угощаю, - рассеянно разрешает возле столов с провизией. Здесь что-то вроде шведского стола, берёшь все что захочешь, а после оплачиваешь на кассе.
С видом "что это все такое" и "неужели это съедобно" Томас некоторое время бродит среди столов и все же выбирает пару блюд. Со скудно наполненным подносом пристраивается в редкую очередь у кассы, где оплачивает двойной заказ - за себя и соседа. После плюхается за свободный стол и, дождавшись Эдвина, переставляет ра его поднос морковный кекс и какую-то бурду в стакане из ягод по типу морса. Он точно видел, что оппонент прилипчиво осматривал ценники, так что решил помочь ему с десертом.
- Вот. Жуй. А то бледненький.
Сосед и правда был бледным, но это скорее от природной пигментации, у него даже ресницы с бровями казались выбеленными. А ещё он был худым. Тонким. Явно же не доедал. Вот Том тоже не отличался львиным аппетитом, но у него хотя бы кости не торчали. Не то чтобы его в самом деле заботил рацион соседа, но проснуться и найти отощавший скелет в соседней кровати ему совершенно не хотелось. По крайней мере, пока он был тут, мог подкормить это несчастье. Конечно, через пару дней он снова планировал провалиться в загул, так что привыкать не стоило.
- М. Что проходишь? - от нечего делать кивнул на учебники, которые оппонент носил с собой и теперь аккуратно сложил на краю стола. Парень явно был не из разговорчивых, Тому же была непривычна тишина. Он мог общаться с любым и на абсолютно разные темы, иногда даже не нуждаясь в ответах. Так что, пожевав резиновую котлетку из своей тарелки, поморщился и отодвинул в сторону, берясь за салат, после чего невозмутимо продолжил: - Вечером у ребят со второго курса медицинского тусовка. Ты мог бы пойти? Друзей заведёшь.

[AVA]http://forumfiles.ru/files/0014/0d/06/57887.jpg[/AVA]

+4

8

Стоило ожидать, что он его разбудит. Не заметить возвращения Эдвина не вышло бы даже у медведя, погруженного в зимнюю спячку. Джарвис ждет даже такой же реакции – рева, недовольства и попытки отомстить причине столь раннего пробуждения. Так что миролюбивый настрой кажется подозрительным. И не зря… На несколько мгновений парень даже думает о том, что лучше бы случился первый вариант. Он хотя бы предполагал быстрое избавление и дальнейшее беспроблемное чтение где-нибудь в самом дальнем уголке местной библиотеки. Но, кажется, Томас не умел или просто не хотел оставаться в одиночестве. Может быть, он просто ненавидел есть один? Или причин и не нужно? Эдвин явно еще не на том этапе саморазвития, когда можешь быстро разобраться в человеке рядом. Но это совершенно не угнетает. Наоборот, он лишь яснее понимает, для чего прикладывает столько усилий. И насколько верно выбрал профессию, которой собирался посвятить свою дальнейшую жизнь.
- Я же извинился, - пробует еще раз быстро разойтись Эдвин, но его не слушают. Томас уже выползает из кровати и начинает поспешно собираться. Несмотря на свой заспанный и откровенно измученный вид, справляется он неожиданно быстро и даже первый покидает комнату, бодро кивая на тихое «столовка». Стейков там отводясь не водилось, но Джарвис понятия не имеет, где подобное можно раздобыть в Гарварде. Для него существует кофейня и столовая – все, что необходимо для жизни. Оглядеться по настоящему и посвятить время полноценной экскурсии у него просто нет времени. Да и необходимости.

Наверное, он бы мог еще сбежать. Если бы подобные глупые и мальчишеские мысли вообще возникали в его голове. Он послушно топает следом за соседом, жмурясь на яркое осеннее солнце. В это время года в Америке еще очень тепло и солнечно, и Эдвин невольно скучает по дождливым и промозглым дням. В конце концов, при такой погоде не каждый готов вылезать из теплой кровати и тащиться куда-то, а это означает полупустые аудитории и даже свободную библиотеку. Но здесь ему определенно не так везет. Успокаивает то, что поужинать ему все же необходимо, так что он вновь просто немного передвинет свой график. В конце концов, скорее всего подобное будет случаться редко, если учитывать частоту появления Томаса в их общей комнате.
- Тебе не стоит, - уже тверже говорит Джарвис, когда они толкаются в небольшой очереди к кассам. Ему совершенно не греет быть кому-то должным или жить на чьи-то подачки, пусть оного явно и не подразумевалось. Но буквально за один день это входит в традицию. Молодой человек его не слушает, резво расплачивается за оба подноса, а после размещается за ближайшим столиком. Эдвин тихо вздыхает и нехотя опускается напротив. Тщательно складывает книги на краю стола, косится на зачем-то поставленный рядом десерт. И с поистине английским достоинством это игнорирует.
- Я оплачу в следующий раз, - будто невпопад, просто заканчивает то, что хотел сказать еще у кассы. Кажется, что его ничто не собьет с пути – если он что-то сказать и сделать, то обязательно это закончит, даже если выглядеть будет неловким и совершенно не к месту. И да, он действительно оплатит в следующий раз, когда Томас все же дойдет через неделю-другую до комнаты. Если дойдет…

Джарвис привык к тишине и не чувствует дискомфорта, когда вокруг все молчат. Он неспешно поедает нехитрый ужин из салата и запеченной рыбы, даже не поднимая взгляда. Ему определенно в дальнейшем придется многому научиться в плане межличностного общения и построения коммуникации, но сейчас он слишком занят собственными мыслями о… Томас рядом подает голос. И Эдвин поднимает на него чуть расфокусированный взгляд, возвращаясь в реальность. Обычно он почти безэмоциональный, но сейчас глаза вспыхивают интересом. Ооо, поговорить об учебе – это он завсегда.
- Анатомию и морфологию центральной нервной системы, преподает профессор Сперри. Чрезвычайно полезные лекции, - Эдвин будто даже преображается. Садится ровнее, говорит текучей, размеренной речью, что так присуща англичанам. – Ты же с медицинского факультета, раз живешь в этом общежитии? Эти лекции общие, но я тебя не видел. Крайне рекомендую посетить.
Он прекрасно понимает, что вряд ли собеседник действительно сейчас так проникнется, что схватит его книги и начнет взахлеб читать, а завтра утром побежит на лекции, чтобы уже прикоснуться к священным знаниям. И все же… Он просто не удержался. Хотя тут же и поморщился, когда парень заговорил о вечеринке. Корень всех бед и повальных отчислений. И как только Томас умудрился еще здесь учиться? Значит, парень далеко не дурак, только растрачивает себя почем зря.

- Я здесь не для того, чтобы заводить сомнительных друзей на совместных попойках, - честно признался, неопределенно пожимая плечами. Наверное, этот жест означал суровое порицание подобных действ. Или же собственное крайне негативное отношение. В представлении Эдвина подобные вечеринки были мини-вариантом Содомы и Гоморры, хотя сам он, признаться, никогда на них не бывал. Да он даже на выпускной не ходил, чтобы не видеть бывших уже одноклассников в крайне неприглядном виде, зато в смокингах.
- Я лучше побуду с дядюшкой Вундтом, - он вдруг чуть подается вперед и собирается предложить составить им компанию, так как это определенно будет полезнее, но вовремя себя одергивает и возвращается в исходное положение. Глупо было бы считать, что Томас предпочтет чтение, скорее всего его уже не будет в комнате, когда Джарвис вернется. И все же… - Если будет интересно, по пятницам проходят собрания наших факультетов, где мы обсуждаем прошедшие лекции и семинары. Вдруг захочется чего-то новенького.
Эдвин совершенно не ерничает. Кажется, он откровенно хочет переманить парня на светлую сторону. Пусть и неловко. Но это ведь даже можно считать проявлением дружелюбия и шагом навстречу. Так что попытка засчитана.
[AVA]http://forumfiles.ru/files/0014/0d/06/81535.jpg[/AVA]

+4

9

Говоря об учебе, Эдвин преображается. К щекам приливает едва заметный румянец, губы складываются в лёгкую, почти мечтательную полуулыбку, взгляд делается блестящим и глубоким, юноша весь принимает более свободную расслабленную форму и будто больше не зажимается по пустякам. Даже не стесняется сделать лишний жест рукой, а сам смотрит будто в никуда, увлечённый далекими мирами, хотя глаза - темные, без отражения, будто два омута - безошибочно следят за оппонентом.

Томас забывает об ужине.

Замирает, так и не донеся вилку до рта.
Наваждение длится целое мгновение, и он ощущает, как проваливается в бездну. Испуганный, бесцветный мышонок вдруг расцветает всеми цветами радуги и обдаёт его снопом искр, излучает радиоактивный жар и едва не сносит безудержным ураганом со шквалистыми порывами. Вокруг цветут дивные цветы и распускаются прямо по воздуху, тут и там появляются блики и вспышки; помещение плывет, люди стираются, звуки смазываются, вселенная блекнет, сжимаясь в пульсирующий разноцветный комок вокруг оппонента, который с жаром рассказывает о крайне полезных лекциях мистера Сперри.

А после все прекращается.

Мир возвращается в норму.
Они вновь сидят в столовке, ерзают в неудобных пластиковых стульях и жуют второсортные закуски. Эдвин морщится и высказывает своё негативное отношение к тусовкам, а Том с шумом втягивает носом воздух, заставляя себя снова начать дышать.
"Воу-воу, полегче! - отдергивает сам себя. - И что это, мать его, было?"
Покуда оппонент что-то там занудно болтает о деле, Уэйн силится припомнить, чем травился в последний раз. Так и эдак получалось, что вся дурь должна была успеть выветриться и никаких приходов в ближайшее время не должно и не могло быть. Этот факт его немного пугает и смущает, потому что следующая посетившая его мысль явно может прийти лишь под кайфом:
"Он будет моим."
Покопавшись в себе, он так и не может решить, другом или врагом. Но точно понимает, что эта новая цель приоритетна, в противном случае потребуется слишком много спиртного.

Эдвин уже поднимается из-за стола, закончив ужин. Томас понимает, что не вышел, как собеседник, пропустив почти весь разговор, а потому спешит хотя бы закончить свою трапезу вовремя. Юному заучке, очевидно, требуется личное время, чтобы перечитать все свои талмуды, и Том прекрасно это понимает. Даже успевает загрустить, ведь им неминуемо предстоит расстаться.. до позднего вечера.. а, может, даже до самого утра..!

Но провидение решает все за них.

Спотыкаясь уже на выходе, Уэйн головой вперёд катится с крыльца. И тут же вскрикивает, ощутив горячую боль в лодыжке.
- Моя нога! - отчаянно воет, перекатываясь с боку на бок, подтягивая колено к себе и не делая ни малейшей попытки подняться. Не потому, что жаждет внимания и участия в своей нелегкой судьбе, а потому что на мгновение перед глазами все темнеет, так что он физически не способен подняться самостоятельно.
Вокруг быстро собираются зеваки и любопытные. Когда ещё увидишь самого Уэйна, низвергнутого со своего пьедестала? Но Тому совсем не до шуток. Ему настолько больно, что даже слезы наворачиваются. И как его угораздило?
- Все в порядке.., - немного очнувшись от первого потрясения, насилу натягивает улыбку. Вот ещё, он не доставит гомонящим малолеткам удовольствия лицезреть свои боли. - Кто-нибудь подаст мне уже руку? И позовите же врача!
К слову, как минимум половина из местных обитателей - и есть те самые будущие врачи. Но многие лица ему знакомы с вечеринок и безумных внеурочных похождений, так что свою шкуру доверять этим ребятам он определённо не станет.

[AVA]http://forumfiles.ru/files/0014/0d/06/57887.jpg[/AVA]

+4

10

От внимания Эдвина не укрывается странное поведение парня напротив. Тот явно подвисает на несколько мгновений, так и не донеся вилку до рта. Возможно, на него так подействовало приглашение присоединиться к вечерним обсуждениям пройденного материала. Или же незнакомые фамилии вводили его в ступор. Может, он просто пытался продемонстрировать свое отношение к тому, что кто-то пытается посягнуть на его священное время, проведенное на вечеринках. Вариантов было слишком много, поэтому самое разумное, что мог сделать Джарвис – проигнорировать. Тем более, долго все это не длилось, так что он просто сделал вид, что ничего не заметил. Они знакомы только первый день, кто знает, какие еще странности таятся в Томасе…
Они молча доедают, и Эдвин спешит уединиться со своими великими психоаналитиками. Ему больше не препятствуют, поэтому Джарвис уже буквально там – в мире психологических теорий и архетипических образов. Он настоящий книжный червь, так что настроение мигом вновь поднимается, и он уже бодрее вышагивает на крыльцо. И заторможено наблюдает за тем, как его новый знакомый кубарем катится вниз по ступенькам.

У Эдвина плохая реакция. Он не занимается спортом, никогда не увлекался даже утренними пробежками, а в школе честно плелся всегда в самом конце класса. Поэтому все, что он может сделать, это недоуменно наблюдать за чужим падением. В какой-то момент он даже протягивает руку, чтобы подхватить парня под локоть, но нет – сжимает пальцами уже лишь воздух. А мгновение спустя содрогается и передергивает плечами от отвратительного треска. Так ломается малоберцовая кость, в этом Эдвин не сомневается. Он только недоумевает – как можно так легко ее повредить? Так что короткое время смотрит на валяющегося парня, которому сейчас просто чертовски больно. Сам Джарвис не медик в привычном обывателям понимании, и все же что-то подсказывает, что может оказаться полезнее большинства тех, кто сейчас лениво стягивается поглазеть. Тех, кого будущий светоч психоанализа видел бы на уроках анатомии, здесь просто нет, поэтому он все же приходит в себя и сбегает по лестнице вниз, не забывая аккуратно сложить книжки на траву, а после подхватить голову Томаса, фокусируя внимание на себе.
- Эй, тсс, перестань дергаться, - когда парень все же его слышит, Эдвин кладет ладонь ему на грудь и чуть прижимает, чтобы он окончательно успокоился. – Тебе точно не стоит подниматься и становиться на больную ногу. Такой оглушительный треск я в последний раз слышал, когда упал с велосипеда. Потерпи. Сейчас все сделаю.

Эдвин вмиг становится деловитым и собранным. Может, с общением у него и не сложилось, но в остальном он определенно тот, кому стоит довериться, даже если он всего лишь первогодка. По крайней мере, он не стоит рядом с заинтересованным лицом и уж точно не хмыкает: «Том, ну ты отжёг!». Он даже самоотверженно прикладывает две книги к ноге парня и принимается за свой ремень, чтобы потуже перевязать импровизированную шину. И только после этого помогает молодому человеку подняться, напоминая, что не стоит опираться на поврежденную ногу. Вокруг очень много советчиков, но помощников не оказывается, поэтому они так и ковыляют к студенческой поликлинике. Эдвин еще надеется, что ему только показалось, что это совсем не перелом, а лишь какое-нибудь растяжение, но… Через час из кабинета выкатывают улыбающегося то ли от своего нового гипса, то ли от обезболивающего Томаса. И буквально ставят приговор – 3 месяца. Джарвис в этот момент понятия не имеет, зачем ждал под дверью своего соседа. И почему теперь думает, что должен ему помочь с адаптацией. Может быть, это просто жалость и человечность. Или подсознательное – мы в ответе за тех, кого вовремя не послали. По крайней мере, доктору словно и пояснять не надо, он говорит, что можно и что нельзя, сообщает о возможной дозировке болеутоляющих именно Эдвину. А после с улыбкой передает бразды правления коляской и уверяет, что через месяцок можно заглянуть и за костылями. Джарвис обреченно кивает. И правда везет Томаса обратно в их комнату. И очень сейчас радуется тому, что Гарвард в свое время сделал всю свою территорию доступную для инвалидов. Начисто забывая о том, что их общага не приспособлена для тех, кто неспособен передвигаться на своих двоих…

Томас оказывается тяжелым. Томас в коляске – почти неподъемным. Если бы не комендант, который матерится, но тоже тянет, так бы они и остались ночевать внизу. Когда же оба оказываются в комнате, Джарвису уже не до свиданий с Эриксоном, он подвозит соседа к его кровати, помогает перебраться, а после исчезает в ванной, где долго отмокает под горячим душем и растирается колючим полотенцем. После он готовит им перед сном чая с ромашкой, и ему кажется, что все не так плохо. Возможно, за эти три месяца они найдут общий язык. Или даже Томас заинтересуется учебой и книгами, ведь больше заняться будет нечем. Он горько ошибается. Потому что на следующий день праздник приходит в их комнату.
Джарвис честно терпит почти две недели. Сначала скромно напоминает соседу, что ему нельзя употреблять спиртное, так как он пьет таблетки. Потом пытается выпроводить шумные компании, которые приходят проведать Томаса и оставить послание на его гипсе. Эдвин даже старается сбежать – он почти сутками сидит в лекционных залах и библиотеке, но в итоге все равно сдается. Потому что прекрасно понимает, что никто из пришедших не удосужится накормить, а не напоить Томаса. Что все они уйдут, оставив после себя просто ужасающий бардка и запах перегара. Жаль, что парень не умеет сражаться с наглыми и хамоватыми людьми, иначе давно бы разогнал весь этот балаган. Но ему помогает случай. Когда вся пьяная честная компания решает устроить спуски на инвалидной коляске по лестнице, ломает единственное средство для передвижения Томаса, и за дикий шум и сломанные перила получает такой нагоняй от коменданта, что становится понятным – попойкам здесь больше не бывать. Эдвин облегченно выдыхает. Хотя и понимает, что гости в комнате все равно неизбежное зло. У Томаса очень много друзей, однокурсников и просто случайных знакомых, так что…

Еще через неделю никто из них почти не приходит. Им откровенно скучно проведывать своего друга, если нельзя выпить или курнуть. Посиделки как-то сами сходят на нет, а Джарвис снова может проводить время в собственной комнате. Ему кажется, что Томаса несколько задевает и озадачивает наступившая тишина и появившееся свободное от гулянок время, но Эдвин не лезет с лишними разговорами. Хотя не может не признать, что когда Томас от скуки все же читает, а после и обсуждает с ним очередную книгу (на этот раз о диссоциативных расстройствах), то открывает себя для соседа с новой стороны. Он далеко не глуп, как может показаться на первый взгляд. С ним оказывается интересно побеседовать, а после и посмотреть научно-фантастический фильм. Джарвис признает, что стоит дать Томасу еще один шанс. И уже охотнее разговаривает, не прячется на своей кровати, выдавая свое присутствие только шуршанием страниц. Они, наконец, узнают фамилии друг друга, делятся поверхностной информацией. Эдвин каждое утро приносит Уэйну кофе с выпечкой. На обед не забывает занести салат и горячее. Ужинают они все чаще вместе, после того, как Эдвин складывает стопочку из лекций на тумбочке Томаса. Теперь он заходит на третий курс медицинского и знает ребят, которые там действительно учатся и даже готовы поделиться записями, чтобы их одногруппник не отстал. Налаживается очень странный студенческий быт, но признаться... Так намного лучше. Потому что спустя еще энное количество времени Джарвис понимает - у Уэйна есть потенциал. И, возможно, после невольных каникул от своих дружков он все же начнет его использовать.
[AVA]http://forumfiles.ru/files/0014/0d/06/81535.jpg[/AVA]

Отредактировано Edwin Jarvis (21.03.2017 16:05:10)

+3

11

Ребятам, собравшимся в круг близ места трагедии, весело. Признаться, Томас и сам бы веселился, не окажись лично на месте пострадавшего.
Держать лицо ему очень сложно, хотя губы и складываются в привычную - вымученную в этот раз - полуулыбку. Впрочем, разлеживаться ему особо не дают; вмиг оказавшийся рядом сосед перевязывает его сподручными средствами (вот это находчивость!, успевает мимоходом удивиться Том, и сосредоточенное взволнованно лицо Эдвина вновь сияет, распуская вокруг снопы искр и невиданных цветов, ослепляя его) и ставит на уцелевшую ногу, веля не опираться на сломанную. "Пустяки", - храбрится жертва, но послушно цепляется за подставленное плечо и с самым несчастным видом прыгает за своим надзирателем.
Удивительно, что именно этот малый оказал ему помощь, а не кто-то из рьяных последователей и почитателей, ведь он абсолютно точно видел в толпе пару смутно знакомых лиц..
Как бы там ни было, всерьёз задуматься о случившемся у него не выходит. Боль начисто лишает его возможности соображать. А когда введённое врачом лекарство начинает действовать, ему уже далеко не до своих слабоумных приятелей. Диагноз звучит приговором: он обречён целых три месяца валяться в постели, не имея возможности зажигательно отплясывать на вечеринках или зажимать смешливых кокеток по углам. И это.. Ужасно! Если бы не анестетик, он бы точно рыдал и торговался, пытаясь на завалявшуюся по карманам наличку купить лояльность врача. Но его безудержно тянет улыбаться, даже когда его коляску в две пары рук под крепкое словцо затягивают на нужный этаж.

Приходит в себя Том в постели парой часов после. Во рту отвратительный привкус чая и ромашки. Загипсованную ногу ломит и сводит. На улице уже стемнело, отсюда виден лишь край черного окна. Ему становится нестерпимо жаль себя, он как птица с подрезанными крыльями! Свобода так близка, но так недостижима.
Так он и проводит ночь, одолеваемый бессонницей. Смотрит в темный низкий потолок и сожалеет о том, что вообще сегодня высунул нос из комнаты. Во всем случившемся ему чудится коварный план его соседа; что, если этот серый мышонок на самом деле коварный злодей, решивший сжить со света более удачливого оппонента? Эта мысль никак не даёт ему покоя, так что наутро Том взвинчен и раздражён.. Но вместе с ночью уходят и страхи, в свете дня сомнительные домыслы уже не кажутся такими натуральными, а Эдвин задабривает его завтраком в постель и искренней заботой. Как знать, отчего этот юноша решил посветить себя оказанию помощи пострадавшему, но Уэйну это лишь на руку, конечно же.

Поначалу к нему ходят толпы - и развлекают. Они пьют, курят, шумят и смеются, все вертится и искрится. Где-то между безумными попойками в стиле домашних посиделок иногда возникает белый, будто выбеленный британский профиль - и тогда круговерть ненадолго утихает. Эдвин кажется неуместным среди кривляющихся смеющихся лиц, он совершенно иной и будто из другого мира; кормит его, заставляет принимать лекарства, помогает с водными процедурами, иногда читает лекции вслух; деваться некуда, так что приходится слушать. После снова наступает утро - и безумные шабаши повторяются. Снова и снова, они бесятся и дурачатся, что-то ломают и портят, но Том не обращает внимания. Ему весело, он вновь живой, даже если прикован к постели.
Иногда, трезвея, он подолгу лежит в кровати и думает о том, в каких разных мирах они живут. Он лишь изредка попадает в мир Эдвина, да и то вынужденно - из-за сломанной ноги. Там, в мире соседа, пахнёт ромашковым чаем или пряничным кофе, книгами и чернилами, там все наполнено шелестом страничек и скрипом шариковой ручки. Там очень тихо, спокойно, там нет места ошибкам или суете. Пустынно, будто в Сахаре, и жарко. Благоговейно, словно в храме. Там чисто прибрано, все расставлено по местам и всегда есть еда, там.. Почти по-домашнему уютно.
В его же собственном мире всегда кавардак. Здесь пьянки, вечеринки и масса лишь смутно знакомых лиц. Здесь все говорят, галдят и смеются. Тут все вверх дном! И постоянный бардак. Все плывет в сигаретном дыме или дыме кальяна, здесь время быстротечно и постоянно ускользает, когда сознание перегружено алкоголем или травкой. Секс, наркотики и рок-н-ролл, детка.
Они оба вынуждены касаться миров друг друга и сосуществовать в гармонии. Томас знает, видит, что Эдвину не нравятся его гулянки, хотя тот и молчит. Но уподобляться этому блеклому тихоне он тоже не намерен, вести затворнический образ жизни и ботать над учебниками все свободное время. И все же.. Они читают перед сном вместе. Завтракают, обедают и ужинают. Том во многом зависит от соседа, они все больше и больше времени проводят вместе. У них неминуемо появляются общие дела. И постепенно это становится привычкой. Почти такой же, как обязательно напиться до беспамятства на очередной вечеринке. Которые Уэйн все ещё не может посещать.
Вскоре поток гостей становится реже. После ребята перестают приходить вообще. Первые пару дней Том почти наслаждается небольшим перерывом, считая это прекрасным шансом передохнуть, а после впадает в тоску.
Время рядом с соседом будто замедляется, становится невыразимо скучно. Том накручивает сам себя, изнывает от тоски и одиночества, боясь признаться в том, что почти привык обходиться без кутежа. Что его устраивают совместных вечера, продолжительные беседы или молчаливые часы за чтением.
Где-то на этом моменте он снова вспоминает о своём спонтанном желании сделать его своим. Закрыв глаза, парень думает о том, что же привлекло его тогда - и что удерживало до сих пор. Вертит ситуацию под разными углами, раскладывает по полочкам так и эдак. Ему все равно нечем заниматься сутки напролёт, так что он использует это время для того, чтобы договориться с самим собой и прийти к внутренней гармонии.

Эдвин исправно посещает лекции. Томас знает его расписание наизусть. Так что, лишь стоит соседу выпорхнуть из комнаты, он начинает действовать. Он уже пару дней как договорился с ребятами из комнаты напротив, лишь выжидал подходящего момента. И вот, спустя недолгий час, две их старенькие продавленные кровати перемещаются к соседям по площадке, а им взамен достаётся роскошная двуспальная постель. Конечно, Том предпочёл бы купить новую из итальянского каталога мебели, но почти уверен, что с этим добром Эд спустит его вниз по лестнице и не посмотрит на гипс. Так что приходится обходиться тем, что есть.
Подпрыгивая на одной ноге, он старательно стелет чистое постельное белье, накидывает подушек, ровняет мягенький светлый плед и.., черт с ним, даже прибирается немного в своём углу. К чести Эдвина стоит признать, что в последнее время у него руки доставали почти везде, так что их комната сияла образцовым порядком, особенно когда к ним перестали наведываться толпы неизвестных кутил.
Удовлетворенно рассматривая дело рук своих, Том ковыляет к кухне. Взамен сломанной каталки ему совсем недавно доставили шикарный костыль, но он все ещё никак не мог управиться с ним. Любое действие занимает кучу времени, и все же он справляется почти вовремя. Так что когда Эдвин возвращается, комната буквально благоухает. Здесь тебе и тихая, на грани слышимости музыка, спокойная и расслабляющая, и разложенные по подоконнику тетради с лекциями, утыканные закладками, готовые к зачитыванию и дискутированию, и даже горячая вода в ванной, а ещё свежий ужин (закажи, достань, разогрей!) и два больших бокала с кофе и виски, так чтобы всерьёз и по-взрослому. Томас ощущает волнение и ждёт, когда сосед заметит. Пожалуй, он даже немного сожалеет, что не озаботился этим раньше, они упустили столько времени, но - теперь все точно должно сложиться, как надо. Четкого плана у него нет, конечно, но Том надеется понять по ходу дела, что стоит, а чего не стоит делать. В конце концов, им ещё обоим предстоит понять, в каком направлении развивать эти запутанные соседские отношения.
- Сюда! Эд! - заслышав хлопок двери, призывно зовет из недр комнатушки. Подхватывает соседа за плечо и привлекает ближе, вручая бокал. - Сегодня почти три месяца с тех пор, как мне наложили гипс. Совсем скоро я вновь стану свободным, полноценным человеком! Но - знаешь, что?
Он смеётся, а после чокается в бокал приятеля.
- Я бы не пережил их без твоей помощи. Так что давай сегодня выпьем за моего доброго друга и отметим тот день, когда мы познакомились! Я все подготовит, просто расслабься, это приватная вечеринка в твою честь.
Томас заметно нервничает, и все же дар заводилы у него в крови. Голос уверенный, глаза блестят, такому не отказывают.
- Идёт? О, и у меня сюрприз для тебя, но об этом позже..

[AVA]http://forumfiles.ru/files/0014/0d/06/57887.jpg[/AVA]

Отредактировано Thomas Wayne (21.03.2017 20:25:54)

+3

12

Эдвину кажется, что студенческая жизнь налаживается. Да, когда у его соседа окончательно заживет нога, и он введет в моду трости, тот, скорее всего, снова исчезнет в закате, чтобы вернуться к привычному кутежу. От этой мысли даже немного грустно, потому что терять интересного и образованного, несмотря на все попытки перестать быть оным, собеседника – это всегда тоскливо. Джарвис не обзавелся друзьями за первый семестр, даже в клубе он перестал появляться. Во-первых, у него в комнате был человек, который нуждался в присмотре. Во-вторых, он давно вышел за рамки преподаваемой программы, уделяя очень много времени самоподготовке, так что ничего нового он бы там не подчерпнул. Пожалуй, даже ботаники Гарварда считали его себе на уме и излишне повернутым на учебе. Это еще надо было суметь, но Эдвин это просто пропускал мимо себя. Подобные вещи не волновали, да и не должны были его волновать, так что… Он вполне наслаждался последними днями тишины и умиротворения, когда он точно знает, что найдет своего соседа в комнате читающим или же философски размышляющим. И в который раз Джарвис жестоко ошибается, просто не в состоянии просчитать, что еще может прийти на ум этому человеку.
К вечеру Джарвис откровенно уставший. Выдался тяжелый день – лекции, семинары, сдача проекта курсовой работы, а после еще и посещение медицинского крыла, чтобы взять необходимые записи для соседа. Прибавить сюда очередь в столовке, жалкие остатки от голодных студентов, и образ будет полностью завершен. Так что в комнату он просто вваливается. В руках пакет со скудным ужином, а еще кипа тетрадей и учебников. Он бы, пожалуй, даже не заметил мелких изменений в комнате или идеальной чистоты, но вокруг меняется сама атмосфера. Он делает всего несколько шагов, бубня о том, что сегодня им придется довольствоваться куриной грудкой без гарнира, а после останавливается и замирает. И правда как мышь, которая почувствовала опасность, но еще не поняла, куда бежать и как спасаться. Он ведет носом, стараясь уловить совсем не физические изменения. И переводит на Томаса вопросительный, даже чуть подозрительный взгляд. Потому что, если честно, все это смахивает на ритуал прощания. И это очень странно, учитывая, что им еще остаток года жить под одной крышей. Но, видимо, очень и очень редко…

Эрвин сжимает бокал, как-то умудряясь не выронить книги и злосчастный пакет. Принюхивается к дурманящему запаху кофе вперемешку с виски, косится в сторону играющего проигрывателя, а после и вовсе теряется от вида подготовленных книг и тетрадей. Последнее невольно манит его, он даже ощущает легкую дрожь – надо же, Томас и правда постарался. Неужели будет такой долгий загул? Вон даже готов провести с ним лекционно-читабельный вечер. Это вызывает некоторые подозрения, но Эдвин поддается природному обаянию Уэйна. Что же… Они оба вполне заслужили подобного вечера. За усердную работу и выстраивание дружеских отношений. Эдвин даже неловко улыбается и тоже чокается. И, что удивительно, отпивает совсем не морщась. Да, он не умеет пить. И скорее всего это его первый и последний глоток. Но он взрослый парень, так что совершенно точно не впервые пробует алкогольные напитки. В конце концов, в Англии ценят чай с вином или коньяком…
- Ты сам все это сделал? С больной ногой? – Джарвис действительно впечатлен. Хотя и обеспокоен – не стоило Томасу так перетруждаться. Скоро снимут гипс, но это не значит, что восстановление полностью завершено. Впереди месяцы физ.терапии, посещение врачей, тренировки и банальные массажи. Он собирается сообщить об этом, но немного позже. Сейчас же выскальзывает из чужих рук и подходит к подоконнику, изучая то, что приготовил для них Уэйн. Подборка просто отличная, они так смогут прекрасно подготовиться к промежуточным тестам. А он действительно старался… С кухоньки даже тянет чем-то вкусным и аппетитным, так что пакет с подозрительной снедью отложен в сторону. Джарвис сам не замечает, как делает еще один глоток, касаясь кончиками пальцев очередного переплета. Он и правда преображается, когда дело касается чего-то подобного. Нет привычного напряжения во взгляде или морщинки между бровями. Он тихо улыбается, а после признает: "Я сделал не так много, чтобы получить такую приватную вечеринку". Обещает переодеться и помочь с ужином, если еще что-то требуется, а после отходит к своему месту, чтобы положить учебники и сменить кофту на домашнюю футболку.

Джарвис повторно в ступоре. Вот прямо здесь должна стоять его кровать. Он это точно знает, а еще помнит, что утром вставал с нее. Принял душ, оделся и отправился на занятия. Эдвин даже зачем-то проделывает короткий путь до ванной комнаты, будто его кровать могла спрятаться там. Но нет, за дверью лишь благоухающая горячая ванная, зачем-то заранее набранная. У парня в голове немного шумит, потому что он никак не может выстроить логическую цепочку. Снова прохаживается по комнате и только тогда натыкается взглядом на кровать. Двуспальную. Одну. Гордо стоящую в углу Уэйна. Джарвис поднимает на парня недоуменный взгляд. Открывает и закрывает рот, стараясь подыскать правильный вопрос, который бы вместил всю его растерянность. Слова никак не подбираются, поэтому Эдвин снова пьет, пока чашка не пустеет. Теперь, когда в голове шумит уже от кофе, подкрепленного чем-то крепким, он шумно выдыхает. И все же спрашивает:
- Ты устроил перестановку?
Удивительно, но парень не ругается. Он просто не может даже предположить, зачем Уэйну все это понадобилось. Тем более избавляться от кровати соседа! Хочет остаться жить один? И это действительно прощальная вечеринка, только вот посвященная его скорому переезду? Просто в голове не укладывается… Джарвис даже трет лоб, чтобы как-то упорядочить мысли в голове, но все, что у него в итоге получается, это тихое: "А как же я?". И вот тут он умудряется выразить все, что его сейчас терзает. Почему он не спросил? Или не сказал? Где же теперь спать Эдвину? Как так-то… Он смотрит на Томаса совершенно новым взглядом. Так обычно смотрят домашние питомцы, которые вдруг осознают, что их оставляют. Он совершенно этого не замечает, потому что иначе просто бы не позволил себе подобного. Он портит всю трагедию иканием и едва заметно краснеет. Все же неловкость рядом с Уэйном - это на постоянной основе. Как и при первой встрече.
[AVA]http://forumfiles.ru/files/0014/0d/06/81535.jpg[/AVA]

Отредактировано Edwin Jarvis (22.03.2017 16:57:38)

+2

13

Конечно же, Эдвин теряется с первых мгновений. Он сбит с толку и совершенно не понимает, что здесь происходит. Но, к его чести, достаточно быстро вливается в процесс. В обычное время у него все спланировано, но сегодняшний вечер определённо выбивается из строя - однако, возможно, ему даже нравится такая постановка вопроса?
Эд принимает бокал, делает несколько глотков по ходу дела, изучает книги и тетради, подготовленные к этому вечеру. Когда он смотрит в книги, то становится совершенно другим, и Томас почти гордится собой, когда понимает, что сделал все правильно. Это волшебное сияние, что окутывает его соседа в моменты учебы или увлечённых разговоров об учебе, которое не видит никто другой, теперь достает и до него самого, окутывает по рукам и ногам, касается лица и груди, так что Уэйну становится невыносимо тепло. Это очень приятное и - стоит признать, весьма подсаживающее ощущение, так что теперь Том не готов отказаться от него.

На беду, совместную кровать Эд обнаруживает почти сразу. Томас не готов к разговору, но послушно ковыляет на зов соседа. Неловко треплет себя по волосам и беспечно пожимает плечами:
- Я сломал твою, прости. Придётся обойтись этим.
Конечно же, это ложь. Но то ложь во благо! Том свято в это верит, а потому даже не краснеет.
Он считает, что на длительные хождения вокруг до около у них попросту нет времени. Поэтому Эдвину придётся привыкнуть к новым реалиям прямо сейчас. Том вот уже привык - и даже собирается помочь своему соседу тоже, который выглядит сейчас очень несчастно, будто брошенный щенок. Ко всему, так мило икает, что Уэйн не удерживается и громко смеётся. Это словно снимает напряжение, висящее в воздухе.
- Я никуда не собираюсь, - угадывая настроения соседа, Том качает головой. - Прости, что не предупредил, было мало времени.
Байку о том, как он не смог найти новую кровать взамен сломанной и вынужден был выменять обе их койки на одну целую он оставляет до лучшего времени. А сейчас крепко берётся за плечо Эдвина ладонью и мягко встряхивает, чтобы привести в себя. Впереди у них чудесный вечер, томный и неспешный, ленивый и слегка занудный, так что им обоим нужно просто расслабиться и позволить этому течению увлечь их. Чем все закончится, как знать? Сейчас даже Уэйн не решается загадывать.
- Будешь против, я лягу на полу. А пока идём, налью нам ещё немного и устроим литературные дебаты близ ванной.

***
Вопреки опасениям, ночь проходит спокойно. Томас даже успевает выспаться, прежде чем сосед вытягивает его из-под тёплого одеяла и заставляет собираться к врачу.
Точно! Сегодня важный день!
Уэйн кубарём скатывается с подушек и спешит в ванную, в которой со вчера все залито пеной и душистыми смесями. Запах тут стоит невообразимый, но ему почти нравится. Он пообещал Эду прибрать здесь все, но когда-нибудь позже. Сперва его должны освободить из оков гипса! Нога в предвкушении свободы чешется и зудит, так что в медицинский кабинет Том почти летит, воспаряя над землёй и заражая всех вокруг позитивным настроением, громко здороваясь и шутливо приветствую знакомые и незнакомые лица. Вот теперь начнётся настоящая жизнь!

...к его разочарованию, восстановление кости не прошло окончательно. Нога все ещё болит и не функционирует полноценно, так что обратно приходится ковылять с костылем. И все же теперь Том ощущает себя гораздо более раскованно и, конечно же, не теряет бодрости духа.
- Эд! Сегодня вечеринка у Мэнди, - с порога решительно заявляет и смотрит так, будто все уже решено. Несомненно, он жаждет пойти на эту самую вечеринку и безумно оторваться, наверстывая упущенное.
Впрочем, во всем этом плане есть одна огромная дыра. Отрываться без Джарвиса ему почти не хочется. Ко всему прочему, Том почти отвык от шумной толпы и откровенно опасается показываться в старой компании без поддержки.
Возводя щенячий взгляд, Уэйн врубает на полную все своё природное обаяние.
- Составишь мне компанию? Это ненадолго, обещаю! Уйдём сразу, если тебе не понравится. Просто.. Можешь сделать это для меня? Не оставляй одного..

[AVA]http://forumfiles.ru/files/0014/0d/06/57887.jpg[/AVA]

+3

14

Бывало ли у вас впечатление, что вас стараются обмануть, но вы не находите мотивов и выгоды во всем этом? И, что логично, перестаете искать тот самый обман? Пожалуй, однажды, когда у Джарвиса будет достаточно опыта в том, чтобы считывать эмоции и настроения других людей, он включит этот вопрос в список для пациентов. И даже будет давать совет - прислушайтесь к своей интуиции. Жаль, что Эдвин просто не успевает воспользоваться столь умной и своевременной мыслью. У Томаса Уэйна есть одна неоспоримая способность - он может уболтать на что угодно и отвлечь от чего угодно. Даже если это очень животрепещущий вопрос, который нельзя решить невинной улыбкой и похлопыванием по плечу. Эдвина очень волнует, где и как они теперь будут располагаться на ночь, а также каким именно способом парень со сломанной ногой умудрился сломать кровать... Он даже робко интересуется, но Томас уже запихивает его в ванную, а после кормит прекрасным ужином... Когда время доходит до книг и лекций, Джарвис не может думать о чем-то другом. Поэтому пропускает тот момент, когда они все же засыпают в новой кровати. И никому не приходится ночевать на полу...

+++++++

Для Эдвина непривычно просыпаться не в одиночестве. Точнее, с кем-то в одной постели и в столь сознательном возрасте. Он некоторое время лежит, прислушиваясь к дыханию за спиной, а после предельно тихо и аккуратно выбирается из-под одеяла, чтобы в смущенном состоянии уползти в ванную комнату. Им с Томасом определенно стоит найти кровать взамен сломанной и вновь распределиться по углам. Иначе психическое состояние будущего выдающегося психолога может пострадать. Он определенно не был готов ко всему, что происходило, даже если логически понимает, что ничего такого и не приключается. Ведь нет?..
Джарвис хорошенько умывается холодной водой, тщательно собирается к занятиям и только после этого будит своего нерадивого соседа. День, которого так опасался Эдвин уже настал - Уэйну снимают гипс. И вряд ли после этого их совместные вечера, занятия и чтения сохранятся. Он не готов настолько обманываться, чтобы думать, что за пару месяцев Том поменял бы свое отношение к учебе в Гарварде. Сменил приоритеты и решил сменить круг общения на нелюдимого ботаника. И все же... Джарвис отчего-то волнуется. С трудом может сосредоточиться на занятиях, корит себя, что не пошел с Уэйном в больницу, а когда возвращается, то даже растерян чужим отсутствием. Он совершенно точно собирается поспешить в больничное крыло, обеспокоенный тем, что у Тома могли обнаружить осложнения. Или что он не может самостоятельно добраться до общежития. Ну, или что умудрился уже загулять по пути, и переживания по поводу кровати станут беспочвенными. Ни одна из его теорий не оправдывается. По крайней мере, целиком.

Уэйн еще не успевает полностью войти в комнату, а уже болтает о какой-то вечеринке. Джарвис, мгновение назад переживающий о чужом состоянии, меняется, как по мановению волшебной палочки. Смотрит строго, почти сразу отворачивается и с поистине королевским достоинством опускается на кровать, показательно обкладываясь книгами.
- Я не знаю, кто такая Мэнди, - Джарвис даже не кривит душой. Он и своих-то однокурсников не знает и искренне не понимает, как Уэйн завел знакомых по всем факультетам. Хорошо, он догадывается, что водка, виски и "травка" сближает, но сам таких знакомств не имел. И не торопился заводить. Все же, они с Томом из слишком разных миров...
- Я и вечеринки не могут даже стоять в одном предложении, - голос Эдвина звучит непреклонно. - И потом, меня не приглашали, не ждут, и будут крайне разочарованы столь постным лицом на своем празднике жизни.
Джарвис звучит как старичок. Классический английский старичок. Но его это ничуть не смущает. Он не собирается поддаваться на провокации и тратить вечер на никому ненужный поход к незнакомым пьяным людям. Его в это не втянуть. А потом он поднимает взгляд.

Уэйн не заходит в комнату. Буквально запрыгивает. Его нога все еще привычно поджата, он с явным усилием опирается на костыль, потому что ходьба должна доставлять ему не просто дискомфорт, а банальную боль. Джарвис понимает, что это не остановит подобного повесу, но еще отчетливее осознает, чем все это может обернуться. Все названные друзья не появлялись в комнате последний месяц от слова совсем. Никто не сходил с Томасом в больницу и не помог вернуться обратно. Вряд ли кто-то будет следить за порядком физиотерапии и оказывать поддержку. Более того, на вечеринке этот костыль могут просто отобрать, чтобы повеселиться, не принять во внимание, что гипс только сняли и просто навредить. Серьезно навредить. Эдвин поджимает губы и поднимает лицо. Он собирается сказать, что не стоит так скоро возвращаться к прошлому образу жизни, но давится словами, когда видит такой просящий взгляд. Искренний. Надо же, как изголодался по вечеринкам, небось на стенку тут лез от столь ограниченного общения... Это неприятно колет где-то в области груди, но Джарвис всегда жил разумом. И логично решает, что из двух зол выбирают меньшее. В этот раз он приглядит за Томасом, пояснит, как это все небезопасно до полного восстановления, а дальше... Выбор будет за самим Уэйном.
- Один раз. И я уйду сразу, как только устану от громкой музыки и толпы народа, - он вздыхает, показывая, что делает это и правда исключительно ради Томаса. И тому в дальнейшем придется хотя бы выслушать его советы. И он понятия не имеет, на что действительно подписывается.

Когда они подходят к дому какого-то братства, все уже выглядит так себе. По газону раскиданы рулоны туалетной бумаги, пластиковые стаканчики расставлены даже на ступенях, а какая-то девица в преступно короткой юбке пытается выудить что-то из-за кустов. Джарвис борется с первым горячим желанием развернуться и все же уйти, наплевав на свое обещание. Его сдерживает только то, что в этот момент Том опирается на его плечо рукой, чтобы подняться на крыльцо. Джарвис вздыхает и все же заходит в эту цитадель разврата, похоти и чревоугодия. Здесь громко играет музыка, но даже ее затмевает смех, какие-то выкрики, а от дыма начинает драть горло. Парень чувствует сладкий привкус и понимает, что раскуривают здесь далеко не обычные сигареты... Все именно так, как он себе и представлял. Только людей еще больше, чем в самой плохой фантазии.
- Я побуду...  Вон в том пустом углу, хорошо? - Джарвис собирается слиться, как только к ним начинают подтягиваться незнакомые люди. Он не будет мешать Уэйну, но и активно участвовать не собирается. Зато выбирает стратегическую точку, где сможет за ним присмотреть. Хлопает по плечу, молчаливо обещая, что не пропадет, а после старается исчезнуть из поля зрения чужого внимания. Какой-то заводила, что уже берет в оборот Тома, нарочито показательно смеется, благодарит "лигу задротов и ботанов за то, что вернули в лоно семьи Уэйна" и даже всучивает Джарвису стакан с каким-то напитком. Фирменный рецепт, просто промочить горло. Ему неловко отказываться, так что утрамбовывается он в углу с непонятным угощением и собственным недовольством. Долго он здесь не будет, надеется лишь, что Томас успеет к тому времени достаточно оторваться, чтобы тоже вернуться домой. А пока... Пока Эдвин неспешно попивает не такой уж и плохой коктейль, посматривая на местную публику. Из учебных мотивов, разумеется. Это интересно, наблюдать за поведением толпы. И он даже не сразу осознает, что и его самого как-то странно ведет. В голове становится пусто, взгляд стекленеет, и в какой-то момент Джарвис, не привыкший к подобным напиткам, совершенно теряет связь с реальностью. С ним кто-то говорил? Он что-то делал? Это ведь должно закончиться? И, желательно, как можно скорее...
[AVA]http://forumfiles.ru/files/0014/0d/06/81535.jpg[/AVA]

Отредактировано Edwin Jarvis (13.04.2017 13:36:41)

+3

15

Эдвин ожидаемо против походов по вечеринкам и сопротивляется. Но не так активно, как боялся Том, так что уже спустя десяток минут непримиримый противник увеселений повержен и начинает длительный сбор к вечернему променаду. Уэйн в это время заваливается на кровать и подкладывает руки под голову, давая несчастной конечности отдохнуть; сегодня им предстоит немало отплясывать, так что нужны силы. Между делом он лениво следит за взволнованным Джарвисом и время от времени даёт ему советы. Джемпер не надевай, галстук оставь, где взял, и эти мокасины давно просятся на свалку, к слову. Эд заметно раздосадован, но вскоре они сходятся на том, чтобы придержаться золотой середины между "разбитной гуляка" и "книжный червь", и Томас даже жертвует одну из новых рубашек в фонд помощи задротам, та все равно узка ему в плечах и талии, а на Эдвина подошла идеально.
Вскоре они вместе выбираются "в люди". Томас полон нетерпения и предвкушения. Он даже шагает быстрее, чем может, и не падает лишь благодаря поддержке соседа. Если бы не сдержанный англичанин под рукой, Уэйн бы уже бежал, катился и полз, подвывая от восторга. Но вместо этого заражается сдержанной чопорностью и ковыляет с достоинством, неся себя будто китайскую хрупкую вазу. С костылем он все ещё управляется не достаточно ловко, к тому же ощущает себя будто трёхногая собака, и только из-за Джарвиса все ещё не убежал спасаться в тёмном углу. Его раздираю противоречивые эмоции и бушуют в нем, жажда по гулянкам сменяется навязчивой социофобией, ему хочется бежать навстречу толпе и одновременно прочь от неё, и лишь парень рядом уравновешивает ту бурю, что сейчас царит внутри груди.
Впрочем, стоит попасть внутрь дома, как все сомнения мигом пропадают. Отступать некуда, его заметили - и вспомнили. Том почти не замечает, как тотчас оказывается в центре водоворота, попадает точно в сердцевину урагана. Лишь успевает рассеянно кивнуть сопровождающему на прощание - и с головой кидается в ностальгические вечера, полные громкой музыки, тупой болтовни и сплетен, глупых поступков и откровенно опасных трюков.
К концу вечера Том не помнит ни где его костыль, ни чем его так накурили. Лица стираются, превращаясь в яркую карусель. Он почти никого не узнает, но ему все равно беспричинно весело - возможно, из-за коктейля из спиртного и травки.
Тем не менее, вскоре он фокусируется на одиноком парне в углу комнаты - и больше не может оторвать от него взгляд. Тот кажется смутно знакомым, но Том никак не вспомнит его имени. Быть честным, он и своего не помнит, но от этого ему лишь веселее!
Сильно прихрамывая на недоделанную ногу, он целенаправленно ковыляет к выбранному юноше, хорошенько приняв для храбрости напоследок. Мир окончательно кренится и раскачивается, так что он почти не держится на ногах - и на плечи избранника почти падает. Хрипло смеется и выдыхает в его ухо:
- Вокруг тебя все светится, ты знал? - и без переходов предлагает:
- Пойдём в мою комнату, у меня есть одно громадное преимущество.
Том глупо хихикает сам себе. Крепче обнимает тонкие плечи, хватка у него даже под кайфом будь здоров. В бывшем тренированный спортсмен, Уэйн здоровее лося даже с перебитой ногой, даром что аристократ по крови.
Юноша под его рукой, кажется, не слишком сопротивляется. И Уэйн не теряет времени зря; ведёт его за собой, рассказывая по пути бессмысленные байки и в целом сверкая недалеким чувством юмора, однако в укуренном приходе всё кажется ему идеальным.
До общаги они бредут по темной улице, над ними разноцветно переливаются фонари. Том то и дело нюхает чужие волосы и притыкается носом за воротник, будто наркоман, что никак не может надышаться. Вокруг юноши, рассекая темноту, сверкает тусклый ореол мягкого тёплого света, который греет руки и щеки. Томас почти горит, когда прижимается к тонкому телу, цепляется сильнее пальцами, натягивает рубаху и то и дело ловит его за локоть. Хромать ему все тяжелее, поэтому он вынужден опираться на спутника лишь сильнее, но тот стоически выдерживает несмотря на внешнюю хрупкость. И светится все сильнее, почти фосфоресцирует в сгущающейся темноте, и Том пьяно смеется, целуя его у порога прямо в горячие губы без всякой задней мысли, пытаясь уловить частичку искрящегося света.

Наутро у него все болит. Шея, плечи, спина деревянные, будто он спал на земле. Голова гудит так, что Том не может открыть глаз, а когда пытается - у него из носа открывается соплетечение такой силы, что он едва может продохнуть.
В окна бьет предательски яркий свет. Он убивает его, плавит и делает лишь больнее. Во рту каша, и парень не может даже попросить убить его.
Под рукой что-то вяло копошится и сонно мычит. Кажется, у его соседа тоже неплохой отходняк, и только эта мысль не позволяет Уэйну умереть на этом самом месте. Он не может отойти, покуда не узрел похмельного ботана!
- Ммм? Мм. М! - невнятно зовет, силясь понять, в какой позе они вообще перепутались. Среди узлов из простыней и одеял ему необычайно душно и тесно, Том никак не разберёт, где его руки с ногами, а где уже не его. Отчаявшись справиться, он снова мычит, призывая волшебную силу соседа на помощь. Авось тот более вменяем этим утром и сумеет разобраться быстрее.

[AVA]http://forumfiles.ru/files/0014/0d/06/57887.jpg[/AVA]

+2

16

Все это не для Эдвина Джарвиса. Лектории, учебные корпуса, тихие библиотеки и редкие книги - вот то, без чего он не может. Что легко заменят все остальное. А после... После будет работа, о которой он мечтал. Помощь другим людям, научные труды и, возможно, даже открытия. Он не создан для вечеринок, больших доз алкоголя и, боже упаси, каких бы то ни было наркотиков. Он не курил, ни разу не напивался, не пробовал даже энергетиков. И от того неудивительно, что его уносит. Молниеносно и надолго. Даже странно, что не отключился сразу или не словил сильнейшее отравление. Но "приход" у него знатный. Или как там правильно это называется... Эдвину сейчас не до размышлений. Перед его глазами все плывет, люди превращаются в цветные пятна, а все звуки сливаются воедино, пугач и отталкивая своей какофонией. Джарвису очень хочется за что-нибудь зацепиться, чтобы вырваться из этого заколдованного места, но он не двигается, будто прикованный. Подсознательный страх не позволяет, крупицы сознания ждут помощи извне. И она появляется, пробиваясь через громкий гул отдаленно знакомым голосом.

Джарвис даже не поднимает лица, когда к нему обращаются. Он рад уже тому, что кто-то выделился из этой толпы, что кто-то выведет его отсюда, что просто будет рядом. И Эдвин послушно поднимается, вышагивая просто на автомате, стараясь не потерять из своего поля зрения спасительный силуэт. Он не сопротивляется, когда его то и дело одергивают. Останавливается, когда идущий рядом вдруг решает засунуть ему за шиворот. Кивает каким-то странным и нелогичным словам. О свете, тепле и сиянии. У самого Джарвиса вот-вот настанет черная дыра, которая поглотит и не подавится, поэтому он даже рад, что кто-то рядом еще способен рассмотреть некий свет. И он и сам цепляется за этого уникума, когда его зажимают у какой-то двери. Кажется, его целуют. Возможно, он даже отвечает. Но когда дверь распахивается, и Эдвин летит прямиком на кровать, темнота все же настигает. Вечеринка не задалась.

Утро впервые оказывается настолько недобрым. Джарвис просыпается с ужасной головной болью, у него в горле все дерет, тело отказывается долгое время шевелиться, а поясница и все, что ниже, пульсируют в огне. Эдвин не может встать на пары, одна только мысль о том, чтобы оказаться на улице, в ярком солнечном свете, вызывает приступ тошноты. Он тихо стонет, старается хотя бы сползти на пол, когда осознает, что запутался. Эдвин оказывается сплетен в тугой клубок с Томасом, и выбраться становится непростой задачей... Сосед рядом тоже просыпается и дает ценные советы странным набором букв. Или все же просит помощи? Эдвин пока не готов к расшифровкам, зато принимается неспешно и планомерно доставать себя из кровати. Когда он скатывается голой задницей на холодный пол, он почти счастлив. Когда находит в себе силы добраться до ванной и засунуть голову под холодный душ,  ему кажется, что он попал в рай. Черепная коробка все так же гудит, а некоторые части тела отзываются непривычной тупой болью, но Джарвис находит в себе силы набрать воды в стакан и принести страждущему. Он не помнит, как прошёл и тем более закончился вечер, но судя по всему, Эдвин не справился со своей ролью... Так что он мог хотя бы облегчить чужие страдания. Тем более, Том так тянулся за живительной влагой...

Джарвис перенимает стакан назад, разворачивается и собирается повторно охладить себя в душе, но... Он оборачивается через плечо и скользит взглядом по оголенному торсу соседа. Думает. Опускает взгляд, и картина повторяется. Эдвин зависает совсем ненадолго, он уверен в своих принципах и в том, что вчерашний вечер максимум мог претендовать на самый быстрый "отруб" из-за одного коктейля, и все же... Он прячется в ванной. И несмотря на то, как ему тяжко, он умудряется привести себя в порядок. Ну а после... Идти на занятие в подобном виде он себе не позволит, но и вернуться в смятую постель тоже не может. Он окукливается на неудобном стуле у своего рабочего стола и какое-то время терроризирует Томаса взглядом. Но тому слишком плохо, чтобы он разгадал чужие визуальные послания. И Эдвин заводит тот самый разговор, который можно назвать "а это точно не подождет?".
- Мы должны вернуть кровати. И, знаешь, с вечеринками... Тебе больше не стоит так увлекаться. Не с твоей ногой, - Эдвин еще хочет добавить про ногу, ответственность и приоритеты, но всего за пару фраз утомлен от самого себя. Он притихает и упирается подбородком в колени, которые прижал к груди. Ему жутко неудобно так сидеть, но вряд ли можно придумать более закрытую позу. Хотя Эдвин и не особо в полной мере осознает, почему вдруг захлопывается. Что-то бродит на краю сознания, просто он пока не в состоянии поймать это за хвост. И, быть откровенным, побаивается это сделать. Кто знает, какие сюрпризы приберегло собственное подсознание, ответственное за порой такие неподходящие эмоции?
[AVA]http://forumfiles.ru/files/0014/0d/06/81535.jpg[/AVA]

Отредактировано Edwin Jarvis (13.04.2017 13:36:53)

+3

17

Джарвис тоже просыпается, но совершенно не спешит помочь Томасу разобраться во всем. Мышонок методично распутывается из простыней и одеял с подушками, а после выскальзывает из постели. Судя по глухому шлепку - точно голой задницей на пол. Том хихикает, но после стонет от разрывающей боли в голове, после чего решает больше не рисковать - и тихо-мирно дожидается возвращения соседа. Тот несёт ему целый стаканчик с "живой водой", и Уэйн понемногу воскресает, вылакав всю имеющуюся жидкость из тары.
- Ох, как мне плохо.. Навык ночных тусовок потерян!
Томас старается шутить. Эд держит дистанцию и в очень несчастной позе восседает на стуле, слишком далеко, чтобы можно было дотянуться и потрогать, хлопнуть, погладить.. Том нервно облизывает губы, ощущая физическую потребность его погладить. С каких пор это ему столь жизненно необходимо?

Его все ещё мучает похмелье, поэтому парень стонет повторно. Ему вообще приходится повторять это регулярно, ко всему прочему Джарвис пустился в очередные лекции, что совершенно не облегчало мигрень. А ведь раньше Том мог недели напролёт тусоваться с прочими идиотами и ни разу не захворать! Эти три месяца в гипсе попросту сломали его. Он ощущал себя, будто дитя, что заново учится ходить, читать или разговаривать. Неужели и к вечеринкам придётся заново привыкать? Томас испытывает священный ужас при этой мысли и беспокойно возится в кровати, силясь приподняться на локте.
- Что ты там бормочешь? - недовольно отмахивается. Ему не нравится, что Эд уже одет и сидит так далеко. Протягивая руку, Томас хрипло требует: - Иди сюда.
Неужели Эд боится, тут же спрашивает сам у себя. Что вчера случилось. Почему они оказались там, где оказались, в том, в чем оказались, точнее, без ничего и спутанные в одной кровати и непонятных позах, и ко всему все здесь пропахло сладковатым привкусом травки и удушливым потом двух разгоряченных тел. У него нет ответов на эти вопросы, но глядя в строгое лицо  такого правильного "мышонка" Том и помыслить о дурном не смеет. Нет. Умничка Джарвис наверняка все контролировал, ничего дурного попросту не могло случиться.

Подтягиваясь на локтях к краю кровати, чтобы быть хоть немного ближе, Том трёт сморщенный лоб кончиками пальцев:
- Ты не помнишь, где мой костыль? Мне сегодня на лекции, к тому же у нас закончилась еда и я подумывал смотаться в город в один из крупных торговых центров, чтобы набрать снеди...
Под уставшим, тусклым взглядом соседа Томас понемногу стихает, а после и скисает. Ему казалось, что между ними все наладилось, но теперь они будто вновь в начале учебного года, невозможно далёкие и запредельно чужие.. Это безумно злит и расстраивает его, так что Том хмурится и стискивает кулаки.
- Почему ты не говоришь со мной? Что-то случилось? Эд!
Он старается не повышать голоса, но все же повышает, потому что нервничает. Даже пытается сесть в постели, обнаженный и оттого кажущийся беззащитным, но в своём раздражении не замечающий этого.
- Эд, - снова требует и протягивает ладонь. - Я думал, все хорошо? Почему ты сидишь там?
Мгновение ничего не происходит. Между ними звенящая пропасть из тишины и недомолвок. Томас рывком поднимается на непослушные ноги и опасно балансирует, поджав одну под себя. Того и гляди сейчас рухнет. Но его это не пугает. Ему нужно, необходимо знать, что стряслось с мышонком и что теперь с этим делать!
- Тебя кто-то обидел вчера? Тебя напугала громкая музыка и большая компания? Ты.. Злишься на меня?
Том в неловких прыжках силится добраться до оппонента. Судя по лицу того, он уже и сам не рад, но все же держится - видимо, на одном английском упрямстве, будь оно неладно! Что ж. Ничего. Ещё пара усилий - и он на месте.

Все же спотыкаясь, Томас почти падает, но вовремя находит руки Джарвиса и удерживает равновесие. Теперь они совсем рядом, очень близко, так что он слышит короткое и быстрое дыхание соседа, замечает наконец испуганные выдохи и уставший взгляд. Да что не так, черт подери! Неужто его так напугала вечеринка?
Все вокруг сереет, теряет цвет. Когда Эдвин такой, тусклый, совершенно не светится, весь мир блекнет вместе с ним. Уэйн ощущает острый укол жалости и испуга, а потому прижимается лишь ближе, будто боится его отпустить и упасть, страшится потерять надежную опору. И все это совсем не из-за ноги, все это взаправду. Просто он должен быть его, должен быть с ним, и точка.
- Прости, прости! Что бы я не сделал, что бы тебя не уязвило и не напугало, - торопливо бормочет, почти прижимаясь взмокшим лбом ко лбу соседа. - Я все исправлю, клянусь. Только дай мне шанс. Никаких больше вечеринок, хочешь? Никакого шума, никаких громких посиделок, хочешь? Скажи мне, я все сделаю!
В порыве он многое обещал девчонкам, которые хотели слышать что-то горячее и заводящее, когда сидели на его коленях. Он бы мастером сладких речей и пылких обещаний. Но ещё никогда не был так искренен. И сам бы испугался подобных откровений, пожалуй, пошёл бы на попятную, да никаких не мог оторваться от его горячих ладоней и отвести взгляда от бледных, словно бы бесцветных глаз. Обидеть его, испугать, потерять казалось невыносимым испытанием! Нет, нет, только не это. Они должны всегда быть вместе, теперь Том это понимал. Так что готов был в окно прыгнуть по одному лишь тихому слову.., но Джарвис продолжал устало молчать, и это убивало пострашнее проглоченного яда.

[AVA]http://forumfiles.ru/files/0014/0d/06/57887.jpg[/AVA]

+3

18

Эдвин ко всему этому не готов. Совершенно. Похмелье, возможные крупные ошибки и пропуски занятий из-за слишком бурной вечеринки. Он искренне жалеет, что Томасу удалось его уговорить, ведь прекрасно знал, что ничем хорошим это просто не кончится. Все это за пределами его мира. Шумные и пьяные люди, доступные девушки, въевшийся в одежду запах травки, обжигающий горло алкоголь и беспорядочные связи. И он совершенно не хочет пускать все это в свой обособленный и такой привычный уют. Но оно всегда рядом, потому что... Потому что Томас. Это он живет там, где веселятся 24/7 без перерыва, где забываются целые недели и можно смотреть на окружающее тебя через пелену угара и опьянения. И пока Уэйн так опасно рядом, таким разным мирам приходится соприкасаться. Эдвин подсознательно чувствует, что им не стоит продолжать так плотно общаться, что нужно вновь найти ту самую дистанцию, иначе они оба могут пожалеть, это все может привести к конфликтам и... Джарвис прерывисто выдыхает и замирает из-за голоса Томаса. Тот стонет, зовет, протягивает руку и вновь говорит, говорит. Эдвин отводит взгляд и закрывается лишь больше. Чужая нагота слишком напоминает о собственной, намекает на то, что ночь прошла не без неожиданностей, и ему нестерпимо хочется вообще исчезнуть из комнаты. Это очень иррациональное желание, особенно для уравновешенного и спокойного англичанина. И он бы так и поступил, но Томас вдруг встает и умудряется даже удержаться на одной ноге. Подавляя желание вскочить и помочь ему, Джарвис умудряется утрамбоваться в кресло еще глубже. Но уже через мгновение они снова так близко, что парень невольно замирает и смотрит напряженным взглядом.

Джарвис совсем не ждет от Уйэна таких горячих речей. И уж тем более столь искренней заинтересованности в возможной чужой агрессии. Обидеть Эдвина очень и очень сложно, но вот испугать, как оказалось - почти легко. Он долго молчит, сам не понимая, отчего не может связать двух слов. Смутно догадывается, что дело совсем не в вечеринке, а в ее последствиях. Они же оба не дети, чтобы не осознавать, что действительно произошло нечто из ряда вон. Память подводит их обоих, но не количество косвенных улик нельзя просто игнорировать. И Джарвису просто хочется спрятаться. Скрыться подальше от стыда и уязвленного чувство собственного достоинства. Но вместо этого он вдруг хмурится и выдает порывисто: "Хочу", а после поджимает губы. Да, он хочет, чтобы мир гулянок оказался как можно дальше. Хочет чувствовать себя в безопасности рядом с Томасом. И он опасается оказаться еще хоть раз в столь слабом положении, когда не отвечаешь за себя и свои поступки. Уэйн его не обидел, Уэйн его не задел, он просто делал так, как привык. Это Эдвин оплошал. И он не был уверен, что не поддастся умелым речам Томаса снова. Поэтому хватается за этот шанс. Хотя и не верит в искренность сказанных слов.

- Я не пойду больше туда, - все же выдавливает из себя через пару минут молчания. Он теребит длинные рукава кофты, а после как-то устало вздыхает. Сразу понятно - сдался. Пожалуй, он и правда как все. Никто ведь не устоит перед обаянием Томаса Уэйна, верно? Все развесят уши...- И верни кровати. Спать так...неловко... И...
Что "и" он не договаривает. Только краснеет до кончиков ушей и прячет нос в сложенных лодочкой руках. Томас проженный в подобных ситуациях, ему не надо ничего пояснять. В конце концов, не так просто он чувствует себя таким виноватым. Кто знает, чего еще не помнит мозг после первых загула и похмелья...

[AVA]http://forumfiles.ru/files/0014/0d/06/81535.jpg[/AVA]

+4

19

Конечно же, Томас не ждет, что Эд в самом деле согласится. Но - ожидает этого. Сосед напуган, растерян и опечален, и сейчас наверняка мечтает лишь об одном: чтобы все это закончилось и никогда больше не повторилось.
Уэйн мягко улыбается и согласно кивает. Конечно, он сдержит свое обещание. По крайней мере, воздержится от загулов на некоторое время, чтобы Джарвис сумел вернуться в норму. А после - как знать, на что сосед еще согласится в пылу совместных приключений?
Том уверен, что это не продлится долго. Просто хочет, чтобы мышонок перестал прятаться в углу и  нервно поджимать губы, боясь проронить лишний звук. И утешить его импульсивным обещанием кажется отличным выходом.. Впрочем, Томас заблуждается. И пока что сам не догадывается, что в самом деле связывает себя данным обещанием по рукам и ногам. Пока что ничем страшным это "хочешь - хочу" ему не кажется, но чуть позже он осознает, что по какой-то загадочной причине просто не может нарушить данное слово, а Эд не спешит кидаться в новый омут с головой..

И с тех пор все изменится.
Они станут вместе всерьез ботать по вечерам, даже ввяжутся в пару кружков по учебным интересам; Том продолжит прогуливать лекции, но некоторые все же станет посещать, а иногда под грозным взглядом соседа - даже готовиться к экзаменам. Учеба будет даваться ему шутливо и легко, без особых энергозатрат, но с помощью Джарвиса он быстро выбьется в десятку лидеров, побив рекорд своего отца. Вместе они наладят студенческий быт и учебу, заведут кучу привычек и притрутся к странностям друг друга, их общая кровать останется, где стояла, а еще появится сотня мелочей, что так приятно делать сообща. Все это плотно войдет в их обиход, так что окажется даже странным, когда отгремят следующие два года - и на носу замаячит выпускной. Привыкший жить именно так и именно здесь Томас будет очень удивлен грядущим изменениям, от которых будет никуда не деться, но пока..

Пока - они стоят здесь, первогодка и третьекурсник, среди разбросанных с вечера вещей и близ сбитой постели, все еще чуть хмельные после безумной вечеринки, и Уэйн божится самыми страшными клятвами в том, что все сделает, лишь бы заслужить доверие и прощение соседа. Усердно сжимает его озябшие ладони в пальцах, трясет за руки и неловко покачивается на одной ноге, поджав больную под себя. И Эдвин верит ему, понемногу расслабляется и вот, наконец. даже позволяет себе неловкую улыбку - и серый этим утром мир расцветает причудливыми цветами вместе с улыбкой этого серого, невзрачного юноши.

Продолжение следует...

[AVA]http://forumfiles.ru/files/0014/0d/06/57887.jpg[/AVA]

Отредактировано Thomas Wayne (Вчера 11:44:04)

+2


Вы здесь » Marvel & DC: School's Out » Сбывшееся » [Сентябрь 2002] Study hard and dance


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC