Вверх страницы
Вниз страницы

Marvel & DC: School's Out

Объявление

ИНФОРМАЦИОННОЕ

Добро пожаловать в кроссоверную вселенную Marvel и DC, где большинство персонажей все еще являются подростками!
В игре: 15-28 мая 2017 года [календарь событий].
К сведению местных жителей:
• Вот уже почти полгода ровно в полдень и в полночь в городе на 5 минут пропадает вся связь: не работают телефоны, Интернет, телевидение и пр. Продолжает работать лишь местная радиостанция. Причина до сих пор не найдена.
• В Смоллвилле нарастает волна антимутантских волнений. Обстановка в городе нестабильна. Подробнее...
• Полиция продолжает регистрировать случаи пропажи людей; теперь пропадают не только дети, но и взрослые.
• Отдельным поводом для беспокойства становятся крысы, которых слишком часто начинают замечать на улицах города.


01.01.18 С Новым годом!
ПОЛЕЗНЫЕ ССЫЛКИ


ПОСТ НЕДЕЛИ

...Сам Питер не спешил возмущаться или показательно отворачиваться от той, кто теперь потерял всякое сходство с Прайд. Очень хотелось уточнить, давно ли она сменила форму болельщицы или этот стиль теперь выражает всеобщую школьную боль по поводу их школьной сборной, для которой цвета траура подойдут как нельзя кстати. Но у них как-то не задалось с самого начала, а хоть и резонный, но провокационный вопрос мог лишь усугубить ситуацию, хотя казалось – куда уж дальше? Так что лучше было бы и правда оставить юную леди с ее драконами или Средиземьем, тем более что Питер славился своим умением заспойлерить что угодно и кому угодно."
>>>читать пост<<<
СУПЕР-МАЛЬЧИК МЕСЯЦА



Clark Kent

БАННЕРЫ


LYL Красная зона

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marvel & DC: School's Out » Сбывшееся » [05/08/16] Кeep on pretending


[05/08/16] Кeep on pretending

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

http://38.media.tumblr.com/ec643610f12898d679b9745258afa2c4/tumblr_no8hrfqclt1t67smgo2_500.gif

Название: Кeep on pretending
Участники: Barney Barton, Lillian Isley
Время и место: Смоллвилль и окрестности
Краткое описание: чем ближе Пэм узнает Барни, тем больше проблем у них возникает. То, что парень тщательно скрывал о себе, так или иначе выплывает наружу, и та идиллия, что они выстроили вокруг себя за пару месяцев, начинает трещать по швам.

+2

2

У Барни был четкий план на жизнь. Несмотря на прошлое. Несмотря на цирковое настоящее. У него было куча планов. И, главное, сил и желания их осуществлять. Он шаг за шагом шел к цели. Хотя и не знал, где ее достигнет. Где сможет остановиться. И сказать - отсюда начнется новая жизнь. Никаких переездов. Никакого цирка и холодных трейлеров. Ничего противозаконного и опасного. Это все остается в прошлом. Он плотно закрывает дверь. И забывает, как страшный сон.
В планах это всегда было - потом. Чуть позже. В другом городе. В другое время года. Когда будет больше денег. А потом он постучал в дверь антиквара. И с тех пор прошло два месяца. Кто-то скажет всего. Но для такого, как Бартон - уже. И дело даже не в том, что это его первые отношения. Или самое долгое общение с одной и той же девушкой. Нет. Он просто понимает, что открыл ту самую дверь. Ну или это сделала Пэм... Как ни крути. Но он готов остановится. Без отговорок и прочей ерунды. Смоллвилль наверняка не самый лучший выбор. Но здесь была Айсли. И это все решало.

Барни приподнимается на локте. Смотрит заспанным взглядом на спящую рядом девушку. И чувствует, что совершенно тупо улыбается. Интеллекта в лице сейчас ни на грамм. Но его никто не видит. Так что он может любоваться, сколько вздумается. Скользить взглядом по чуть приоткрытым губам. По оголенным плечам и мерно вздымающейся груди, с которой так услужливо соскользнуло одеяло. Касаться огненно-рыжих в утреннем солнце волос. Прислушиваться к дыханию. И ощущать себя буквально пьяным. От одного только воспоминания о прошлой ночи. Не так. Об их первой совместной ночи. У Бартона даже в мыслях не поворачивается подумать об этом в привычном быдлятском стиле. Внутри все приятно сжимается. И ему так хочется спросить, в порядке ли Пэм. Все ли хорошо. И как она себя чувствует. Но будить ее просто грешно. Он просто подпирает голову ладонью. И продолжает перебирать огненные пряди.

За два месяца произошло чертовски много. Даже Барни не особо поспевал. Только вчера случился первый поцелуй. Через неделю Клинт набивает рот на семейном ужине. Через две они с мистером Айсли попивают холодное пиво на крыльце после последнего собранного стеллажа. Через три про Пэм знает весь цирк, хотя Барни держал язык за зубами. Через пять они на выгуле в кино с братом и его дружком Рэми. Через шесть Бартон знает дом Айсли, как облупленный, а диван заменяет трейлер. Через семь отец Пэм впервые оставляет дочь на Бартона, уезжая в короткую командировку. Через восемь он просыпается со своей девушкой в одной постели. И впервые за свою жизнь может сказать, что в конкретно данный момент абсолютно счастлив. Без всяких "но". Без задних мыслей. Состояние совершенного покоя приходит раньше, чем он мог представить. Жаль, что длится не так долго...

- Доброе утро, - спокойный мужской голос из-за приоткрытой двери. Бартон улыбается и кивает стоящему на пороге мистеру Айсли. Непринужденно отвечает - "Доброе". Поправляет одеяло на Пэм и притягивает к себе, притыкаясь носом в теплые волосы. Он не думает, действует на эмоциях. И когда замечает взгляд Пэм, тихо улыбается.
- Эй... - мягко зовет. Поглаживает по щеке ладонью. Быстро целует и собирается дать им обоим хорошенько поваляться. Инстинкт самосохранения еще молчит. Бартон даже забывает, что должен был до рассвета уйти на диван. Но это понимание, как и осознание, что только что произошло, приходит с опозданием. Бартон замирает. Бледнеет. И резко садится в кровати, ошалелым взглядом смотря на дверной проем. Ну, бл...

Барни чувствует волнение Пэм. Но успокоить вряд ли выйдет. Он смотрит виноватым взглядом. И обвиняюще тыкает пальцем в сторону двери. Будто это она во всем виновата. Им стоило запереть ее. Но это последнее, о чем они вчера вообще могли бы задуматься...
- Твой отец... - все же выдавливает, взъерошивая и так растрепанные волосы. - Заходил... Кажется, он звал на завтрак. И я пожелал ему доброго утра.
Новость явно не для первого подобного утра. Но у них и так все не совсем по общим канонам вышло. И раз они пока не слышат звука затвора антикварного ружья, не все потеряно. Хотя Бартон понятия не имеет, что нужно делать и говорить. Как это вообще обсудить с отцом твоей девушки? Оно вообще надо? Или... Может, просто в окно? Но это слишком простой выход. А Барни легких путей не ищет.
- Я с ним поговорю, - решительно заявляет. И тут, словно вспомнив, что не так хотел все начать, все же уточняет. - Ты как? Все хорошо?
Бартон портит их первое пробуждение. И впервые за эти два месяца, да и всю свою жизнь, выглядит беспомощным. Как сказала однажды Пэм - как большой брошенный щенок. Сравнение так себе. Но Барни понимает, что сейчас недалеко от истины. А так быть не должно. Это Пэм тут требуется забота и внимание. Поэтому Барни отрывисто выдыхает. Падает обратно на подушки. Обнимает Пэм за плечи и заставляет устроиться на своей груди. Что уж теперь? С отцом все равно предстоит беседа. Впереди сутки неловкости. Так что они вполне могут урвать себе пару минут перед началом такого дня.

Отредактировано Barney Barton (03.02.2016 22:36:35)

+3

3

Они уже не первый раз ночуют в одной кровати, хотя Барни и облюбовал диванчик на первом этаже (по подсказке отца). Иногда Пэм казалось, что когда он остаётся один внизу, то похож на наказанного грустного щенка, которого оставили одного в темноте в большой комнате. Ну или он бравый сторожевой пёс, охраняющий подступы к дому. Как ни крути, любая собака рано или поздно оказывается в хозяйской постели, так произошло и с ним.
В первый раз они просто заболтались и не могли оторваться друг от друга до утра, так и заночевали. Один раз Пэм мёрзла и отвратительно себя чувствовала, так что Барни просидел с ней всю ночь. Потом из редких случаев сложилась традиция, и вот они уже не могли уснуть, не обнявшись покрепче; только одно было неизменно - под утро Барни всегда уходил к себе вниз, там же домочадцы и встречались поутру, будто и не было этих странных совместных ночей, когда они смирно лежали рядом и крепко прижимались друг к другу, будто замерзающие на лютом морозе в постапокалиптических развалинах двое последних выживших.
К их чести, эти ночи ничем не заканчивались. Но даже так - они хранили свою тайну. Уилл наверняка был не в курсе их маленького секрета, или по крайней мере ребята так наивно полагали, а потому продолжали играть в свою игру: как только дом погружался в темноту, Барни украдкой пробирался в постель "хозяйки", а наутро тайком убегал на свой жёсткий холодный диван. Так было всегда.
А вчера он остался насовсем. И не ушёл утром. Открывая глаза, Пэм первым делом улыбается, видя заросшую физиономию и думая, что нужно бы однажды хорошенько его остричь и обрить. И лишь после удивляется: как, он все ещё здесь?
- Разве ты не должен.. - сонно бормочет, но быстро стихает в крепких руках. Какая, к черту, разница, должен ли был Барни уйти или не должен? Теперь это была ИХ постель, и ничто не могло изменить этого факта.
Прикусывая губу, Пэм жмурится. Несмотря на то, что у неё были все шансы умереть этой ночью, ничего страшного не случилось. Более того, она ощущала себя просто великолепно. И не жалела ни об одной единой секундочке. Потому что все было правильно, к этому давно шло и получилось самым естественным образом. Она не была ребёнком и давно была готова, и в последнее время уже даже не сомневалась, что это будет именно так и именно с ним.

В отличии от неё, похоже, Барни не так спокоен и умиротворён. Он вдруг резко садится в кровати и взволнованно тыкает пальцем в дверь. Пэм приподнимается на локте и, придерживая одеяло на груди, протягивает ладонь, чтобы погладить его по щеке.
- Эй.., - повторяет за ним и успокаивающе треплет по плечу. - Ну чего ты? Иди сюда.
Поначалу кажется, будто Бартон только сейчас сообразил, где находится и как провёл эту ночь. Что нарушил привычный порядок вещей. И теперь взволнован, не зная, как это исправить. Рыжей требуется время, чтобы осознать то, что волнует парня. К тому времени она уже успевает снова устроиться в его объятиях и пригреться у тёплого бока. Сперва Пэм медлит, опешив от такой новости и пытаясь подобрать слова, но после лишь пожимает плечами и решительно выдыхает.
- Он и так все знал, я уверена. Не бери в голову.
На самом деле ей и самой жутко неловко. Они столько времени прятались и таились, изображая приличную подростковую дружбу. И в первую же совместную ночь так нещадно спалились! Само провидение, не иначе. Но раз отец ещё час назад не вытряс их из кровати, значит, все в пределах нормы. Конечно, это не означает, что им стоит испытывать родительское терпение, так что Пэм приподнимается первой.
- Все хорошо, не переживай, - благодарно улыбается. - Но мне нужно заняться утренними процедурами. А ты постарайся не попадаться отцу на глаза.
Ей не кажется, что говорит с Уиллом сейчас хорошая идея. Но как-то так повелось с самого начала, что отец со всей душой отнёсся к абсолютно чужому парню, пустил в дом, посадил за общий стол, доверил собственную дочь. Навряд ли сейчас может случиться что-то плохое. Иногда Пэм думает, что Уилл любит Барни как родного; просто встретил однажды и породнился, такое нечасто встретишь в повседневку. И кто знает, встретились бы они с парнем вообще, если бы не её отец.
Спуская ноги с кровати, Пэм торопливо подхватывает ночнушку и быстренько одевается, застенчиво уползая в ванную комнату приводить себя в порядок. К сожалению, многие обычные вещи ей не доступны: поваляться в кровати подольше, накрываться с головой одеялом или бродить на улице всю ночь, тусуясь с друзьями. То, что многим казалось естественным, для неё было табу. Есть сладости горстями, пить холодные коктейли или прыгать с разбегу в озеро. Это она не могла. Но зато, как оказалось, могла ночь прожить без своего баллона до самого утра, при этом пару часов занимаясь самой активной физкультурой.
Физкультурой.
Пэм хихикает себе под нос и берётся за зубную щётку. Дайте ей сил, чтобы уложить все эти эмоции внутри себя и не сгореть от бурной мешанины стыда, радости и щемящей нежности.

Когда она выходит из ванной, Барни уже целомудренно покинул место преступления. Это правильно, ему и самому не помешало бы привести себя в порядок. Вспоминая помятую моську парня, Пэм торопливо перестилает кровать и спускается вниз. Звуков борьбы в доме нет, значит мужчины все ещё не поубивали друг друга. Да и зачем бы им, в самом деле? Она на самом деле не думает, что они могут, просто заражена волнением Барни.
Отец уже успел приготовить зажаристую яичницу, Пэм остаётся доделать тосты и навернуть немного зелени. "За стол!" - совсем привычно зовет домочадцев, а после они все играют в игру "ничего не случилось", правила у которой очень расплывчатые и ошибиться можно в любой момент. Впрочем, похоже, на столом одни знатоки, все блефуют уверенно и ни в чем не горят, так что завтрак заканчивается на позитивной ноте.
После Пэм собирает небольшой обед для Барни и несколько мусорных мешков, чтобы он вынес их по дороге на работу. Вряд ли цирк можно считать полноценной работой, но пока это все, что у них есть.
- Отец обещал побыть сегодня дома, - выходя на крыльцо провожать парня, Пэм внимательно следит за тем, как он оделся, и поправляет сбитый на бок воротник. - Не задерживайся вечером и приводи Клинта, идёт?
Она любит этого глупого мальчишку тоже, хотя они погодки. Но сейчас ей кажется, что между ними пропасть десятилетия, и она ему - ни много, ни мало - мамочка. Это в крови девочек, заботиться и тревожиться о "детях", пускай даже не своих.
- Хорошего тебе дня, - серьезно напутствует и быстро чмокает в небритую щеку. Запоздало хмурится; она точно купит ему бритвенный станок.

+4

4

Барни совсем не уверен, что мистер Айсли действительно обо всем знал. Вряд ли каждый отец считает, что любой ухаживающий за его дочерью парень иногда наведывается в ее кровать. И что все в полном порядке, никаких проблем. Тут скорее стоит радоваться, что тебя еще не вытряхнули в окно. Хотя было желание сигануть туда, не дожидаясь. Но он уже решил для себя. Если его постараются выставить за дверь – он постарается доказать, что относится ко всему серьезно. Для Барни это будет не просто. Но сложные задачи никогда его не пугали. Поговорить по-мужски, в его понимании раньше, означало дать волю кулакам. Сейчас же ему явно придется выкручиваться иначе. Хотя разговоры никогда не были его сильной стороной. Но все случается в первый раз. Сомневаться в этой истине теперь не приходилось. Но это все после. Пэм не впадает в панику. Не пытается убедить его бежать в трусах через весь город, спасаясь бегством. И пусть в глазах мелькает беспокойство, она уверена в своих словах. А Бартон доверяет своей девочке.
- Проще простого. Именно этим я и собирался заниматься все утро, - честно признается Барни. Он и правда еще не готов попадаться на глаза родителю. Он проявит все чудеса изобретательности. Но столкнутся они нос к носу только сразу втроем. И это не попытка прикрыть свою задницу. Скорее, решение сразу показать, что они вместе. Да, во всех планах. И нет, не собираются больше скрывать. Отцу придется смириться. Потому что отказываться от хозяйки Барни не намерен. Даже если сам прямо сейчас бежит вниз по лестнице, прячась в туалете на первом этаже. Это тоже его место, почти личное. Здесь вторая зубная щетка. И даже висит на крючке запасная футболка. А теперь, как оказалось, это еще отличное место, чтобы затаиться. Вся его бравада сходит на нет. Буквально за пару мгновений. Как только он слышит, как мистер Айсли ставит на плиту чайник. Ждет на завтрак. Хладнокровно и сдержанно. Вот это мужик. Вот это стальные яйца. Даже Бартону есть, чему поучиться. И он уж точно не может ударить в грязь лицом. Хотя с удовольствием отсиделся бы до самого ухода. Но он все же приводит себя в относительный порядок. И заявляется на кухню аккурат в тот момент, когда Пэм, как ни в чем не бывало, требовательно созывает домочадцев – «За стол!». Вот чему стоило поучиться у этой семьи – так это выдержке. И Барни просто не может отставать. Он вновь кивает мужчине. И садится за стол. Понеслась.

Все время завтрака у Бартона идеально прямая спина. Он почти не смотрит на Пэм. И тем более на ее отца. И понятия не имеет, почему при этом у них выходит диалог. Мистер Айсли чуть более сдержан, чем обычно. На этом все. Утро как утро. Или все так отлично играют свои роли. Но, как ни крути, Барни благодарен. И мужчине. И своей девочке. Семейный скандал явно бы не закончился ничем хорошим. И ничего не изменил. Так что все пришли к молчаливому соглашению. По крайней мере, так кажется сейчас. И если вечером на двери не обнаружатся дополнительные замки, значит, все действительно именно так, как сказала Пэми. И можно было смело выдохнуть. Как-нибудь. Через пару дней.
Всего через час все будто становится на свои места. Мистер Айсли желает удачного дня. Пэми возится на кухне и занимается хозяйством. Бартон перед уходом успевает заменить в кладовке лампочку.  Быт в этом доме устаканивается вообще по щелчку пальца. И за это парень любит семейство отдельной строкой. А вот Пэми на руках готов носить за то, как она его провожает. Вручает обед. Обязательно мусорные мешки. Поправляет все, что, по ее мнению, лежит/сидит/висит неправильно. Целует в небритую щеку. И говорит чертовски милые вещи. В такой момент его посещают совсем непривычные мысли. Что он любит эту девушку. И что теперь понимает, почему люди заводят семьи. Правда. Он впервые понимает, что действительно означает дом. И из него очень тяжело уходить. Тем более, в другое место. Еще более чужое, чем обычно. И где ты - тоже уже чужой.

В цирке теперь все иначе. Бартон перестает быть своим. У него свежая одежда. Сытый и довольный вид. Есть свой угол и построенный на стороне быт. Цирковые стараются его избегать. Руководство откровенно недовольно. Лучшие щипачи в команде перестали выполнять норму. И все чаще Барни приходится докладывать деньги из накопленных. А этим недоволен уже он сам. Теперь деньги ему позарез необходимы. Он нашел город, в котором останется. Он нашел девушку, с которой хочет быть. И оказаться без гроша в кармане не собирается. Хотя снова идти на дело не хочется. Ему никогда это не нравилось. А теперь – тем более. Ему хочется завязать. Но ему все еще некуда уходить. Некуда забирать брата. И только поэтому Бартон огрызается: «Через пару дней все принесу». Как только он накопит еще деньжат, он пошлет всех к черту. Ноги его больше в этом цирке не будет. А пока… А пока он привычно берет лопату и идет к клеткам с животными. После – на общую кухню, лук заждался. Обязательные репетиции тоже никто не отменял. На вечерний променад с Клинтом Бартон идет злым и раздраженным. И только когда они оказываются на знакомом крыльце, он будто меняется. Перестает хмуриться. Исчезает усталость и настороженность. Таким Барни видят только здесь. Из цирковых об искренней улыбке брата знает только Клинт. Можно назвать это маленькой семейной тайной. Потому что Бартон подсознательно считает этих людей уже своими. И рад тому, что они с Клинтом больше не одни на всем этом долбаном свете.

Проходит пару дней. Барни теперь каждое утро просыпается на своем законном месте. Со своей девочкой в руках. Мистер Айсли молчаливо дает свое разрешение. И кажется, что дальше будет только лучше. И если бы не деньги, что он не донес в общаг, его бы вообще ничего больше не волновало. Но Бартону так хочется поскорее отделаться от этого груза, что он теряет бдительность. Никогда нельзя выходить на дело три-четыре дня подряд. Никогда. Это непреложный закон. Но парень живет уже в другой жизни. Он уже построил свой собственный дом для него, Пэм и Клинта. Его не могли держать в прошлом старые должки. Ему хотелось слишком быстро с ними рассчитаться. Тем более, всего одна ходка. И он больше никогда не потянется к чужому кошельку.
- И что у нас на ужин? – Бартон стоит уже на пороге. Но ему чертовски не хочется уходить. В одной руке уже привычно лежит контейнер с обедом. Другой он обнимает свою девочку и быстро целует, пока отец на втором этаже. – Еще разок. И я пойду. Серьезно! Нет, это не разок… Ну все, все!
Бартон смеется и уворачивается от шлепка по голове. Подмигивает своей рыжей и скатывается по ступенькам вниз. Берет обещание дождаться его вечером и не садится за стол. И вообще дождаться – не переутомляться, быть полной сил к отбою… Ему вслед летит скомканная салфетка. Но улыбка хозяйки красноречивее ее попытке возмутиться. Так что Барни самодовольно усмехается. И только после этого окончательно уходит, держа привычную дорогу обратно к цирку. Он думает справиться сегодня особо быстро. Внутри все нетерпеливо дрожит. Последний выход на дело. Последнее воровство в его жизни. Он этого слишком долго ждал. И кто же знал, что он слишком торопил события?
Бартон всегда возвращался не позже восьми. Только в редкие вечера выступлений пробирался в уже спящий дом. Но сегодня он пропустил ужин. Не пришел и к традиционным посиделкам с отцом за шахматной доской. Такую привычку они завели около месяца назад. Впрочем, он не пришел вообще. И только утром в дверь робко постучали. Стоявший на пороге Клинт огорошил семью Айсли короткой новостью – «Барни в тюрьме. За подозрение в воровстве».

+4

5

Пэм никогда не думала, что у неё будет парень. В смысле, она считала, что все эти длительные отношения, построенные на сиюминутном импульсе и не таящие за собой ничего, кроме неизвестности - это не для неё. Ограниченная временем, девушка всегда мечтала исключительно о семье. О муже, о детях, о совместном быте, минуя "романтическо-приключенческую" часть. У её родителей было как-то примерно так; она думала, что и ее судьба сложится подобным же образом.
Но посмотрите на неё. Бегает на свидания, целуется в уголке украдкой и ночует в кровати с парнем, который не то что ей не муж, а далеко даже не бойфренд. Впрочем, они как-то сразу стали жить вместе, у них наладился общий быт, и хотя ни о чем важном разговоры не поднимались - они как будто сразу начали строить что-то серьёзное. Как иначе объяснить, что этот дом мигом стал им общим, заботы и дела разделились пополам, Пэм превратилась в домовитую домохозяйку, а Барни - в деловитого хозяина по дому. О, в его руках спорилось любое дело, он мог справиться с чем угодно, начиная забившимся туалетом и заканчивая глобальным строительством развалившегося от старости крыльца. Его не нужно было просить и упрашивать, он сам находил себе занятия. Развешивал полочки, забивал гвозди, менял лампочки и выносил мусор. Пэм не отставала и осваивала кулинарную книгу, при этом не забывая о работе и учебе, в конце концов у неё не было цели становиться домохозяйкой, просто.. Барни ел за двоих, а ей было приятно для него готовить.
Уже спустя пару дней после того, как они стали полноценно ночевать в одной кровати, у девушки появилась навязчивая идея, что они - семья. Да, они не говорили об этом. Не обещали друг другу ничего, не приносили клятв, не прыгали на колено, чтобы просить руки и прочих частей тела друг друга.. Но, может быть, смысл был совсем не в этом? Им было хорошо и уютно друг с другом, так что Пэм и думать забыла о том, о чем мечтала раньше. Её вполне устраивало так, как есть. А Барни не давал ей повода усомниться.
До сегодняшнего вечера.

Что она знала об этом человеке? Ничего толком. Заезжий циркач с темным прошлым; темным не от чего-то дурного, а просто оттого, что Пэм ничегошеньки не знала. Даже когда они говорили о чем-то из прошлого, чаще всего Барни отшучивался или рассказывал что-то совсем бытовое, так что со временем девушка перестала настаивать. Он был здесь, с ней, она знала его именно таким, а потому посчитала, что этого достаточно.
Как оказалось, она ошибалась.
Когда Барни опоздал к ужину, а после и вовсе не вернулся вечером, она переживала. Даже когда он не пришёл ночевать, а завтракали они с отцом в гордом одиночестве, Пэм бодрилась. Мало ли, что могло стрястись? Тигрица разродилась. Слониха вышла из себя. Клинт уснул слишком рано, и Барни решил его не будить. Причин могла быть целая куча! Так что рыжая утешалась тем, что устроит парню жуткую головомойку и уже репетировала слова.
Не скрыть, её посещали тягостные мысли. Он ведь мог и сбежать. Сколько таких до - и сколько таких после, как она, будут у него? Каждая девушка верит в свою особенность и уникальность, но Пэм была реалисткой. Жаль, что они с Барни никогда не поднимали этот вопрос, и теперь она жалела. Лучше бы ей знать, какие у него планы. Уехать весной с цирком? Забрать брата и остаться с ней?
Что, если цирк изменил планы и УЖЕ уезжает, увозя с собой двух Бартонов? А она и не знает! Сидит здесь и планирует разговор, который никогда не случится.
..стук в дверь оторвал её от панических мыслей. Это он? Барни вернулся? Срываясь с места так, будто и не болела ничем, Пэм рванулась к двери горной ланью. Предвкушая, как надаёт по вихрастей макушке или, наоборот, растает от его виноватой мордочки и извинительной розочки, девушка распахнула дверь и.. Выдохнула. Это был всего лишь Клинт, однако и этого было достаточно. Значит, цирк на месте и не увёз братьев в далёкие дали.
- Клинт, - распахивая дверь пошире, чтобы дать ему войти, спокойнее отозвалась Пэм. Мальчишка выглядел непривычно встревоженно, но она постаралась держать себя в руках. Хватит и того, что уже после обеда она готова была бежать через весь город к чертовым шатрам и рыскать по вагончикам в поисках своего неверного. Однако, при виде младшего братишки Барни её попустило. - Выглядишь не очень. Голоден?
Это была ходовая шутка, потому что Клинт был голоден чуть чаще, чем всегда. Пэм надеялась разрядить обстановку и показать, что не злится, даже если Барни побоялся показаться ей на глаза и прислал вместо себя свою замену. Однако то, что выпалил Клинт вместо приветствия, выбило не из колеи.
- Барни в тюрьме! Его забрали ещё вчера, я ничего не смог сделать!
Пэм медленно моргнула. К этому она не была готова, поэтому совсем не знала, как реагировать. Это шутка такая? Вот уж глупость, и правда. Ни удивиться, ни испугаться у неё не получилось. Однако взгляд мальчишки, напряжённый и напуганный, все же заставил её встревожиться.
- Не шути так, - крепче запахиваясь в лёгкую домашнюю кофту, будто ей стало резко холодно, строго попросила рыжая. Все же, стоило проверить этот вариант, но когда Клинт испугано замотал головой, внутри все оборвалось.
Значит, правда? Но - как? Что могло произойти? Пэм была уверена, что Барни не вор, иначе бы давно не досчиталась чего-то в доме. Особенно в начале знакомства, ведь тогда они были никем друг другу, а у него были все шансы стянуть под шумок реликвию-другую. Бдительностью девушка не отличалась, обвести вокруг пальца её было легче лёгкого. Сейчас же Барни был вхож в дом и знал все тайники или где спрятаны семейные заначки (просто потому, что он много возился с домом, так что утаить что-то было почти невозможно).
Нервно осматриваясь по сторонам, будто силясь проверить, слышит ли их кто-то, Пэм втянула мальчишку в дом, захлопывая дверь. Медленно, паника окутывала её с ног до головы, так что руки и ноги не слушались. Нервно растирая ладони и комкая пальцы пальцами, она заходила взад-вперед.
- Это какая-то ошибка, - забормотала себе под нос, стараясь прийти в себя. - Я знаю, что он не такой. Я. Знаю. Он не мог.
Пэм не знала, кого хочет убедить в этом, но когда слова прозвучали вслух, ей стало легче. И правда! Правосудие часто ошибается, а Бартоны - мальчишки из заезжего цирка, подумать на них проще простого. К тому же, деньги в семье пока водились, рыжая слабо себе представляла, зачем бы Барни пошёл воровать. Ну разве что цветок с клумбы? У него была тяга к некоторым экстремальным необоснованным шуткам. Да и то! Разве за это сажают?! Пэм потрясла головой, чтобы прийти в себя.
- Знаешь, где это? - торопливо перекладывая баллон в рюкзак непослушными руками, девушка шагнула к Клинту и легонько встряхнула его за воротник. Юноша выглядел испуганно, но вроде понемногу соображал. Им нужно было обоим собраться, чтобы разобраться с этим недоумением. - Идем, покажешь мне дорогу.

В полицейском участке раньше Пэм не бывала. Это было небольшое здание, всего два-три этажа и пара подъездов. Девушка удивилась, что такое здание вообще есть в Смоллвилле, здесь преобладали виллы или частные домики. Да и зачем здесь целый полицейский участок? Здесь же жителей всего с сотню человек! Кого тут ловить?
Как оказалось, было кого.
Решительно подтягивая лямки рюкзака, Пэм махнула рукой Клинту, чтобы ждал тут. С этим она планировала справиться сама. Возможно, стоило позвонить отцу и спросить его совета, однако он был на встрече и ей не хотелось его отрывать. К тому же рыжая была твёрдо уверена, что произошло недопонимание и она быстро все уладит.
- Здравствуйте, - уверенно (она храбрилась изо всех сил!) поздоровалась, входя внутрь. Тут было тихо и спокойно, совсем нет народа, где-то вдалеке звонил стационарный телефон.
Потоптавшись на пороге и никого не заметив, девушка придвинулась к регистрационной стойке, заглядывая за неё. Среди раскиданных бумажек царил хаос, но полицейского на рабочем месте не наблюдалось. Интересно, может, у них здесь обед? Как можно есть, когда в грязной камере сидит невиновный?!
Пугливо озираясь и стискивая лямки рюкзака, Пэм примостилась на стульчике для посетителей возле стойки и выдохнула. Ничего. Нужно подождать. Барни держали здесь всю ночь, он дождётся лишние пару минут.

В оглушающей тишине она просидела около получаса, сходя с ума от пугающих мыслей. Как там Барни? Не обижали ли его? А кормили? Вспоминая его хмурую небритую мордашку, очень похожую на лик закоренелого правонарушителя, Пэм содрогалась. Ей хотелось утешать его и гладить, отмывать и откармливать, обещать со всем разобраться и больше не отпускать, извиняться за то, что сразу не ощутила случившейся с ним беды.
Когда его уже выпустят? Что вообще происходит, когда человека задерживают по подозрению в чем-то? Что ей нужно делать и что говорить? Как доказать его невиновность? Она ведь уверена, что он не мог! Как ей убедить остальных? Ощущая, как лёгкие горят от волнения и истерики, девушка постаралась дышать ровнее. Если она сейчас схлопочет приступ, Бартону это точно не поможет. Да и ей самой тоже, все станет лишь хуже, так что Пэм держалась как могла. А когда полицейский, пузатый и в мятой форме, наконец появился, она вскочила со стула будто пружина и кинулась к стойке.
- Вы должны его отпустить! - в зелёных глазах стояли слезы. К этому моменту девушка отрепетировала сотни вариантов и уже запуталась, что и как говорить. - Это ошибка!

+6

6

Светлая полоса в жизни никогда не длится долго. Даже не так. Это была первая светлая полоса за все время. И Бартон вот-вот просрет свой шанс одной ошибкой. Он поторопился. Захотел слишком быстро захлопнуть за собой дверь. Думал, в этот раз все выйдет легко и просто. Будто не зарубил себе на носу - ничего в этой жизни легко и просто не дается. И уж тем более быстро. Не у таких. И это только его вина. Это он понял мгновенно. Как только заметил за собой хвост. Не особо скрывающийся мужик просто смотрел на него. Лениво допил кофе и направился к нему. Легавых Барни научился чувствовать за версту. А прошлые ошибки научили быстро заметать следы. У него было не больше тридцати метров, чтобы избавиться от улик. Один кошелек перекочевал в чужую женскую сумку. Телефон в мусорку. Обязательно ту, куда следом выкинули пакет из ближайшей закусочной. Последнее портмоне летит в корзину проезжающего велосипедиста. И когда на запястье сжимаются пальцы, Бартон с усмешкой смотрит в небритое лицо. Но тому все равно. По взгляду понятно. Он бы прошел мимо. Если бы не заметил вытащенный телефон прямо перед его носом.
- Офицер Кеннеди, - лениво тянет. Зачитывает права. Сбивается на середине. Плюет на все расшаркивания и просто застегивает наручники. Бартон для приличия возмущается. Талдычит о своих правах и требует доказательств. Знает, что все равно задержат. Имеют право. Это скорее фарс и игра. Кто же будет молчать, когда творится полицейский произвол? Хоть и справедливый.

Камера для Барни не особо привычна. Даже по малолетке сюда почти не попадал. Но смотрится он в ней органично. Небритый, хмурый, с трехдневной щетиной. Смотрит напряженно, сжимает кулаки на коленях. Его пугает, где он оказался. Его пугает предстоящая реакция Пэм. И ее отца. Что он скажет, когда снова увидит? Как она на него посмотрит? Он должен сказать ей правду? Или не стоит сразу самому ставить крест на их отношениях? Барни никогда не парило, что он может попасть за решетку. Он не совершал тяжких преступлений. Пару раз отработал бы на благо общества. В армии на это бы не посмотрели. Но теперь... теперь он не мог этого позволить. Пэм и уголовник? Это несерьезно. У нее слишком мало времени, чтобы тратить его на подобного человека. И нужны ли ей будут объяснения? Это вынужденно, хозяйка. Мы по-другому не умеем. Я исправлюсь, моя. Все это звучит так избито. И совершенно неправдоподобно. Бартон даже тихо стонет. И откидывается спиной на каменную стену. Бьется несколько раз затылком, чтобы вправить самому себе мозги. Все это... так невовремя. Когда он мог завязать. Когда он действительно мог бы открыто смотреть ей в глаза. Когда понимал, что ничего подобного им с братом больше не грозит. И вот в самый последний раз...
- Ну б%№";ь... - емко озвучивает свои мысли. И сидит так всю ночь. Сна ни в одном глазу. Он понимает, куда Клинт пойдет, когда узнает. Понимает, что его не остановить. И предстоящая встреча пугает его больше, чем ночь в теплой камере...

++++++

Смоллвилль тихий город. Здесь редко случаются преступления. А уж серьезные - так и подавно. Камеры чаще всего предназначались для перебравших на выходных фермеров. Иногда попадались проезжие гастролеры. Очень редко - свои же, по подростковой глупости совершившие что-нибудь незначительное. Так что дежуривший офицер часто отсутствовал на месте. В камере сидел всего лишь один воришка. Ну куда он денется? И кто к нему придет? Заезжий циркач... Только проблемы от них. Тьфу.
Мужчина совершенно не ожидает, что у такого могут быть посетители. Тем более, такие юные и миловидные. Долго думать о том, что она здесь забыла, не приходится. Хорошие девочки всегда любят плохих мальчиков в таком возрасте. Потом взрослеют и выходят замуж за надежных. Если вовремя одумывались. А офицер уже дожил до тех лет, когда считал себя правым давать советы. Тем более таким глупышкам. У самого такая же дома подрастает. Выпорол бы, если бы узнал, что завела себе такого парня...
- Ты к циркачу, верно? - неспешно начал, смотря на девушку чуть осуждающе. Но по-отечески, будто давая время одуматься и принять свою неправоту. - Ну-ну, не просто же он так здесь. Тебе говорили, что дыма без огня не бывает? Иди лучше. Циркачи все такие, бед от них не оберешься. Осудят сегодня твоего паренька. Так что давай домой, к маме с папой.
Девушка напротив шмыгнула носом. Вскинула огромные зеленые глаза, в которых стояли слезы. И мужчина невольно поежился. Ну вот дура же! Еще слезы из-за таких лить... Цыкнув себе под нос, офицер махнул рукой. Ну ее, пусть сама думает. И то правда, у нее свои родители, пусть сами и следят, по каким местам дочка шатается. Да с какими парнями дружбу водит. Авось увидит своего в наручниках да за решеткой, быстро мозги на место встанут. Это в кино романтика и любовь до гроба. А в жизни страшно и отталкивающе на подобное смотреть.
- У тебя десять минут. Потом слушание, - сдается он под натиском хрупкой девушки. И, мрачно позвякивая ключами, повел девушку к камерам предварительного задержания.

+++++

Барни знал. Просто знал, что она придет. Он всю ночь готовился к этой встрече. Но когда услышал шаги, чертовски захотелось испариться. Жаль, что он не фокусник. Оставалось только сжать кулаки сильнее. Опустить голову и несколько раз глубоко вдохнуть. Он не хочет видеть ее глаза. Не хочет знать, как она смотрит на него. Осуждает? Разочарована? Пришла сказать, чтобы он больше не приходил? Столько вариантов. Один хуже другого. Бартон грешным делом думает, что если молчать, она просто уйдет. А уже потом они смогут объясниться. Потому что здесь. Когда он за решеткой...
Он чувствует ее взгляд. И не может не поднять глаза. А следом его просто тянет к ней. Он поднимается. Чеканит шаг, подходя ближе. И касается ее тонких пальцев. Она так сжимает прутья, будто вот-вот упадет. И его будто что-то бьет поддых. Даже дышать становится тяжело. Он все еще молчит. Опускает буйную голову и притыкается в ее ладонь. Ему вдруг совершенно нечего сказать. Он ждал чего угодно. Он был готов к осуждению. Но, увидев только растерянность и испуг, не знает, как на это реагировать. Пэм слишком хороша для него. Барни знал это с самого начала. Но эгоистично не может отпустить. Даже после случившегося. Не может просто взять и отпустить.
- Мне жаль, Пэм, - все же выдавливает из себя. И на этом моменте офицер фыркает. Стучит по решетке, заставляя отойти. Бесцеременно хватает Бартона за куртку. Заставляет завести руки за спину и защелкивает наручники. Нарочито грубо и показательно. Чтобы испугать девушку. Отбить охоту возвращаться. Возможно, он поступает правильно. Но как же хочется сломать ему нос...

- Я этого не делал, - Барни не сразу понимает, что это говорит он. Даже удивленно моргает, поджимая губы. В какой-то момент он был готов признаться. Так будет проще. Сразу вскрыть все карты. Рассказать, как так вышло. Почему он это делал. И почему хотел остановиться. Но он не верит, что его можно принять таким, каким он был на самом деле. Он старался стать лучше. Он и будет лучше. Пэм совершенно необязательно знать такого его... И взгляд меняется. Бартон смотрит уверенно. Твердо. Не просит - требует поверить ему. - Я этого не делал, Пэм.
Повторяет снова, как мантру. Вкладывает такую простую мысль в ее голову. Он бы так не поступил с ней. Барни знает, что ее нельзя волновать. Он бы никогда не подверг ее опасности. Он и правда так думает. И все, что делает - для того, чтобы остаться с ней. Чтобы обеспечить нормальную жизнь. Где нет воровства. Нет цирка и нелепых правил. Где можно просто жить. Честно и спокойно. Наверное, это не вяжется с его образом. Но у него никогда не было дома. У него никогда не было близкого человека, кроме брата. И Пэм должна понимать, что он бы не стал так рисковать. Даже если ему пришлось... Она просто не узнает об этом. Ради ее же блага.

Полицейский грубовато подталкивает его в спину. Барни старается обернуться и бросить еще один взгляд на девушку. Ему плевать на офицера, пусть играется в стража порядка. Ему действительно плевать. Парень должен знать только одно. Пэм будет здесь? Она дождется его? Она пройдет с ним через это? И он больше никогда... Никогда не совершит подобной ошибки. Даже если придется отработать в цирке до конца зимовки. Даже если придется отдать большую часть сбережений. Он сделает все, чтобы она забыла об этом, как о страшном сне. Разочаровывать оказалось... отвратительно.
Зал суда маленький. Всего несколько скамеек. Место для подсудимого. И небольшой подиум со столом, за которым устроился судья. Он тоже выглядит ленивым и уставшим. Смотрит на парня исподлобья, заунывно зачитывает обвинение. Барни слышит, как позади скрипит дверь. И понимает - Пэм действительно здесь. Ей бы не стоило. Может перенервничать, может случиться приступ... И с этого момента это все, о чем он может думать. Он почти не слушает судью. Не слушает обвинение. Только нетерпеливо переступает с ноги на ногу. Качает отрицательно головой - не признает себя виновным. Еще бы! Никаких доказательств. Нашли дурака... Барни даже смотрит обвиняюще и с вызовом. Уверенность в своих словах - это уже полдела. Да, тут стоит парень без рода и племени. Да, просто циркач и бродяга. Но это не повод сажать его за решетку. И судья это понимает. Хоть и без энтузиазма.

Наручники снимают здесь же. В зале суда. За неимением улик и должного расследования его отпускают. С кучей наставлений и пожеланием поскорее свалить в закат со своим шапито. Барни бы усмехнулся им в лицо. Но только сдержанно кивает. Внутри него все уже давно перевернулось. Завязалось в тугой узел и едва дает дышать. Он хочет уйти отсюда. Хочет увести Пэм. И когда он видит ее бледное решительное лицо, ему хочется рычать. Вдарить несколько раз себе. Чтобы неповадно было. Разнести весь этот зал суда. Хорошенько надрать зад всем присутствующим за фарс. Но он лишь поспешно идет к ней. Берет за руку и тащит за собой. Они не будут говорить здесь. Он не хочет, чтобы она провела здесь даже одну минуту. Все равно, как это выглядит. Он уведет ее отсюда. И она больше никогда сюда не придет. Забудет сюда дорогу. И все это. Раз и навсегда.
Барни останавливается только тогда, когда они пересекают улицу. За ними спешит Клинт. Смотрит все еще испуганно, но уже не дергается. Только интеллигентно отходит на десяток шагов. Понимает, засранец, что сейчас не к месту. Как бы грубо не звучало.
- Пэм... - Бартону трудно даются слова. И так в них не силен. А сейчас так и вовсе комок в горле. - Прости меня. Ты не должна была всего этого... Я ничего не крал. Это все... С циркачом жизнь не из сладких. Нас не особо любят. Сама видишь. Но это не я. И мне так жаль, что ты прошла через все это. Мне чертовски жаль.
Барни редко бывает предельно честным. Но сейчас умудряется быть честным в собственной лжи. Он смотрит открыто. Прямо в глаза. И сам верит тому, что это не он. Его просто вынудили. Не по своей воле. Но все обошлось. И если она даст ему шанс, все наладится. Он загладит вину. А после... После цирк уедет. И Бартон сможет начать новую жизнь. Здесь. С ней. Если только она простит. И даст ему еще один шанс.

+9

7

Целую секунду она верит, что ее никуда не пустят. Прогонят, будто ребенка, еще и отругают.
Но мгновение длится всего вечность (какая малость!), а после офицер кивает и поднимается из кресла, чтобы ее проводить. И Пэм, путаясь со страха в собственных ногах и нервозно спеша, бежит за ним, на ходу не переставая благодарить, хотя сама почти не слышит собственного голоса, до того перепугана и не может бороться со спазмом.
Коридор до камеры очень короткий, здесь нет длинных утомительных переходов или подземельных склепов. Фантазия рисует ей узников Азкабана, грязные решетки, кандалы на высохших телах задержанных и факелы на закопченных стенах, не дающие много света; но на деле офицер отпирает самую обычную железную дверь в конце узкого коридора, и за ней открывается просторная комната чем-то сродни ее домашней гостиной, только каждый угол зарешечен, а из удобств разве что длинные жесткие лавки внутри камер - очевидно, чтобы арестанты не маялись стоя. Здесь достаточно светло и чисто, так что у рыжей целая глыба с плеч падает. Впрочем, ей не хочется, чтобы Барни держали здесь, будто животное в клетке.
Других задержанных тут нет, вокруг удивительно пусто. Оттого устало склонивший голову Бартон внутри одной из камер смотрится почти неуместно. Зачем и почему его сюда посадили? Растрачивая последние силы, Пэм на неверных ногах добирается до его камеры и вцепляется в прутья холодными пальцами, скорее чтобы не упасть, нежели правда желая трогаться за всю местную неприглядность.
- Барни.., - тихо, хрипло зовет. Ей все равно, что он натворил и почему его сюда забрали, лишь бы их поскорее отсюда отпустили, а уж дома разберутся. - Потерпи немного, скоро мы вернемся домой.
Она сама себя едва слышит, но это сейчас неважно. Она серьезно, упрямо смотрит в глаза юноши, и ее позиция по данному вопросу понятна без слов. Никаких сцен, никакой драмы. Сейчас они это переживут, а после станут думать, как не допустить подобного вновь. Пэм не из тех, кто бежит от своих и чужих неприятностей, тем более что они давно уже не чужие, быть честным.
И потом, даже если он действительно ошибся.. Что ж, каждый заслуживает права на второй шанс.

Пожалуй, их свидание здесь совсем не похоже на сериальное, однако рыжая уверяет себя, что все происходящее не более, чем фарс. Всё это бутафория и декорации. Даже офицер, что совсем недавно был милым увальнем, достает парня из камеры нарочито грубо и разве что за шкирку не трясет. Девушка смотрит сердито и поджимает губы, но не вмешивается; она слишком напугана и устала, чтобы наживать им с Барни дальнейшие неприятности. Он тоже ведет себя хорошо и не спорит, дает вертеть собой как угодно и даже позволяет надеть наручники на свои запястья, хотя это и совершенно не обязательно. Он же просто подросток, а не матерый преступник! Зачем это с ними делают?
"Ничего, - идя следом за полицейским, думает Пэм. - Это ничего."
Она и в страшном сне не могла бы себе представить, что окажется в полицейском участке в роли пассии подозреваемого. Это.. Глупо. Эта история не про нее. Не про них! Но она молчит, копя силы для судебного процесса. Конечно, все это называется громко, но на деле - из-за стойки на них смотрит усталый пожилой дядечка, задает пару наводящих вопросов, а после отмахивается - мол, свободны. Пэм готовится в лучших киношных традициях отстаивать честь своего парня, когда даже государственный адвокат отвернется от него, и даже мысленно перебирает в своей памяти известные ей законы, но ничего такого не происходит -  и вот с Барни уже снимают наручники.
Рыжая переводит дыхание и аккуратно подбирается ближе. Она не знает, можно ли ей находиться здесь тоже, но на входе ее никто не остановил, да и само здание суда представляло из себя одноэтажный невместительный барак, так что кучи вооруженной охраны на входе не наблюдалось. Девушка тихо стоит в уголке зала, напряженная и прямая, будто деревце, а после торопливо подходит к освобожденному правонарушителю и крепко берет его за ладонь. У Барни буквально желваки по лицу ходят от творящейся несправедливости происходящего, и она гладит его пальцы своими, настойчиво утягивая прочь отсюда. Не стоит больше задерживаться. И спорить не стоит. Они обсудят все это после.

После полумрака зала суда и спертого воздуха, на улице внезапно светло и тепло. Август в разгаре, летом все яркое и жаркое, и будто не может произойти ничего плохого. Лето создано для веселья и задорных приключений, это время каникул и развлечений. Пэм просто не верится, что только что они побывали в камере полицейского участка, а после и в крошечном суде.
- Фух, вот это приключение!
Она бледная, будто лист бумаги, но все равно улыбается. Взгляд остаётся напряжённым и серьёзным, но девушка изо всех сил старается разрядить обстановку. Внимательно слушает Бартона и качает головой, не здесь, не сейчас, да и не нужны ей эти оправдания. Хорошо, если они оба сделают выводы - и подобного никогда не повторится. Этого ей будет вполне достаточно.
- Пообещай, что больше не заставишь меня переживать это, - просто просит. Неважно, чья тут вина, просто ему лучше пересмотреть своё отношение и даже близко не бывать с подозрительными местами, людьми и ситуациями; только тогда, верит Пэм, ничего подобного больше не случится.
Оборачиваясь, она подзывает испуганного Клинта к ним. Хватит с них приключений.
- Идемте домой, - устало просит. Внутри все болит, лёгкие жжёт. Ей не хочется жаловаться, но для неё это слишком. - Обед пропустим.

Обед они давно пропустили, на ужин Пэм не выходит. Вечер она проводит в постеле, но не хочет, чтобы её жалели, поэтому просит не беспокоиться; заперлась бы, да не может позволить себе подобной блажи. Случись что-то плохое, мужчинам придётся потратить драгоценное время, вызволяя её из запертой комнаты будто принцессу из темницы; в её случае даже пара минут может стать фатальной.
Она не злится на Барни, просто не организм гораздо слабее её моральной составляющей. И если мысли девушка может успокоить, то очередной приступ ей неподвластен; такое случается с ней часто, она уже привыкла, и все же.. Пэм ненавидит такие моменты. Ненавидит ощущать себя слабой. Ненавидит.. эту несправедливость и то, что кистозный фиброз достался из целого мира именно ей.

***
Уилл беспокойно ходит под закрытой дверью дочери, иногда спускается вниз к кухне, где сидят приутихшие мальчишки, а после поднимается вверх, не решаясь тревожить Пэм. О случившемся он узнает по крупицам, никто не спешит поставить его в известность, так что информацию мужчина собирает из мелочей.
Он не злится. И не ругается. Не обвиняет Бартонов в том, что они натворили нечто плохое и привели беду за собой. Не винит в том, что они предали их доверие и очернили светлую репутацию этого места. Он вообще удивительно спокоен, даже несмотря на то, что его дочери откровенно плохо от пережитых волнений - и виновник очевиден.
Когда темнеет, Уилл все же зовёт Барни на разговор. Заботливо укрывает сопящего на диване в гостиной Клинта пледом и выходит на крыльцо; воздух тёплый и светлый, лампа над крыльцом, что починил Барни, горит ровно и без перебоев. В этом доме многое наладилось только благодаря ему, но все построенное могло быть также быстро и разрушено.
Поначалу мужчина молчит, облокотившись о перила, и смотрит перед собой, куда-то в темный сад со стрекочущими кузнечиками. Ему нравится в Смоллвилле, здесь отличный воздух и прекрасная природа. Добрые люди, натуральные продукты. Все, что нужно для здоровья; это идеальное место для Пэм. И ему не хочется, чтобы этот мальчишка все испортил в первое же лето.
Но читать нотации он не собирается. Случившееся уже случилось. Он должен сделать так, чтобы этого не повторилось.
- Пристройка сбоку от дома полна хлама, - наконец, подаёт голос. - Если починить ворота и вынести весь мусор, можно будет устроить гаражную мастерскую. Идея не ахти, но если потрудиться - выйдет неплохой домашний бизнес.
Уилл не спрашивает, зачем Барни нужны были деньги. Почему он рискнул воровать в столь замкнутом социуме. Был ли тот вообще виновен по правде или нет? Все это неважно. Важно лишь то, как поступит парень дальше. 
Переводя взгляд на циркача, мужчина смотрит долго и серьезно, и в его взгляде многое: он дорожит дочерью, он не позволит никому ее обижать, он может принять - и принял - в семью двоих мальчишек из цирка, но только за ними выбор, какой станет их дальнейшая жизнь. Уилл готов понять и простить, готов помочь со вторым шансом, особенно пока его дочь без ума от молодого артиста, но если тот снова оплошает.. Мало кто видел мистера Айсли в гневе, но те, кто видели, о многом жалели.

+5

8

Бартон никогда не испытывал стыда. Это чувство отсутствовало как класс. Ему не нравилось воровать. Но он этого не стыдился. Ему не нравилось быть необразованным циркачом. Но он этого не стыдился. Он не жалел о смерти своих родителей. И даже этого не стыдился. Жизнь так сложилась, что без этого было проще. Обстоятельства вынудили. Он собирался их изменить, чтобы будущее стало другим. Но он не собирался жалеть о прошлом. Что было, то было. Он делал все, что необходимо. Для выживания. Своего и брата. Был бы другой вариант, он бы воспользовался. Был бы хоть шанс, он бы не упустил. Как сейчас. Смоллвилль стал для него той самой возможностью, которую он искал. Пэм стала той самой причиной, по которой он собирался начать все с начала. И впервые за всю его жизнь ему... стыдно. Не за обчищенный чужой кошелек. За обман любимого человека. Ему стоило сказать правду... Ему стоило похоронить ее вместе с прошлым. Это решение было самым верным.
- Такого больше никогда не повторится, - обещает Барни. А он привык держать слово. Попробует откупиться накопленными деньгами. Этого должно хватить. И пусть оба останутся без средств, Барни что-нибудь придумает. Будет больше работать. Снимет крохотную комнату в пансионе. А дальше... Дальше он решит. Проблемы нужно решать по мере поступления. Тем более, теперь у него два родных человека. И он несет за них ответственность. И Бартон не может позволить, чтобы Пэм действительно хоть раз еще так волновалась. И так стоит бледная, с огромными потемневшими глазами. Барни досадливо поджимает губы. Он этого не хотел... Все, что он сделал - ради них. Даже если сложно объяснить. Почти невозможно.
Парень протягивает руку и касается прохладной щеки. Бережно гладит, стараясь подбадривающе улыбнуться. Но не выходит. Он выдыхает и обнимает рукой за плечи. Притягивает к себе и быстро обнимает. Никаких оправданий. Никаких лишних слов. Он все докажет своими поступками. А сейчас - пора уходить. Это место не слишком располагает.
- Давай шагай, шкет, все хорошо, - Барни касается свободной рукой светлых волос брата. Слегка ерошит. И легким подзатылком отправляет вперед. Все уже позади. Они такого больше правда не допустят.

Барни касается волос Пэм. Мягко целует в лоб и поднимается с постели. Ей нужно отдохнуть. И побыть одной. Он тихо закрывает за собой дверь. Бросает быстрый взгляд на шатающегося рядом мистера Айсли. И поспешно спускается вниз. Он понимает, что разговора не избежать. Но все же оттягивает время. Он не знает, что отвечать отцу любимой девушки. Тот должен быть зол. И требовать покинуть этот дом. Но он молчит. И это напрягает сильнее. Барни привык к силовым наказаниям. В крайнем случае к громким. И эта тишина его...угнетает? Как-то так. Тут уж не до обеда или ужина. Но он упрямо возится на кухне. Кормит хотя бы Клинта. Они оба молчат. Брат тоже трухнул неслабо. Но Барни воспитывает его крепким. И сильным. Поэтому они ни о чем не говорят. И старший не спешит успокоить младшего. Только пристраивается прямо на полу напротив дивана, когда брат начинает дремать. Смотрит на него, приглядывает. И старается ни о чем не думать. Но не выходит. Он пришел в этот дом. Он занял место за столом чужой семьи. Привел брата. Впервые был принят. И тут же накосячил. И у него не было оправдания. Такого, которое бы не выставило его в еще худшем свете. Никто не оставит рядом воров с темным прошлым. Циркач-сирота и то лучше звучит. И чтобы остаться. Чтобы не просрать свой шанс - ему снова придется врать. На этот мистеру Айсли. Это Бартон понимает сразу. Мужчина укрывает его брата. Смотрит мимолетом. И зовет на ожидаемый разговор. К которому нельзя подготовиться.

Барни выходит не сразу. Поднимается неспешно. Будто время может что-то изменить. Переминается с ноги на ногу возле дивана. А после все же решительно выходит. Ни к чему тянуть кота за хвост. Если понадобится, он и мистеру Айсли докажет своё право быть рядом с его дочерью. Он любил ее. Он хотел быть с ней. И никакая ошибка этого не изменит.
Бартон молчит. Ждет, когда мужчина заговорит первым. И он готов ко многому. Но только не к спокойному голосу. И не к отсутствию хотя бы нотаций. Барни вскидывает голову. Смотрит настороженным взглядом. Он не привык к человеческой доброте. Открытости и отзывчивости. Поэтому не знает, как реагировать. То, что предлагает мистер Айсли - это спасение для Бартонов. Барни отдаст свои сбережения. Но уже будет иметь возможность заработать на будущее. Он не собирается сидеть на чужой шее. Как и принять такой подарок, расплатившись только "спасибо". Если мистер Айсли серьезен, то это будет честная сделка. Бартон покажет свой серьезный настрой. И это будет действительно семейным бизнесом.

- Спасибо за доверие, мистер Айсли, - Барни отвечает прямым взглядом. Он понимает, что этот мужчина дорожит дочерью. Но теперь есть еще один, который любит ее не меньше. И он сделает все, чтобы сделать ее счастливой. И сохранить тот мир и спокойствие, что были до него. И младшего брата. - Я не заставлю вашу дочь сожалеть о встрече со мной. Как и вас.
Он ставит на первое место Пэм. Ее чувства и будущее. Мистер Айсли не будет в обиде. И все истолкует верно. Впрочем, он и так оказался слишком понимающим. Барни все ещё сложно принять, что существуют такие родители. Но он рад, что когда-то ошибался, считая всех взрослых сволочными мудаками.

Разговор у мужчин короткий. Но они успевают договориться обл всем. Они берут на двоих траты на обустройство гаража и покупку необходимых инструментов. Барни занимается самим ремонтом. И дальнейшим бизнесом. Прибыль пятьдесят на пятьдесят. Мистер Айсли не хотел такого процента. Но уступил настойчивости Бартона. А сам Барни начал новую страницу жизни. Так он решил.
Ремонт пристройки спорился в умелых руках. Пэм вновь поправилась. И они уже официально стали жить в одной комнате. Клинт хоть и сопротивлялся изменениям, но и сам все чаще оставался под этой крышей. Даже помогал в гараже, что вскоре должен был стать мастерской Айсли-Бартонов. Они убирались, пилили, красили весь день. Обедали на общей кухни. Пили домашний лимонад Пэм на крыльце. Обсуждали с мистером Айсли мелкие вопросы касательно бизнеса или просто играли в шахматы. И Барни поймал себя на том, что...счастлив. Видеть Клинта в домашней обстановке. Иметь возможность обратиться ко взрослому за советом. Засыпать, обнимая лучшую девушку на свете. Его жизнь не просто налаживалась. Все было еще лучше, чем он представлял.

Отредактировано Barney Barton (31.03.2016 19:51:14)

+4

9

Мало-помалу болезнь отступает. Обострение сходит на нет, Пэм возвращается к своему привычному состоянию, хотя в этот раз процесс занимает немного больше времени. К её удивлению, мужчины вполне справляются и без неё - они что-то готовят себе на кухне, шумно обсуждают дела, то и дело чем-то стучат или гремят инструментами; иногда шум раздаётся откуда-то из двора, но девушке не хватает сил выйти и разузнать все более детально.
Вскоре, впрочем, ноги начинают держать увереннее, и Пэм выбирается на короткую прогулку. Клинт постоянно мельтешит рядом, изображая бурную опеку - видимо, для того, чтобы его не припахали к другим делам. Это веселит рыжую, так что она не возражает.
Мелкий суетится вокруг неё с пледом, и вскоре они оба устраиваются на этом самом пледе под кривым заборчиком, до которого пока ни у кого не дошли руки. Трава мягкая, солнце пригревает, отец с Барни возятся в сарае - небольшой пристройке у дома - в зоне видимости. Они что-то носят, выносят и заносят, иногда стучат молотком или пилят доски. Процесс весьма умиротворяющий, нет ничего приятнее, чем следить за мужчинами, что работают руками.
- Что это они затеяли? - украдкой спрашивает Пэм. Она не боится, что их подслушают, просто голос все ещё не верен ей.
С Барни за последние пару дней они говорят мало и редко, будто стесняясь того, что случилось. Боясь свернуть к теме, что напряжет их обоих. Они по-прежнему близки, но Пэм ощущает между ними невидимую преграду - и пока ни один из них не может ее преодолеть. Это немного тяготит девушку, но со временем она понимает, что ничего страшного в этом нет. В их случае это даже нормально; она переживает, он ощущает неловкость - и это правильно. Значит, очень скоро все наладится и обе стороны сделают верные выводы.
Оставалось лишь запастись терпением.
- Вот, - Клинт жертвенно делится прихваченной из дома булочкой и жмурится на солнце. - Они решили сделать мастерскую. Возни больше, чем дела, но твой батя говорит, что очень скоро все это окупится сполна.
Судя по лицу младшего Бартона, он не сильно в это верит. Или ему просто все равно. В этом возрасте о глобальных планах не думается, а будущее неизменно беспечно и прекрасно. Все, что его волнует, это тяжёлая физическая работа, к которой его то и дело привлекают, а ему неохота.
Пэм смеется в кулак и тоже жмурится на солнце. Сегодня ей удивительно спокойно, и вид работающих вместе мужчин её умиротворяет. Ее отец не может ошибаться, а Барни не может подвести их дважды. Верно? Хороший день, чтобы начать все заново.
Небо очень высокое и чистое, птицы щебечут, как сумасшедшие. Все вокруг цветёт и пахнёт, рыжая ощущает себя живой. Она и сама расцветает на глазах, силы постепенно возвращаются, так что вскоре ей больше не хочется сидеть без дела. Она абсолютно точно в норме! Если её обычное состояние можно считать нормой.
- Знаешь что? - протягивая Клинту ладонь, чтобы он помог ей подняться с импровизированной подстилки, Пэм заговорщицки подмигивает. Она отлично понимает, что мальчишка не хочет помогать со строительством, а потому находит ему лучшее применение. - Собирайся, сходим прогуляться.

Август в разгаре, в городе полно людей. В основном это молодые мамы со своими детьми, также много праздно шатающихся подростков. Взрослые все также, как и в иное время года, томятся на работах, но август - пора отпусков и коротких рабочих дней, так что зевак хватает. Будь Пэм взрослой, она бы наверняка старалась выехать с семьёй за город на эти жаркие деньки, чтобы как следует отдохнуть, но правда в том, что Смоллвилль и есть загород и далеко отсюда не уедешь; придомовые газоны вполне годятся для загорания, купания в надувных мини-бассейнах и поджаривания барбекю.
Девушка с интересом оглядывается; никогда ещё Смоллвилль не казался ей таким дружелюбным.
- Сюда!
Дёргая сопровождающего за рукав, рыжая утягивает Бартона к продуктовым лоткам и семейным магазинчикам. Здесь все можно купить по дешёвке, если вообще не задаром. Пэм старается быть приветливой и дружелюбной, за лишнюю улыбку некоторые из продавцов даже делают небольшую скидку - и это радует её вдвойне.
Они набирают фруктов и овощей, в это время года прилавки ломятся от сочных свежестей. По пути им попадается магазинчик с одеждой, в нем совсем нет людей, хотя вывеска в витрине заманчиво блестит красными буквами о распродаже и пятидесяти процентной скидке.
"То, что нужно!" - в восторге думает Пэм, неминуемо оказываясь внутри. Что может сделать день лучше, чем выбор небольших и по сути своей пустяковых подарков? Но даже такая мелочь - отличный повод, чтобы разбить порядком надоевшую призрачную стену непонимания.

Сегодня вечером девушка снова занимает своё законное место на кухне. Из прикупленных продуктов она готовит шикарный ужин на всю семью, а когда все собираются - раздаёт небольшие подарки, что они с Клинтом выбрали на распродаже. Ничего особенного, но порадовать работяг после недолгой разлуки ввиду болезни ей и самой приятно.
- Посмотрите после, - строго наказывает, раздавая тарелки. - Сперва ужин.
В домашних заботах она окончательно приходит в норму. Валяясь в кровати у неё была куча времени, чтобы напридумать себе ужасов, но возня и суета по дому отвлекают её от мрачных мыслей о случившемся, так что к вечеру Пэм и вовсе думать забывает о том, что недавно произошло нечто неприятное. Говорить об этом было слишком поздно, а когда Барни в очередной раз запрыгнул в их кровать - неуместно.
- У меня есть ещё один подарок для тебя, - серьезно предупреждает и протягивает конверт из одежды. Покупка никак не упакована, да и зачем? Она хочет, чтобы Барни носил это уже сейчас. - Неловко было отдавать это за столом. Надеюсь, тебе понравится.
Это самые обычные джинсы. И самая обычная, в глупую клеточку рубашка. Пэм не знает, хранит ли Барни какие-то запасы одежды в цирке, но с гардеробом у него явный напряг. Потертая кожанка уже начинала её немного напрягать, да и не летний это вариант. Может, не стоило выбирать без него, но Пэм не смогла удержаться.
- Примеряла на Клинта с небольшим запасом в росте, - честно кается. - Если не подойдёт, придётся отдать ему.
Она неловко улыбается и прячет лицо на его плече. Теперь все хорошо? Они больше не стесняются друг друга? Больше не боятся смотреть в глаза напротив или касаться ладоней? Ей бы очень хотелось, чтобы прямо сейчас неприятный инцидент забылся, и они снова вернулись к тому, что было неделей раньше. Будто и не было ничего.


***
Какими бы глобальными не казались подростковые проблемы, рано или поздно все налаживается. Случившаяся неприятность, казалось, закалила их всех и сделала ещё ближе.
Поправившись, Пэм вернулась к прежнему расписанию. Отец продолжил работать над семейным бизнесом, вечерами помогая Барни. Барни в свою очередь проводил дома все больше времени, но в основном - в пристройке, где мечтал наладить рабочий процесс.
Пэм туда почти не ходила ввиду пыли и грязи, но иногда заглядывала, чтобы покритиковать или посоветовать. Или чтобы позвать к столу.
"Все получится," - говорили они друг другу вечерами и правда в это верили. Обсуждали планы и перспективы, мечтали вдвоём вслух, и в этих мечтаниях их было неизменно четверо, все вместе. Потому что они были - стали - цельной семьёй.

- Сегодня важный день, - когда, наконец, импровизированная мастерская готова, торжественно заявляет Пэм и заставляет всех поутру съесть двойную порцию завтрака. Чтобы были силы.
У Барни уже даже есть пара-тройка заказов, сегодня его маленькая мастерская официально начнёт работать. В Смоллвилле полно старой допотопной техники, начиная мопедами и заканчивая огромными комбайнами, что убирают урожай с полей. Все это беспрестанно ломается и чинится, этот бизнес - золотая жила для подобного захолустья. Деньги пускай и не большие, но зато хороший мастер известен на всю округу. Слава к Бартону пока не пришла, но Пэм уверена, что со времени все приложится. Он рукастый и очень способный! Так или иначе все сложится.
- Удачи тебе сегодня, милый, - привычно собирая Барни на работу, желает Пэм. Он всего лишь уходит по двор, но она волнуется, будто отпускает его в другой город. - Пускай все получается. Только не переживай. И помни, что ты не один.
После случившегося это важно для них всех, очень важно. Никто теперь не один. Они справятся все вместе. И если кто-то станет обижать её сокровище, она выйдет во двор и всем наваляет! Прямо вот так - поварешкой. Рыжая воинственно хмурится и целует небритую физиономию (точно помнит, что покупала ему бритвенный станок - и не один, только Барни словно специально раз за разом "терял" их), а после наконец отпускает работягу "пахать и зарабатывать бабки", как лихо подметил Клинт.

+2

10

В этой жизни исправить можно все. Было время, когда обстоятельства сделали из Барни вора. Обманщика и проныру. Озлобленного и мрачного типа, улыбающегося только под огнями софитов. Тогда казалось, что так будет всегда. И не он такой, жизнь такая. У него не было в детстве любящих родителей. Семейных вечеров и прогулок в парки развлечений. Не было нормальной школы и даже ранца. Ему не светил колледж. И работа в офисе. Он был зол на весь мир за эту несправедливость. Пока не решил все исправить. Сам. Без посторонней помощи. Плевать на обстоятельства. На отсутствие хорошего старта. Он понял, что у него есть семья – Клинт. Осознал, что может сам все исправить. Заработать. Влезть в кредит и купить старый дом. Уйти в армию и на заработанное отправить брата учиться. У него появился план. И именно тогда он понял – все в этой жизни зависит от тебя. Нет мозгов – работай руками. Есть возможность – хватайся. Делай все, что можешь. И рано или поздно все получится. То же самое казалось и взаимоотношений.
У Барни не было серьезных отношений. Поэтому ему сложно выходить из сложившейся ситуации. Они с Пэм будто заново примериваются друг к другу. Его это тяготит. Раньше он бы ушел в бар. Хорошенько принял на грудь. И натворил бы делов. Но сейчас он уходит в работу. Делами, не словами, пытается показать, что он ценит данный шанс. Что понимает – он пришел в чужой дом. И привел неприятности. Но он все исправит. Любую сломанную вещь можно починить. Было бы желание и умелые руки. А у Барни и того, и другого в достатке. Поэтому он действительно старается. Впервые не ради себя и брата. А ради всей семьи. Которая теперь в два раза больше.

Вечер, когда Пэм снова с ними за столом – Барни немного легче. Она улыбается, касается, разговаривает. Даже умудряется купить им всем подарки. Бартон-старший уж точно не заслужил. Но он благодарно кивает и принимает. И ему уже особо не до ужина. Он хочет оказаться с Пэм наедине. Не заради близости. Просто теперь им не стоит избегать друг друга. Наступил момент, когда можно отпустить ситуацию. И наладить все, что вышло из строя. Прошло всего несколько дней. Но для него растянулось на недели. Он слишком привык к их единению. Взаимопониманию и отсутствию даже мелких конфликтов. Он не знал, что так бывает. Но по-другому теперь уже и не хотел.
- Что, мой младший брат уже догоняет меня? – с улыбкой интересуется. Как только ужин закончился, они, не сговариваясь, сразу поднялись наверх. Барни осматривает подарки. И думает о том, что все же он бревно. Кроме редких подношений – ничего особого и не дарил своей девочке. И делает себе зарок, что обязательно что-нибудь придумает. Пэм ведь заслуживает лучшего. Бартон понимает, что не такого, как он. Но все же надеется стать этим самым лучшим. С Айсли по-другому никак. Она ведь особенная. Хоть и сама этого не до конца осознает.
- Уверен, ты подобрала идеально. И теперь я официально фермер Смоллвилля, - тихо смеется Барни. Касается теплых волос и прижимается губами к рыжей макушке. А после уточняет, как там поживают его угодья. И со смешком валит девушку на кровать. Щекочет ей щетиной шею. Фырчит в ушко. А после загребает сильными руками. И когда она притихает, гладит по тонким плечам. Пока не заснет. И Бартон внимательно прислушивается к ее дыханию. Это вошло у него в привычку. Он уже знает, как она дышит. Чувствует малейшие изменения. Но сейчас дыхание ровное. Спокойное. И только после этого Барни засыпает сам. Не разжимая рук.

***

Он нервничает. Мастерская официально открыта. Бартон заранее оповестил об этом жителей. И особо фермеров. Даже успевает собрать несколько заказов. Неловко было бы просто просидеть весь первый рабочий день. Но голова у Барни работает как надо. Он всем озаботился. И теперь ему оставалось лишь не оплошать с ремонтом. Но в этом он уверен. Руки у него растут вроде не из задницы. И пара-тройка первых довольных клиентов сделают ему рекламу лучше, чем листовки. Тратиться лишку не хотелось. Поэтому приходилось рассчитывать только на свое мастерство. Но зато это было честно. Барни вообще нравилось жить честно.
- Спасибо, хорошая моя, - Барни старательно улыбается. На нем новенький комбинезон. Убьет в первый же день, но так будет даже лучше. Мастеру в масле и мазуте верится больше, чем в чистейшей джинсе. – Если облажаюсь, устрою ритуальное самобичевание.
Бартону важно слышать, что он не один. Рядом топчется даже Клинт. И хоть ерничает, как всегда. Но по глазами видно – переживает за старшего. Он, конечно, ни черта не понимает. И почему они стараются избегать цирка. И почему завязали с карманничеством. Зато чувствует, как все меняется. Его это пугает. Но он рад за брата. И поддерживает только поэтому. Иначе бы уже вопил и носа своего не показывал. И вот эта семейная поддержка оказывается чертовски важной. Непривычной. Но уже такой необходимой. Он, конечно, держит себя уверенно. Хотя с первым клиентом диалог проходит скомкано. Пэм учила его быть вежливым и улыбаться. У него выходит не особо хорошо. Но зато когда он хмур и сосредоточен – дело идет веселее. Возможно, местным так нравится больше. Или выглядит более сурово и надежно. Но как бы то ни было, все действительно получается. Он чинит какой-то разваливающийся пикап. Помогает с насосом у трактора. По мелочи меняет свечи и даже осматривает мотоцикл заезжему школьнику. Тому нечем платить, но для Барни важен хороший имидж. Так что по доброте душевной. Тащи сюда своих дружков. И с них буду брать. Кажется, у Бартона все же обнаруживается коммерческая жилка.

До самого вечера он работает. Не успевает даже зайти на обед. Но Пэм приносит сендвичи и чай прямо в мастерскую. Он спешно целует ее, будто заправский муж. Ополовинивает угощение. И снова уезжает под очередной автомобиль. И ему все это нравится. Что руки заняты – и при этом не в чужих карманах. Что можно сделать что-то самому. Построить целое дело. И действительно отложить Клинту на колледж. Покупать подарки своей девочке. И даже прикупиться на Рождество. У них с братом никогда не было Рождества. Ни единого раза. Но в этот раз это прямо таки новая цель. И Барни готов работать еще усерднее. Но когда на улице темнеет, поток клиентов иссякает. Он обещает присоединиться к ужину. Как только приберется. Пэм сюда он с уборкой не допускает. Пыль, пары, масло – это место не для нее. Но он прекрасно справляется и сам. Пока не замечает знакомые фигуры. Приближаются неспеша. Ухмыляются и оценивающе оглядывают мастерскую.
- Ну ты устроился, стрельбун, - начинает тяжеловес. Барни мигом напрягается. Закидывает на плечо измазанное полотенце. Смотрит исподлобья. И старается не коситься в сторону крыльца. Только бы Пэм не вышла. Или Клинт.
- А вас уже из клеток выпустили? – Барни не намерен вести светские разговоры. Они зашли на чужую территорию. И он будет защищать ее. Они знают – как. И их всего двое. Поэтому держат дистанцию. Но все еще скалятся. Шакалы, одним словом. С ними Бартон никогда особо не дружил. Посыльные от директора. Напоминают про капающий должок. Иначе жизни не дадут. Такие всегда найдут, где и как нагадить. Барни знает. Сам такой.
- У кого-то яйца отросли? Ты должник, так что повежливей. Дом-то ниче так. И девчонка. Жаль будет, если что случится, а ты…
Больше они ничего не сказали. Гаечный ключ прилетел аккурат в нос. Нельзя угрожать Барни. И тем более, никогда, ни при каких условиях – его семье. Тяжеловесы еще что-то вякают. Угрожают, напоминают. Требуют вернуть должок. Или расплатиться действиями. Бартон молчит и лишь надвигается на них. Ему придется заплатить, он знает. Цирк не уедет до следующего года. И ему нужны отступные. Но не так. Не через подобные угрозы. Еще немного – и он устроит потасовку. Прямо здесь. Но он краем глаза замечает рыжую шевелюру в окне. Пэм накрывает на стол. Смеется и улыбается. Наверняка Клинт опять веселит. И Барни отступает. Борется с животными инстинктами. Сжимает кулаки и цедит, чтобы проваливали. Он добро помнит. И про крышу над головой тоже. Все вернет. Так или иначе. Но еще раз пришлют с угрозами – на своих двоих не уйдут. Бравада на этом заканчивается. Парни переглядываются. И один уводит второго, держащегося за сломанный нос. Барни морщится. Первый день испорчен. Он вытирает окровавленный ключ. И нервно бросает в сумку для инструментов. Пришло время не только строить новую жизнь. Но и закончить со старой. У него впереди много вопросов, которые требуют решения. Но прямо сейчас он берет себя в руки. И возвращается в дом победителем. Улыбается, послушно умывается. И даже делится неинтересными историями о первых клиентах. Он не может испортить такой день. Разберется со всем завтра. И самостоятельно.

+4

11

Пэм нервничает гораздо больше, чем могла себе представить. Хотя она и знает, что у Барни золотые руки, ведь лично видела его в работе и не раз, её все равно не оставляет тревога.
Когда все расходятся по делам, девушка неприкаянно ходит из угла в угол, не зная, чем себя занять. Бесполезно перекладывает вещи или трогает продукты. После решает почитать, пристраиваясь с книгой в угловой части дома - как можно ближе к пристройке сбоку - но строчки плывут перед глазами, а смысл прочитанного никак не достигает мозга. То и дело Пэм прислушивается к тому, что происходит за стеной, но в основном оттуда раздаются лишь звяканья да поскрипывания металлических частей машин, а иногда даже звучат приглушённые голоса клиентов и самого хозяина мастерской, но слов разобрать не удаётся. В такие моменты рыжая напрягает слух изо всех сил и в волнении кусает нижнюю губу, иногда улыбаясь себе под нос, когда улавливает интонации разговора. Вроде пока все мирно. Барни разговаривает очень коротко и, очевидно, лишь по делу. Он тоже переживает, а она волнуется за них обоих.
Когда дело подходит к обеду, она не удерживается и, собрав небольшой кулёк с едой, отправляется в пристройку. Чувствует себя очень глупо, однако Барни искренне рад её видеть. Пэм с облегчением замечает, что он уже даже улыбается немного. Значит, первый страх прошёл. К тому же, у него по-прежнему здоровый аппетит, что можно считать добрым знаком.
Пэм остаётся с ним ещё немного, но работа не ждёт и она покидает обитель машинных неурядиц. То, что она успела увидеть, вполне её успокаивает. У Бартона все под контролем, и все течёт своим чередом. Он справляется. Он умница. Девушка безумно рада за него и за всех них вместе взятых. Теперь, наконец, у каждого есть дело; они долго к этому шли, а многие из них дорого за это отдали. Но теперь все будет отлично! Она просто уверена, что иначе никак.

Поначалу Барни задерживается допоздна. Он тщательно прибирает за собой, следит за инструментами. Хорошо, что он работает под боком, так что в любое время Пэм может выдернуть его и вернуть в лоно семьи.
По вечерам они снова много болтают. Впечатлений масса! Даже Клинт, наконец, проявляет участие и интерес. Заметив, что дело набирает обороты, мальчишка принялся активнее вертеться под рукой брата. Может, хотел подзаработать на карманные расходы, а может понимал, что в семейном бизнесе так или иначе должны быть задействованы все члены.
Пэм успокаивается. Размеренный ритм возвращается в колею. Она стирает комбинезоны Барни, штопает прохудившиеся рубашки и исправно готовит на четверых. Успевает помогать отцу и готовится к новому учебному году, ведь август почти закончился и впереди очередной класс новой школы. В маленькой мастерской желающих не очень много, но постепенно процесс налаживается, так что отец вскоре пророчит юному мастеру широкую известность и постоянную клиентуру.
О большем им и мечтать не приходилось. Пэм ощущала умиротворение каждый вечер, когда встречала работяг с работ. Не об этом она мечтала в свои 16, осесть дома и кашеварить на троих мужчин. Ей мечталось посмотреть мир, совершить в науке прорыв, покорить сцену и пережить горячий роман в незнакомой стране, обернувшийся бы любовной историей всей её жизни. Но.. Её устраивает. И однажды вечером она вдруг понимает, что никогда ничего иного и не хотела.
У неё было все, что ей необходимо.
И ей хотелось, чтобы так оставалось до самого конца.

Этим вечером все казалось обычным. Отец ещё не вернулся от очередного клиента, заведя себе выездной каталог, зато вот Барни закончил пораньше и теперь они беззастенчиво целовались прямо у кухонной плиты.
- Ну.. Сгорит же, - чуть отстраняясь, Пэм принялась шутливо отбиваться. Конечно, она совсем не хотела, чтобы её оставили в покое, но подавать к ужину подгоревшие стейки ей тоже казалось неправильным.
Барни заверил её, что после сегодняшнего трактора и обилия работ он переварит и сырого слона, так что девушка уже даже договорилась с совестью ещё минуточек на пять.. Когда в дверь раздался настойчивый стук.
- Отец опять забыл ключи..? - снова отстраняясь, Пэм кинула задумчивый взгляд в сторону прихожей. Отсюда было не очень хорошо видно, но кто ещё мог зайти к ним в такое время?
Стук повторился. Откуда-то из гостиной протяжно застонал Клинт, который наверняка смотрел очередное мыльное шоу и не горел желанием тащиться к двери. Улыбнувшись, рыжая все же выбрыкалась из настойчивых объятий и обогнула обеденный стол.
- Нужно открыть. Подожди меня здесь, - через плечо торопливо напомнила: - И не вздумай совать руки в сковороду! Опять обожжешься!
В крайне положительном и игривом настроении Пэм распахнула дверь, по инерции улыбаясь. Она рассчитывала увидеть отца, но вместо него на крыльце топтался мужчина в форме. На секунду у девушек все внутри оборвалось. Что-то случилось? С отцом? Барни? Опять? Нет-нет, постойте, все это какая-то ошибка... Стараясь не накручивать себя, Пэм зябко поёжилась.
- Я чем-то могу помочь?
Она постаралась говорить уверенно, чтобы голос не дрожал. Коп заглянул за её плечо и повёл носом, после чего достал значок.
- Кеннеди, - коротко представился. - Взрослые есть дома?
- Я взрослая, - с напряжённым вызовом отозвалась девушка.
Мужчина помедлил, но убрал значок и поднял большой фонарь, которым посветил куда-то за крыльцо.
- Штатный обход территории, - ленивым голосом пояснил. - Ищем угнанную машину. Что это у вас там за сарай?
Пэм похолодела. Угнанная машина? У них? В саду? А после вдруг ощутила облегчение. Конечно же, нет! Кроме папиного седана на крошечной лужайке у дома и не помещалось больше ничего. Даже захоти - здесь не спрятать.
- Это домашняя мастерская, - она заправила прядь за ухо. - Там сейчас работает мой парень.
О, её парень? Прозвучало круто. Пэм невольно заулыбалась. Коп, словно заразившись ее настроением, тоже заметно расслабился, но фонарь не погасил.
- Парень, значит? Молодые и зеленые, - он поправил ремень, и Пэм заулыбалась лишь сильнее. Было очень неловко. - Не против, если я посмотрю?
- Конечно! Только ключи возьму.. У парня.
Кеннеди кивнул и остался на крыльце, а Пэм засуетилась, пытаясь припомнить, куда Барни обычно кидает ключи от своего сарая.
- Милый? - позвала вглубь дома. - Здесь полицейский.. Хочет посмотреть твою мастерскую. Ты покажешь?

+4

12

Все налаживается. И Барни забывает о дурном. Рядом с Пэм вообще сложно думать о плохом. Периодически рядом с ней вообще сложно думать. Где-то на периферии сознания вертится неспокойная мысль. Ему нужно возвращать должок. Много набежало за время его отсутствия. Считай, с двух карманов не капало. Клинту было строго-настрого запрещено снова идти на дело. Ему пора было привыкать к нормальной жизни. К теплому дому. К семейственности. К тому, что деньги можно и нужно заработать. И только так. И он действительно счастлив, когда малой проявляет интерес к мастерской. Все его подростковое неверие отошло на задний план. Теперь он то и дело крутится рядом. Подает инструменты. Сует свой нос в двигатели. Мажется маслом и грязью и лишь радуется. И Барни совершенно не против. Он, конечно, не хочет, чтобы брат всю жизнь провел под чужими автомобилями. Нет, это не постыдная работа. Любая деятельность важна. Он бы и дворником пошел, будь такая необходимость. Но для Клинта он хотел лучшего. Тот учился в школе. И неплохо, можно сказать. Не блистал, но для небольшого колледжа вполне сойдет. А там, глядишь, и спортивный грант получит. Сможет пойти в университет. А дальше – только упрямство. А работать Клинт с ранних лет тоже умеет. Так что за его судьбу можно будет не волноваться. Он, конечно, чаяния брата не разделял. Разговоры о том, что последнее летнее представление действительно стало последним, вызывало недоумение. Клинт не верил в то, что они покончили с цирковой жизнью. Ведь вещи еще остались там. А комнату для переезда старший только нашел. В конце концов, Барни не мог привести его к Пэм. И просто сказать – вот наш чемодан. И мой брат. Он будет жить на чердаке. Я сделаю там ему спальню. Наглости у него было не занимать. Но не настолько.
Итак, все налаживалось. Брату нравилась мастерская. Скоро он отправится в новую школу. Пэм готовила и умудрялась помогать отцу. Ну и подготавливаться к школе и даже невзначай помогая Клинту освежить знания. За это Барни был благодарен отдельной строкой. Пэм не нужно было даже просить. Она просто знала и понимала. Ну как можно было не любить такую девушку? Настоящее сокровище. И сейчас, когда они целовались на кухне, Бартон-старший понимал, что готов провести так всю жизнь. Ощущая запах стейков. И целуясь с рыжей. Идеальный расклад. Даже если еда будет подгоревшей. Ему действительно плевать. Поэтому он только фыркает на ее предупреждения. И уже даже готов усадить на стол. И задрать это ее тонкое платье прямо сейчас. Бати ведь все равно долго не будет. Но… зачем он починил этот чертов дверной звонок?

- Мог бы и открыть, мелкий! – недовольно кричит на стоны умирающего кита, которого активно изображает брат. И нехотя отпускает Пэм. Он бы и сам пошел открывать. Но ведь так он останется наедине со стейками. И овощами, которые томятся тут же. Прямо в мясном соке. Он воровато оглядывается. И подхватывает пальцами морковку. Обжигается, чертыхается, но запихивает в рот. Повторяет все это с картошкой. А после залезает в холодильник. И пьет холодный сок прямо из пакета. Пока никто не видит – преступления не было. Таков его девиз! И он поспешно прячет все обратно. Собирается в этот раз поживится печеньем на десерт. Но мироздание не оставляет его в покое. Барни уже собирается шутливо отозваться на «милый», когда его прошибает холодный пот. Полицейский. Хочет посмотреть его мастерскую. И вроде бы ничего плохого. Он действительно завязал. Больше ничего противозаконного. И уже тем более в доме Пэм и мистера Айсли. Он не такой ублюдок. Но внутри все сжимается. Плохие предчувствия никогда его не обманывали. Тем более, когда только этим вечером…

Барни собирался отдать накопленное. Отложил себе небольшую сумму. Хватило на то, чтобы снять комнату на два месяца в пансионе. Небольшая, но сойдет. Ванная комната своя. Две кровати, да стол. Им с Клинтом на время бы хватило. А после Барни заработал бы еще. И все бы наладилось. Плевать на деньги. И годы тяжелого труда. Он не заберет даже оплату за последнее выступление. Но тогда их оставят в покое. И можно будет обо все забыть.
Они приехали уже к вечеру. Мистер Айсли как раз уезжал к последнему клиенту. Кивнул Барни и новым клиентам. Но не обратил особого внимания. И слава Богу. Циркачи предложили отличный вариант. Он чинит им машину. Отдает пару сотен. Завтра они забирают свой драндулет. И все в расчете. Они даже закинули в багажник сумку с их вещами. А это означало – окончательное прощание. Которого так долго ждал. Барни был рад. Отсчитал из своей заначки наличные. Загнал машину в мастерскую. И на радостях ушел, даже не начиная чинить. Все завтра. И вещи завтра отнесут в пансион. И отпразднуют, как только циркачи скроются из их жизни. И подарок… Барни, наконец, отдаст Пэм подвеску, что присмотрел для нее. И даже сам купил. Ничего не предвещало беды…

Барни не хотел думать о плохом. Все было просто отлично. Он не сделал ничего плохого. Ему нечего опасаться в этот раз. И все же. Он так замерз, будто на улице был январь. Дергано кивнул полицейскому.
- Вечер добрый, - настороженно поздоровался. Подхватил с крючка ключи от мастерской. И кинул быстрый взгляд на Пэм. Она выглядела безмятежно. И он понимал ее. Он провел весь день в мастерской. А после был такой замечательный вечер. В такие моменты не происходит ничего плохого. Впрочем… прошлое берет за задницу в самый неподходящий момент. А жизнь порой рушится по щелчку. Барни знал не понаслышке. Но просто не верилось, что вновь его может приложить так, что подняться можно только на костылях. Ему не хотелось в это верить. Сейчас полицейский все осмотрит. И просто уйдет. А они вернутся к стейкам и поцелуям. Да. Так и будет.
- Что-то случилось? – уже спокойнее уточнил. Коснулся руки Пэм, молчаливо прося остаться здесь. Он скоро вернется. А после повел к мастерской блондинистого и ленивого представителя закона. Он уже открывал замок и приподнимал гаражную дверь. Когда мужчина сказал – «был угнан седан серебристого цвета». В ушах зазвенело. Седан серебристого цвета. Как раз его багажник призывно заблестел, когда дверь со скрипом уехала наверх. Барни смотрел на машину. Вот, значит, как. Никто никого не собирался никуда отпускать. Показательное линчевание. Все равно вернешься. Кому ты будешь нужен. С угнанной тачкой в собственном гараже. В чужом городе. Браво, Бартон. Обманщик, ловкач и вор. Тебя развели, как ребенка. И некого винить. Сам сплоховал. Поверил. Потому что просто хотел.

- Это ваш гараж? – оживший голос пробивается сквозь вату. Барни отвечает без эмоций. Так точно. Мой, сэр.
- Откуда у вас этот автомобиль?
- Пригнали на ремонт, сэр.
- Ключи при вас?
- Да, сэр.
- Откройте багажник.
Барни усмехается. И выдыхает под нос усталое «бл%$ь». Он знает, что там. Вещи Бартонов. Выглядит так, будто собрались на ней и смотаться в ночь. Парень даже ничего не объясняет. Это бесполезно. Может, он бы и попробовал. Но на него уже налегают. Полицейский берет в оборот быстро. Прижимает щекой к холодному капоту. Заводит руки за спину и застегивает наручники. Нехотя зачитывает его права. И вызывает по рации напарника. Нужно отогнать угнанный автомобиль. Нужно получить ордер на обыск мастерской. Столько всего нужно…
- Поедешь со мной, - тоскливо говорит полицейский. И ведет к мирно урчащей машине. Барни поднимает голову. И встречается взглядом с Пэм. Он не может даже описать то, что видит. Ему просто хочется гореть в аду. Целую вечность. За то, что снова это сделал. И пусть в этот раз действительно нет его вины. Но ему от этого не легче. Он смотрит прямо. Не отводит взгляда. Но молчит. Он говорил ей, что жизнь с циркачом не сахар. Он исправлялся ради нее. Он не хотел, чтобы это произошло. Но пока цирк здесь, случиться может всякое. Поэтому Барни даже не оправдывается. Что он ей скажет? Снова – это не я? Она поверит ему. Конечно же поверит. Даже мистер Айсли видел, как ему привезли эту чертову машину. Но дело не в этом. Дело в том, что это вообще происходит. В ее доме. В ее семье. И он не может это оправдать. В этом он виноват. Он обещал. Но не сдержал слова. И это худшее, что он мог сделать. Заставить ее переживать это заново. И прямо сейчас, когда его сажают на заднее сиденье, он не уверен… Все ли в этой жизни можно исправить?..

+4

13

Барни быстро отзывается на оклик и высовывается из двери кухни. К его щеке прилип кусочек морковки, а верхняя губа сдобрена молоком. Пэм сурово хмурится, но оставляет причитания на потом - вернётся, и вот тогда получит по заслугам.
"Я же просила!" - когда он проходит мимо, обвиняет взглядом девушка. Но не зло, а скорее по-домашнему. Подбадривает, точно зная, что общение с полицией для него точно такой же стресс, как и для неё.
Жестом Барни просит её остаться, и Пэм послушно ждёт на крыльце. Старается отвлечься на белье, что полощется на сушилке с утра, чтобы не терзать взглядом полицейского и своего непутевого парня, и поначалу все идёт словно бы хорошо.. Но как только Бартон отпирает ворота пристройки, с копом что-то происходит.. Он заламывает руки несчастному циркачу и тыкает его носом в капот машины, что торчит багажником наружу в приоткрытую дверь.
Внутри Пэм все обрывается. Озарение приходит к ней молниеносно, но она все ещё не верит. На непослушных ногах спускается с крыльца - и хотя хочет кинуться наперерез полицейскому, просто не может сдвинуться с места. Только провожает Барни испуганным взглядом.
Она так и стоит там, у крыльца, намертво вцепившись в перилла. Коп давно увёз парня в своей машине, даже мигалку включил. Из дома уже откровенно тянет горелым, даже Клинт высовывает любопытную голову из двери, но - словно зверек почуяв неладное - торопливо прячется обратно. Кажется, он же выключает плиту, потому что горелым тянуть вскоре перестаёт, однако это уже ничего не меняет. Не будет ужина, ничего не будет как прежде! В отчаянии Пэм кусает губы, не замечая, что уже который десяток минут беззвучно рыдает. Что ей теперь делать? Как ей быть? Как им всем жить дальше?
"Это какая-то ошибка, - уговаривает она саму себя. - Это не мог быть он!"
Даже видя случившееся, она надеется на лучшее. Она верит в Барни, верит ему и в него. Он не мог так оступиться дважды..

Наряд полицейских приезжает быстрее, чем возвращается отец. Они оцепляют "место преступления", долго топчут газон своими казенными сапожищами, а после просто уезжают, оставив девушку в растрёпанных чувствах.
Впрочем, их вопросы все же наводят ее на мысль, что не все здесь ладно - Барни весь день провёл в мастерской, его видело до десяти людей за сегодня, так что это просто физически не мог быть он. И все же.. Чужая машина, его вещи в багажнике, подозрительные подельники из цирка, расположившегося на окраине тихого городка.. Масла в огонь подлил собственник угнанной машины, которого наряд копов привёз с собой на опознание, он верещал на ультразвуке и попеременной тыкал хозяйке дома всяческими упрёками, иногда опускаясь до мелких угроз.
Пэм выдохлась. Опустилась на крыльцо и там и сидела, покуда не вернулся отец. Машину оставили в пристройке до утра, и её взгляд то и дело туда возвращался. Из приоткрытого багажника торчали сумки и мешки, набитые вещами. Что все это означало? Девушка окончательно запуталась. Барни не мог этого сделать. И не мог готовить побег. Зачем ему было уезжать? Тем более на чужой машине, да ещё и так неаккуратно спрятанной. Все это очень дурно пахло. И никак не сходилось. Даже у неё в разбитом состоянии возникала сотня вопросов, на которые не было логичного ответа.. И вернувшийся отец лишь подтвердил её сомнения. Это не было похоже на Барни, ему не было нужды бежать от сытой жизни и собственного дела, что весьма удачно стартовало и уже даже приносило небольшой доход.
Именно на этом была построена защита на очередном судебном процессе. Вину парня доказать не смогли, и Пэм позаботилась о том, чтобы каждый из заглядывающих в его мастерскую тем днём людей дал свои показания на этот счёт, однако за косвенное участие в преступлении и очередной рецидив ему впаяли условное и назначили полгода общественных работ. Пэм к тому времени так устала, что ей уже было все равно. Не посадили - и ладно. А уж с подметанием улиц и собиранием мусора Бартон как-нибудь справится, не маленький.
На слушание она исправно ходила, несмотря на ухудшающееся самочувствие. Долгие разбирательства,  уговоры свидетелей явиться на слушание, обвинения потерпевшего и косые взгляды соседей истощили её. Ей было совершенно точно понятно, почему обвинили захудалого циркача, не имевшего ни связей, ни прав в устоявшемся социуме. Некому было его защитить, некому было за него поручиться. Доказывать его невиновность и пускаться в долгие судебные тяжбы общественности также было недосуг. Его просто нашли крайним и очень удобно закрыли дело.

На этом все и закончилось.
Спустя энное время беготни, когда Барни все же отпустили, Пэм показался чужим собственный дом. Она почти здесь не бывала, все время проводя или у стен полицейского участка, или бегая по клиентам небольшой мастерской, чтобы убедить их в необходимости дать показания в защиту Бартона. Однако это не помогло.. Ничего не помогло.
Девушка лениво копошилась у сушилки, вещи на которой за это время превратились в грязное тряпьё, и пыталась совладать с собой. Ей никак не удавалось стянуть чёртову простыню и сложить её в корзину, чтобы заново отправить в стиралку. Нужно было сразу снять постиранное ещё в тот злополучный день, но кто мог знать.. Рыжая качнула головой, не желая возвращаться к случившемуся даже мысленно. Ей ещё ужин готовить. И уборку делать. Не до того.
Парня, к слову, должны были отпустить уже пару часов как. Она ушла чуть заранее, оставив его одного подписывать всякие нудные бумажки в участке. У неё просто не было сил, а ещё с тех пор они почти не могли нормально поговорить. И сейчас Пэм совершенно не знала, как поступить дальше. Он вернётся? Он останется? Сколько раз с ними произойдёт это вновь? Несомненно, винить его было сложно, но - быть честной - и его толика вины в этом имелась. Происходящее истощило её морально и физически, так что мыслить трезво просто не получалось. И она даже спроецировать не могла, как должна себя вести, когда (если?) он вернётся. Как смотреть на него? Что говорить? Что ей делать..?

+3

14

Барни знает, что все это плохо закончится. Он не виновен. Это очевидно. Против него такие улики, что даже неловко. Он и сам понимает, что обвинение далеко не уедет. Но прямо сейчас ему плевать. За спиной остается дом. И бледная, растерянная Пэм. И Бартон понимает, что снова подвел. Своим прошлым. Своими секретами. И даже своей попыткой быстрее избавиться от себя старого. Он ее подвел. Обещал, что она больше не будет волноваться. Тем более за него. И нарушил слово. Барни никогда не нарушал слово. И умудрился сделать это самым отвратительным образом.
Да, можно упрямо повторять, что не виноват. Но он-то понимает, что это не так. Это ему за нечестное прошлое. За обчищенные карманы. За утайку своих грешков. Ему все еще не стыдно за то, что он делал. И вряд ли когда-нибудь будет. Но это не значит, что не придется отвечать. И все же он думал, что им с Клинтом достаточно было дерьма на всю оставшуюся жизнь. Некая индульгенция прошлым. На право выживать так, как получается. Но мирозданию все еще недостаточно. Думал, все налаживается? Получи мордой об стол. Это буквально история его жизни. Гребаный замкнутый круг.

Барни помещают уже в знакомую камеру. Водят на ленивые допросы и забывают про него уже через пару часов. Никому не хочется тратить время на заезжего циркача. Тут не нужны особые улики. Не нужно что-то реально доказывать. Считай, дело закрыто. Даже если не посадят, искать особо виноватых не будут. Зачем? Один козел отпущения уже есть. Этого вполне достаточно. Да и сам Барни не сдает бывших товарищей. Не называет имен и не тыкает пальцем. Какие-то люди приехали. Оставили на ремонт авто. Откуда личные вещи в багажнике? Проверял ходовую. По пути и вещи перевез. Всего-то сумка, это не противозаконно. Говорит, как по написанному. За столько лет научился общаться с полицаями. Им многого и не надо. Если уж решили кого-то обвинить, то сделают. Докапываться до истины слишком энергозатратно. Да и кому она сдалась... На самом деле неважно, виноват он или нет. То, как смотрела Пэм... Как молчаливо провожала взглядом. Такого не должно было случиться. Он не имел права так с ней поступать. Вот уж где фраза - "она заслуживает лучшего" верна как никогда. Он этим "лучшим" собирался стать. А сам лажает раз за разом. И он даже понятия не имеет, что должен ей сказать...
Впрочем, поговорить у них толком и не выходит. Пэм приходит, но почти не смотрит. Вскользь говорит о Клинте. Об отце и клиентах, которые придут на слушание. Но ни о чем не спрашивает. А он и не оправдывается. Не видит в этом нужды. Он был рядом с ней все последние дни. Работал буквально под боком. У него есть за что просить прощения. Но не конкретно за эту подставу. И потом... Он не хочет разговаривать с ней здесь. Снова. Смотреть через решетку. И говорить нелепые слова о недоразумении. Это не было никаким недоразумением. Его вряд ли оставят в покое, пока цирк не уйдет в закат. И Барни нужно будет объяснить это Пэм. Он не может скрывать все. Иначе это закончится еще более печально. Но говорить об этом здесь и сейчас? Нет и нет. И потом - ему нужно время. Такое с полпинка не расскажешь. У Барни вообще плохо с монологами. И он может испортить все лишь больше. Оказывается, у него это отлично получается.

Вердикт выносят быстро. Барни не особо и допрашивают. Свидетелей слушают вполуха. И когда судья все же усматривает соучастие, остается лишь зло улыбнуться. Всего пару месяцев назад, и он бы устроил здесь показательные выступления. Требовал пересмотра. Адвокатов и другого судью. Игрался бы, разумеется. Но ему было бы все равно. Но сейчас он молчит. Едва не скалится, как раньше. Но молчит. Не возражает и не собирается подавать апелляцию. Семье Айсли ни к чему повторные слушания. И очередная порция такой славы. Они тоже новички в Смоллвилле. А уже умудрились дважды засветиться. С такой темной личностью, как Бартон. Подсобил так подсобил... И от этого так тошно, что хоть волком вой. Бартон видит среди зевак и мистера Айсли. Тот выглядит задумчивым. Ни ничуть не сердитым. И зачем только здесь? Будто самому волнений не хватает. Да и самой Пэм здесь не место. Барни видит краем глаза, как она уходит. Сразу после оглашения приговора. Неприятно ноет где-то за ребрами. Он не ждал от нее понимания. И всепрощения. Даже удивлен, что она все еще на ногах. Но ему чертовски неприятно. Что она вообще здесь находилась. А еще ему страшно. Сколько дней, недель и месяцев он забрал у нее всем этим? На сколько укоротил ее жизнь? Подонок. Может, не так уж и не прав был отец?..
Барни получает на руки свой приговор. Оранжевая роба и общественные работы. С завтрашнего дня можно приступать. Он не имеет ничего против физического труда. Да и форма арестанта ему к лицу. Только это совершенно не забавляет. И он напряженно хмурится, когда на крыльце его встречает Уилл Айсли. Тот не кричит. Не требует оставить его семью в покое. И больше даже на милю не подходить к его дочери. Нет, он не говорит этого. Но Барни слышит. В аккуратных и тихих словах. Что Пэм нельзя жить в таком стрессе. Что Бартону стоит подумать над тем, что происходит в его жизни. И постараться огородить от подобных злоключений свою девушку. И ее семью в частности. Они приехали в Смоллвилль не для таких стрессов. Спокойная жизнь. Крепкая стена. И уверенность. Вот что нужно Пэм. Вот что Барни должен был ей дать. И пусть он хорошенько подумает - может ли он это сделать. Действительно ли способен стать той самой опорой, которая так необходима его дочери. И если нет - то это останется на его совести. Бартон выслушивает все это без единого слова. Потому что все это разумно. И сам бы он сказал далеко не такие ласковые слова тому, кто разрушает и так очень хрупкий замок. Он лишь кивает. Все понял и осознал. И он действительно хорошенько подумает - может ли он быть другим? Нет. Не так. Может ли этот гребаный мир воспринимать его по-другому? Он не хочет, чтобы Пэм была той, кто живет с темной личностью. И если раньше он думал, что все можно исправить. То теперь стоило задуматься. Он считал, что может стать честным работягой. Помогать людям, строить свою семью. Стать обычным и нормальным. Он бы работал автослесарем всю свою жизнь. Заботился бы о Пэм. И никогда бы даже не повысил голос на их детей. Странные мысли для девятнадцати лет. Но они оба рано повзрослели. И времени у них было впритык. Так что начинаешь думать быстрее. И Барни никогда не пугали мысли о собственной семье. Однажды он этого хотел. Но не думал, что сам станет причиной ее несчастий...

Дом будто изменился за эти дни. Барни ежится под внимательным взглядом темных окон. Он впервые за долгое время вспоминает, что это не его дом. И все еще не его семья. Это то место, куда он принес беду. В тот самый день, как пригласил Пэм в цирк. Ему бы хотелось сказать - лучше бы не изменял своим правилам. Но не может. Рыжая хозяйка - лучшее, что случалось с ним за всю его жизнь. Короткую, но чересчур насыщенную. И он действительно сделает все, чтобы она была счастлива. Только это всего лишь слова. Его действия никак не могут этого доказать. Он считает все слишком бесполезным на фоне своих неудач. И мастерскую, что проработала совсем немного. И отремонтированный дом. Все это не имеет значения. Стирается ошибкой на раз-два. Ломать - не строить. Барни ли этого не знать? И он не просто расстроен. Он злится. Все его старания - коту под хвост! Что бы он ни делал, всегда останется просто циркачом! Парнем без роду и племени! Отброс общества, на которого легко скинуть все грехи! Вот кто он. Был и будет. И есть ли вообще смысл стараться?
Бартон глухо выдыхает, сдерживая порыв разбить хоть что-то. Ворваться в мастерскую и снести там все к чертовой матери. Он сжимает кулаки и тяжелым шагом входит в притихший дом. Его словно на веревке ведет к Пэм. Ему даже не надо звать ее. Он просто чувствует. И через минуту застывает у нее за спиной. Тонкая, почти дрожит, с покрывалом не может справиться... И гнев утихает. Он подходит ближе и помогает снять строптивую ткань. Так же молча принимается складывать. Ему все еще нечего ей сказать. Он не любит разбрасываться обещаниями. Бартон - человек дела. Он может попросить об еще одном шансе. Или просто сказать, что еще сможет доказать свое право быть рядом. Но все эти слова кажутся такими глупыми. Бессмысленными после всех переживаний, что она испытала. И он вскидывает глаза, ловя ее взгляд. Не знает, понимает ли она его без слов. Или есть случаи, когда лучше открыть свой рот и побороть косноязычие. Но он понятия не имеет, что действительно необходимо сказать. Он протягивает руку, чтобы коснуться щеки. Но вовремя себя одергивает. Ей может быть неприятно. У нее может быть с сотню вопросов. Она... может больше не хотеть его видеть. И вот тогда Барни точно не будет знать, что делать. Весь мир всегда был против него. Ему было плевать. Но... только не Пэм. Как ему справится, если и она отвернется? У Бартона всегда есть план. И ответы на все вопросы. Но он чувствует себя едва ли не беспомощным перед этим усталым взглядом зеленых глаз.

+3

15

Барни возвращается домой сразу, чуть стоит Пэм о нем подумать. Легок на помине, как говорится.. Только ей совсем не смешно. Более того, она до сих пор не выработала стратегию поведения, поэтому каменеет под пристальным взглядом, который ощущает даже спиной. Слава богу, парню хватает ума не терзать ее слишком долго; очень быстро он оказывается рядом и даже помогает ей.
За работой не нужно разговаривать, они вместе споро справляются с засохшими простынями и полотенцами. Но вещи заканчиваются стремительно, а голоса так никто и не подает. Пэм становится еще более неуютно, и грешным делом она даже думает, что лучше бы он вообще не возвращался. Не навсегда, конечно.., а только сегодня. Впрочем, она честна с собой и понимает, что тогда в усмерть бы испереживалась, так что погибла этой же ночью, потеряйся Бартон по пути из зала суда.
Он стоит очень близко, смотрит так грустно и несчастно, что рыжей хочется пожалеть его. У нее вообще доброе сердце и отзывчивая душа, так что ей приходится огородиться корзинкой с собранным бельем, чтобы не ткнуться к теплое плечо. Теперь ей нужно быть умнее, осмотрительнее и сдержаннее. И дело даже не в ней и Барни.. Дело в Клинте, дело в ее отце, дело к семейном бизнесе, будь последний неладен. Если по городу поползет слушок (а он уже пополз!), их лавчонку станут обходить за километры, отцовский бизнес накроется медным тазом - и им вновь придется переезжать. Возможно, Пэм и не особо это пугало, но Уилл уже не был молод, а у нее оставалось слишком мало времени, чтобы как и прежде беспечно его растрачивать. Тяготы и тревоги убивали не только ее, но и отца.. А еще девушка думала о Клинте, примером которому всегда служил старший брат - и сейчас этот пример был не очень хорошим. Пэм не хотелось, чтобы мальчишка тоже пошел по кривой дорожке.

В голове крутится сотня мыслей, одна тяжелее другой. Они смотрят друг на друга и смотрят, Пэм буквально ощущает, как в голове Барни тоже крутятся слова и фразы, которые он никак не может сказать. Ситуация затягивается и из тяжелой становится невыносимой.
И, глубоко вздохнув носом, Пэм не выдерживает первая:
- Откуда ты взял эту чертову машину?
Ох, боже.. Нет. Она не это хотела спросить.
Закусывая губу, девушка упрямо нахмуривается. Без сомнения, она верит Бартону, просто потому что постоянно за ним следила - и ему физически не доставало времени, чтобы лично угнать тот седан. Однако, на окраине города крутились другие циркачи - и у нее не оставалось сомнений, что именно они это сотворили.
Теперь ее волновало лишь - каким образом сам Барни был в этом замешан? Зачем укрыл автомобиль? Почему держал в багажнике свои вещи? Отчего не сдал подельников в полиции? Эти вопросы казались ей более удручающими, чем вопрос веры или не веры в его невиновность.
- Ты же не виноват, - наступая себе на горло, мягче добавляет. - Почему ты не указал виновных? Это было бы правильно. И с тебя бы сняли обвинения.
Может, он не знал, кто именно виновен? У него не было доказательств? Однако, как бы там ни было, он просто обязан был - ради них всех! - бороться до последнего. Что же так его напугало, что он почти сразу опустил руки? Почему не стал сопротивляться? И не сказал всей правды хотя бы ей? Уж она бы поверила; кто же, если не она? Страшно было подумать, в каком мире живет парень, если даже ей - самой близкой - не может довериться..
Впрочем, сделанного не вернуть. Его уже осудили, он уже втянул всю семью в это. И Пэм было горько осознавать, что даже несмотря на их бурный роман и глубокую моральную и физическую близость, у него до сих пор оставались секреты от нее.
- Я все могу понять, - еще тише говорит. - Но только не ложь.
Внутри все бурлит, нижняя губа дрожит. Пэм едва держит лицо, до боли вцепившись в бортики бельевой корзинки. Она считала, что они - две половинки одного целого. Что они на одной волне. Они заканчивали предложения друг за другом, они за пару месяцев стали ближе и дружнее, чем многие за десять лет. Пэм прекрасно осознавала, что знает о нем очень мало, но наивно полагала, что этого ей хватит, чтобы оставаться с ним навсегда. Но теперь.. она понимала - видела - чувствовала - что этого не достаточно. Черные дыры из его прошлого возвращались и грозили разрушить все, что они с таким трудом создали. Этого она никак не могла допустить..
И все же.
Отвернуться от него сейчас, когда ему плохо и страшно? Пэм не смогла бы, даже если сильно захотела. Просто потому что она не такая. И даже если - как оказалось - она совсем не знает этого человека, а он ей - как оказалось - совсем не доверяет и многое скрывает, просто выставить его за порог было бы бесчеловечно. К тому же.. Пэм мысленно посмеивалась над собой в этот момент, ощущая себя заправской мамашей, однако - ей не хотелось потерять Клинта. Она ощущала глубокую моральную ответственность за него и, словно один из супругов при разводе, собиралась оставить ребенка себе. Хотя и понимала, что мнение самого ребенка может отличаться от ее собственного, и в данной ситуации ей никак не повлиять на противоположную сторону даже прибегнув к поддержке суда. Ох уж эти перипетии гражданских отношений...

Дальше топтаться здесь смысла нет. Она очень устала, а по дому накопилось множество дел. К тому же, Пэм боится сорваться и наговорить лишнего. Она ощущает себя уязвленной его тайнами и недоверием, но старается трезво смотреть на ситуацию. Зато теперь она знает. Зато теперь - никаких больше тайн. Она привыкла учиться на своих ошибках, а не убиваться по утерянным возможностям.
Может, ей все еще есть, в чем обвинить Барни. И есть, за что корить себя, дуру. Однако все это может подождать до следующего раза. Когда они наберутся сил и успокоятся, когда первый стресс немного уляжется.. Ее взгляд невольно цепляется за край оранжевой робы, выданной парню вдогонку к условному сроку - и перед глазами мутится. Тревожные мысли водоворотом захлестывают уставший мозг, заливая разом, будто из-под сорванного крана. Если бы он только не был таким идиотом! Если бы только доверился ей! Они вместе.. справились бы.. с чем угодно! Но теперь между ними будто вновь выросла стена - та, прежняя, только гораздо больше и крепче, нежели полтора месяца назад. А еще к ней добавилась огромная пропасть, края которой с каждой минутой лишь больше разъезжались в стороны, отдаляя их друг от друга, застрявших на разных сторонах.
- Какой же ты..
Ей безумно хочется плакать, глаза горят, но остаются сухими. Пэм замолкает на полуслове, скорее просто не в силах подобрать эпитет, нежели в самом деле страшась задеть парня.
"Я не могу постоянно ждать тебя из тюрьмы! - она вскидывает обвиняющий взгляд, не удерживаясь - и каждая эмоция, начиная злостью и заканчивая разочарованием, очень явно проступает. - У меня нет на это времени!"
Всё. Хватит. Для нее это чересчур.
Круто разворачиваясь, рыжая спешит укрыться в доме, чтобы успокоиться и подумать. Им не стоило вообще разговаривать, пока все немного не уляжется. А ему не стоило приносить эту чертову робу в дом, будто в насмешку и в напоминание.., лучше бы потерял где-то по пути. Вид этой вещи испугал и расстроил ее лишь больше, она не смогла удержаться, за что непременно станет корить себя чуть позже.. Но сейчас ей было совсем не до того, успеть бы подняться в ванную комнату и спрятаться в спасительных углах.

+6

16

Молчание никогда не угнетало Бартона. Наоборот. Ему нравилась тишина. Звенящая, полная. Это означало покой. Но сейчас это давит. Взгляд. Поджатые губы. Подрагивающие тонкие пальцы. Барни готов биться об заклад – они холодные. Хочется взять в свои грубые ладони. Согреть и успокоить. Сказать – все будет хорошо. Он в это верит. Но не может обещать. Не сейчас, пока цирк так близко. Пока прошлое еще ждет на окраине города. А он никогда не разбрасывался словами. Может, совести у него и нет. Но есть свои правила. Свои установки в этой жизни. Он не собирается их менять. Это все, что у него есть своего. Оступись – дальше только по накатанной. За одной ложью следует другая. Так было всегда. Он уже обманул ее. Предал доверие. И вот во что это вылилось. Он хотел как лучше. Пэм не готова столкнуться с тем, с чем жил он. Она… не поймет? Постарается. Всем сердцем. Всем своим существом. Но просто не сможет. У нее свой груз. Своя боль. Он не мог заставить ее пережить чужие неудачи. Побои, унижения и вонь улиц. Вкус помойки на языке, сбитые до крови костяшки пальцев, промозглость зимних улиц в картонных коробках. Этого не должно было быть между ними. Он не хотел, чтобы она видела это за его спиной. Жалела. Или ужасалась. И невольно задумывалась над тем, кто спит рядом с ней. И что он может ей дать? Оборванец. Беспризорный вор, укрывшийся за стенами шатра. Пэм приняла бы это слишком близко к сердцу. Он думал, что оберегает ее. Ведь он совсем другой. Умеет быть другим. Не бить – защищать родных. Не воровать – честно и усердно работать. Не быть озлобленным – спокойным и башковитым в кругу близких. Не эгоистом – делать все ради нее, брата и мистера Айсли. Не быть одичавшим циником, ненавидящим людей – любить всем своим потрепанным сердцем. Он – две стороны одной медали. Но для Пэм… Для нее он хотел просто быть стеной. А вместо этого – выстроил эту самую стену между ними.

Бартон поджимает губы, когда слышит про машину. И лишь больше мрачнеет, когда Пэм хочется знать виновных. Наверное, она видит в нем слабину. Пробитую брешь, о которой не догадывалась. Не понимает, почему он просто принимает очередной удар. Падает, поднимается и… молчит. Как ему объяснить? Его названая семья – ублюдки и засранцы в десятом поколении. Но они – все же семья. От которой хочется сбежать на другой конец земли. Но которые тебя приютили. Дали крышу над головой. Накормили и дали работу. Приняли тогда, когда все отвернулись. Когда всему миру было плевать на двух подыхающих детей. Их просто приняли. Без лишних вопросов. И Бартон благодарен. Да, они поступили подло. Возможно, он это даже заслужил. Или им просто стало скучно. Но он никогда не сдаст никого из них копам. Никогда. Ни при каких обстоятельствах. Бартоны умеют быть благодарными. Даже если самим выходит боком.

Барни не замечает, как сжимает и разжимает кулаки. У него есть ответ на каждый ее вопрос. Но он не может вылить на нее кучу помоев. На, смотри, Пэм. Вот что ты впустила в дом. Вот что колесило по городам, обчищая доверчивых зрителей. Вот он я. Такой, каким был. Примешь? Простишь? Испугаешься? Оттолкнешь. Невольно. Всего лишь жестом или взглядом. Но он прилипнет навсегда. И это станет очередной пропастью. Барни этого чертовски боится. Он слышит, как трещит под ними земля. Их разносит по разные стороны. И все, что он может сделать, чтобы этого не произошло – ничего. Каждое его слово лишь усугубит ситуацию. Каждое чертово слово. Потому что он не будет врать. Потому что он только что получил условный срок. Такое не смоешь за пару недель. Это пятно навсегда. Даже на этом доме, где живут честные и добрые люди. Лучшие из всех, кого он встречал. Ему бы уйти. Поступить правильно. Но он ее не отпустит. Он не может. Рядом с ней он хочет быть лучше. Он может. Это все лишь временное. Это лишь…
Барни не будет ничего отвечать. Так он решил. Она успокоится. И тогда они закончат этот разговор. Так он думал. А потом она обвиняет его во лжи. Пэм вскидывает голову. Ее губы дрожат. Но взгляд… Обвиняет. Давит к земле. Он слышит ее в своей голове. Она не готова тратить время на все это. Его критически мало. Он может копошиться в этом в одиночку, если посчитает нужным. Он не хочет тянуть ее за собой. Но она видит лишь секреты. Темное прошлое. И от этого внутри все дрожит. Наливается когда-то привычной злостью. Он. Старается. Ради. Нее. Если он чего-то не говорит, то это ради них. Ради нормального будущего. Он надеялся, что она сможет разглядеть. Сможет понять. И не задавать вопросов, на которые так сложно отвечать. И уж тем более… Не бросит такой фразой в лицо. Какой же он? Ооо, он знает с сотню нелестных ответов. Ему это говорили. Тысячи раз. Он знает, кто он. Просто хотел измениться.

Барни был вспыльчивым. Рядом с Пэм он и забыл, каким несдержанным может становиться. Забыл, когда злость накрывала его с головой. Но она никогда не мешалась со страхом, обидой и жгучим желанием просто сдохнуть. Все вместе – гремучая смесь. И он не особо понимает, как оказывается рядом с девушкой. Она уже поднималась по крыльцу. Но цепкие пальцы хватают за локоть. Заставляют развернуться и посмотреть ему прямо в лицо. Барни почти потряхивает. Он нависает. Смотрит почерневшим взглядом.
- Какой же… я? – голос низкий. Непривычно холодный. Яростно-сдержанный. Он не кричит. Но требует ответа. Хотя прекрасно понимает, что Пэм может сказать. – Врун и подонок? Заезжий циркач с темным прошлым? Бежать бы от меня, не оглядываясь. Так ты сейчас думаешь?
Барни сжимает пальцы крепче, но почти сразу отпускает. Он не может причинить ей боль или вред. Даже сейчас. Даже в таком состоянии. Отступает на несколько шагов. На лице играет злая улыбка. Барни Бартон во всей красе. Ему бы успокоиться. Он знал, что разговор не будет простым. Что обратно так легко все не склеишь. И все же… Где-то глубоко в душе, он надеялся. Только не это глупое обвинение. Только не этот фарс. Пэм должна будет его понять. Хотя она и не обязана. Это он тоже прекрасно понимает… И отчего это злит его лишь сильнее? Потому что внутри от осознания собственной неправоты все больнее?..
- Да, я такой. Все меня таким видят. И всегда буду видеть. Что бы я не делал! – Барни разводит руками. Демонстрирует. И свою убитую потертую кожанку. И оранжевую робу в руках. Он бы изменился. Только бы она продолжала смотреть как раньше. Но он все ломает. Просто не может себя удержать. Все это… слишком. – Хочешь знать, откуда машина? И почему своих нельзя сдавать? Потому что они все, что у меня было. Когда я брата объедками кормил. Когда отец с меня шкуру за двоих снимал. Я спрятался там, Пэм. И я стал одним из них. Вот какой я. Ты права. Как и все вокруг. К черту!

Барни вскидывает руку и с силой трет по волосам. Матерится себе под нос. Зажмуривается так, что слезы наворачиваются. Он не должен здесь находится. Просто не может. Смотрит все таким же потемневшим взглядом. На миг в глазах мелькает понимание. Что он наделал. Что натворил. И наговорил. В секунду он становится растерянным. Но тут же разворачивается и уходит. Еще минута - и станет лишь хуже. Хотя казалось - куда бы? Бартон не замечает, как его догоняет Клинт. И идет на удивление тихо. Он лишь оборачивается на Пэм. Смотрит с сожалением. Произносит тихое "прости", когда скользит мимо по крыльцу. И спешит за братом. Барни его даже толком не ощущает. Ему так плохо, что мутит. Физически. А всего через квартал начинает знобить. От одной только мысли... Что потерял. Действительно - ведь потерял? В этой жизни... все еще можно исправить? Или Бартон портит все, до чего прикасается. Возможно. Это просто генетика.

Отредактировано Barney Barton (14.06.2016 17:40:11)

+6

17

Пэм буквально колотит. Она клялась себе не выливать на него ушат дерьма и прежде успокоиться, чтобы суметь поговорить конструктивно. Но мы не всегда властны над своими эмоциями.. И один-единственный раз, лишь стоило ей сорваться, Бартон не остался в долгу: он догоняет её у крыльца и рывком разворачивает к себе, больно сжимая пальцами локоть и сверля таким взглядом, что рыжая натурально пугается. Нет, она не думает всерьёз, что он может ударить или обидеть её, но на краткое мгновение предательская мысль все же закрадывается в голову - и она на автомате вскидывает свободную руку в защитном жесте.
Но ничего не происходит. Барни даже почти сразу разжимает пальцы, однако промолчать уже не может - и его несёт ничуть не хуже её. И Пэм внезапно делается нестерпимо обидно. Это не она прятала чужую машину в гараже. Это не она сделала тайну из всего, что только возможно было! Это не она вляпывалась в неприятности снова и снова, спустя в унитаз все имеющиеся возможности. И это не он уже второй раз кряду оббивал углы полицейского участка и здания суда, когда собственные ноги едва держали. Это не он выслушивали обвинения потерпевшего, не он бегал по соседям, умоляя их дать показания в защиту осуждённого. И это не он старался понять снова и снова, не он старался оправдать и принять, не требуя доказательств и объяснений. Но как она могла оправдать его, если он ничего ей не говорил и не рассказывал? Ничего! Ничегошеньки! Ни одной единой подробности.
Впрочем, когда он все же решает рассказать - точнее, наорать ей в лицо - уже поздно. Ей и подавно не нужны его детские взращённые комплексы и печальные истории. Лучше бы он просто извинился, и она бы забыла.. В очередной раз. Но Барни просто кричит о том, что весь мир против него - и она тоже. Никто его не понимает - и она тоже. И как ему было, есть и будет тяжело, ей тоже не понять. Пэм видит его насмешку и почти черные, бешено блестящие глаза, и лишь глубже отступает в дом. Спорить ей не хочется, равно как и ловить его на слове.. Не сейчас. Это кажется опасным. Она лишь зажимает уши, не замечая, как потеряла корзинку по пути, и шепчет себе под нос: "Уходи! Уходи! Уходи!"..
Пробегающий мимо Клинт возвращает Пэм к реальности. Барни уже исчерпал свой воздух и торопливо уходил прочь, и это было именно то, чего они оба добивались. Ей было страшно, ему - обидно, лучше им было в самом деле разойтись и остыть. Даже после крупной ссоры и в подобном состоянии рыжей безумно страшно, что он ушёл навсегда и даже когда остынет - не вернётся, однако ей сейчас совсем некогда об этом думать. Испуг, злость и обида лишают её последних сил и подстегивают болезнь, так что новый приступ не заставляет себя долго ждать - и остаток вечера девушка проводит в уже почти привычной агонии.

Несмотря на то, что следующие пару дней Пэм вынуждена провести в кровати, мысли из её головы никак не уходят. Она устала, но ситуация все вертится и вертится. Сейчас ей кажется, что конфликта можно было бы избежать, промолчи она вовремя, и все же.. Она не жалеет, хотя и считает себя миролюбивой.
Все то, что он сказал там, на крыльце.. Пэм никак не может забыть. Циркачи, что приняли его с братом и обогрели, которые стали ему семьёй и которых нельзя подвести. Они подставили его. А он подставился из-за них. И подставил её с отцом. Которые, в свою очередь, приняли его безоглядно, обогрели и накормили, впустили в дом (а некоторые - и в кровать), приняли к столу, не задавали вопросов и просто.. Поверили в него. И Клинта. То есть их подставить было можно. Они пока не считались семьёй. Зато вот циркачи! Настоящая, любящая семья! Ворующая у местного населения и подставляющая тебя и твоего малолетнего брата. И твою новую семью заодно. Которая поддерживала тебя и верила до последнего. И ни разу не упрекнула. Открыла все двери в будущее и помогала всеми силами.. И вот он - ответ?
Боже, как же Пэм злилась. Она просто места себе не находила из-за всей этой истории, и беспрестанно крутила её в голове так и эдак. Почему он выбрал насоливший всем цирк? Почему отвернулся от неё с отцом, чем они его обидели? А что, если бы она сказала иначе? Поступила по-другому? Если бы Барни не сказал того, что сказал, как бы она среагировала?
Впрочем, все это было бестолку. Барни не возвращался, Клинт тоже пропал. Поначалу Пэм сильно переживала, но после смирилась. Горькая правда была в том, что Бартоны сделали свой выбор уже давно. Несмотря на то, что крошечное семейство Айсли было готово стать - и даже стало! - для них новой семьёй, старые корни были гораздо прочнее. По ту сторону Зазеркалья оставались подонки и кидалы, а по эту - честный быт и семейная работа, однако как бы братья не бились и не кичились, внутри они все равно оставались все теми же мальчиками из мрачного Зазеркалья. Им было не стать другими.
Пэм накручивала саму себя. После утешала. Искала всем оправдания. А когда уставала, старалась не думать ни о чем, просто иногда жалела, что тем утром вообще открыла грузчику и сборщику дверь. Может, им обоим было бы лучше, не встречайся они вовсе? Но потом она остывала и с тревогой прислушивалась к тишине в доме, ожидая, когда же проснётся и все случившееся окажется страшным сном; они соберутся за одним столом все вместе снова и всё вновь будет как прежде.

***
Дни сменялись днями, август заканчивался. Пэм понемногу окрепла и выбралась из постели, находя утешение в домашних делах. Ей нужно было многое сделать и подготовиться к школе.
Последние жаркие дни лета она проводила на заднем дворе, бесцельно раскачиваясь в большом кресле, что отец вытащил для неё сюда. Деревья умиротворяюще шелестели, а солнышко пригревало. Понемногу, но все внутри неё уравновесилось и устаканилось. Необходимо было продолжать жить дальше - и как можно скорее. Это лето она потеряла, но впереди была яркая осень и долгожданная зима, не стоило пропускать и их. 

А потом Барни вернулся. Ещё более мрачный и ободранный, совсем исхудавший и молчаливый даже больше, чем прежде.
Он по-прежнему работал в пристройке, но желающих починиться у осуждённого находилось совсем немного. Впрочем, из-за общественных работ времени на мастерскую у Бартона было меньше, чем хотелось бы.
Пэм отреагировала.. Никак. К тому времени что-то внутри перегорело - и ей было почти все равно. Они совсем не разговаривали, но она не могла отказаться от возможности хотя бы мельком видеть его во дворе по вечерам. Время шло, и оно немного залечило те раны, что они нанесли друг другу. Девушка как и раньше стала готовить на четверых, хотя Клинт почти не появлялся больше в доме, и очень изредка рисовала на огромном куске картона вывеску для мастерской Барни; она начала её ещё в начале месяца, чтобы порадовать парня, но теперь все никак не могла закончить.. А после, наконец, началась школа - и Пэм вздохнула свободнее, отвлечённая чем-то ещё от своих любовных переживаний.

+6

18

Барни надирается. У них с Клинтом есть своя комната. Есть, куда приткнуться. И он поступает так же, как и тысячи парней до него. Ему нет 21. Но для него это никогда не было проблемой. Виски дрянной, обжигает горло, но заходит на ура. Сигаретный дым дерет легкие – Бартон не курил с начала лета. Рядом с Пэм этого было нельзя. Поэтому сейчас он кашляет, как малолетка. Но упрямо тянет в себя сизый дым. У него в голове такая каша. В груди мешанина из эмоций. И ему чертовски хочется отключиться. Он толком не помнит, как дошел до дома. Или забрел по пути в магазин. Главное, что все необходимое было под рукой. Осталось только выразительно посмотреть на брата. Тот тише, чем когда либо. Смотрит настороженно, не знает, как подобраться к старшему. А тот не дает ни шанса. Ему сейчас не до этого. Он не хочет ни о ком и ни о чем думать. Только бросает короткое «это теперь наш дом» и уходит на жалкое подобие балкона. Клинт поймет все верно. Пусть возмущается. Или будет недовольным. Но в цирк они больше не вернутся. Да и в дом Айсли им дорога закрыта… И Бартон понятия не имеет, что делать дальше. Более того – даже не думает об этом. У него есть бутылка горячительного. И целая пачка сигарет. И катись все к чертям собачьим.
Полное понимание приходит только к утру. Башка раскалывается. Во рту – помойка. Но погано совсем не из-за этого. Барни бревном валяется в кровати до самого обеда. Клинт не может до него достучаться. И просто ускользает из дома. Наблюдать за разбитым братом ему совершенно не хочется. А помочь ничем не сможет. Так что выбирает самый правильный вариант. Бартон ему даже благодарен. Хотя думать толком и не может. Все мысли вертятся вокруг вчерашнего. Когда не смог вовремя закрыть свой рот. Прикусить язык и просто испариться. На время. Впрочем, последнее у него все же удалось. Он сорвался на Пэм и позорно дезертировал. Очень мужской поступок. Самому аж тошно. Барни никогда не был истеричным. Вспыльчивым и злым? Сколько угодно. Агрессивным и упрямым? Туда же. Но он не думал, что может сорваться на близкого человека. Он давал брату подзатыльники. Порой они спорили и даже пытались драться. Но все это… не всерьез. Без жгучей злости или обиды. Просто так было принято. Они же парни. Это нормально. А вчера он открыл в себе новую сторону. Отвратительную даже для самого себя.

Бартон все же находит в себе силы выбраться из дома. И его несет к дому Пэм. Он знает, что она в постели. Знает, что навредил ей. Больше собственными словами, чем очередным промахом. Ему нестерпимо хочется подняться в ее спальню. Сжать тонкие пальцы в своей ладони. Попросить прощения и просить, чтобы она поскорее поправилась. Но – нельзя. Он растревожит ее лишь больше. А провоцировать очередной приступ болезни – последнее, чего бы он хотел. Впрочем, он уже это сделал… Сказал то, что никогда не собирался. Приплел Клинта. И названую семью. Выставил себя несчастным засранцем, которого стоило пожалеть. Он ведь так не думал на самом деле. Да, ему не повезло в начале пути. Так уж сложилось. Но он стал сильным. Упертым и несгибаемым. Все уроки улиц не прошли даром. Он не жалел ни о чем. Но вчерашний его срыв свидетельствует совсем о другом… Бартон качает головой и нехорошо усмехается. Всю жизнь отмахивался от собственной проблемности, чтобы в итоге выставить ее напоказ. Молодец, ничего не скажешь. Бедный маленький мальчик, которого обидели. Ему еще никогда не было настолько стыдно…
Барни не находит в себе сил зайти в дом. Ни сегодня. Ни завтра. Они лишь изредка встречаются взглядом с мистером Айсли. Тот выходит на крыльцо. Молча смотрит на парня. Он не хмурится, не прогоняет. Ему словно жаль, что так вышло. Он видит обоих подростков, которые должны справится со взрослой проблемой. И он дает им шанс все сделать самим. Но у Барни долго не хватает духа. Он почти перестает есть и спать. Исправно ходит на назначенные работы. И даже находит очередную подработку грузчиком в местном супермаркете. Хозяин подозрителен к новому работнику, но недолго. Барни работает много и молча. И несмотря на свой хмурый и потрепанный вид, получает какие-никакие деньги. И однажды приносит мистеру Айсли пять сотен. Пэм как раз во внутреннем дворе, и мужчины могут переброситься парой слов у мастерской. Барни все же просит прощения. И возвращает долг. За эту самую семейную мастерскую. Мужчина вложил в нее свои деньги. Которые ему куда нужнее для дочери, чем для теперь ненужного гаража. Мистер Айсли не спрашивает, откуда эти деньги. А Бартон молчит. Из циркового прошлого, разумеется. И их отказываются принять. Зато приглашают вернуться. Не в семью – в дело. Для того, чтобы в этом доме ему вновь открыто улыбнулись, придется постараться. Снова. Но Бартону этого достаточно. Он понимает, что перед ним не захлопнули окончательно дверь. Может, шанс у него и мизерный. Но он все таки есть. О большем он и просить не может.

Их встреча хуже самой первой. Барни хмурый и всклоченный, будто все это время шлялся по улицам. Внутри у него все обрывается, когда он видит Пэм. Ему нестерпимо хочется плюнуть на все. Преодолеть эти несколько шагов и сгрести в объятия. Он дергается, словно подвешенный на веревки. Но вовремя себя удерживает. Ограничивается кивком головы и спешит скрыться в мастерской. Он не заходит в дом, если не нужна помощь. Он не остается на ужин. Но перед уходом забирает заготовленный для него пакет с едой. Он не пускает сюда Клинта. И никогда не приходит сразу после отработки. Оранжевая роба остается в комнате пансиона. Всегда. У него и так слишком мало клиентов, чтобы так рисковать. Пэм и так тяжело его видеть, чтобы так ее расстраивать. А Барни теперь должен... все исправить. Вернуть ее доверие. Теплый взгляд и открытую улыбку. И все, что он умеет - это усердно работать. Он понемногу возвращает своих клиентов. Они и сами помнят его неплохим парнем. Некоторые из них заступались в суде. Поэтому первое, что собирается сделать Бартон - вернуть честное имя семье Айсли. Он их наемный рабочий. Им не очень повезло. Но он исправился. И в этом маленьком городе не будет людей, которые косо посмотрят на Уилла или Пэм из-за него. Может, это затянется. Может, им нужно будет чуть больше времени, чем Барни рассчитывал. Но... оно того стоило. Он совершил огромную ошибку. Он испортил все своими собственными руками. И теперь он это исправлял. Планомерно. Шаг за шагом. Чтобы больше не оступиться. Чтобы больше никогда Пэм не смотрела на него разочарованным взглядом. Он справится. Просто обязан справится. В конце концов, он всегда все делал ради своей семьи. Не оплошает и в этот раз.

Продолжение следует

+6


Вы здесь » Marvel & DC: School's Out » Сбывшееся » [05/08/16] Кeep on pretending


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC