Вверх страницы
Вниз страницы

Marvel & DC: School's Out

Объявление

ИНФОРМАЦИОННОЕ

Добро пожаловать в кроссоверную вселенную Marvel и DC, где большинство персонажей все еще являются подростками!
В игре: 15-28 мая 2017 года [календарь событий].
К сведению местных жителей:
• Вот уже почти полгода ровно в полдень и в полночь в городе на 5 минут пропадает вся связь: не работают телефоны, Интернет, телевидение и пр. Продолжает работать лишь местная радиостанция. Причина до сих пор не найдена.
• В Смоллвилле нарастает волна антимутантских волнений. Обстановка в городе нестабильна. Подробнее...
• Полиция продолжает регистрировать случаи пропажи людей; теперь пропадают не только дети, но и взрослые.
• Отдельным поводом для беспокойства становятся крысы, которых слишком часто начинают замечать на улицах города.


01.03.18 Нам 3,5 года!
ПОЛЕЗНЫЕ ССЫЛКИ


ПОСТ НЕДЕЛИ

"- Здесь что-то не так, босс, - предостерегает он, когда они добираются до другого конца поля. Как и в прошлый раз, Сардинки не торопится покидать кукурузные заросли, хоть его нос и не находит поблизости источников угрозы. - Это то самое место... Но я не чую того, что чуял вчера.
Казалось бы, это... хорошо? Однако Сардинки обеспокоен и озадачен. Он и сам не может объяснить, почему ему так не нравится исчезновение того, что таилось здесь. Ин-ту-и-ция? А может быть, дело в том, что он знает, что на самом деле опасность не исчезла, а просто переместилась в другое место?"
>>>читать пост<<<
КРИМИНАЛИСТ МЕСЯЦА



David Singh

БАННЕРЫ


LYL Красная зона

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marvel & DC: School's Out » Сбывшееся » [11.05.17] Молочный коктейль и щепотка дегтя


[11.05.17] Молочный коктейль и щепотка дегтя

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

http://tradeib.ru/wp-content/uploads/2014/11/26.jpg

Название: Молочный коктейль и щепотка дегтя
Участники: Harry Osborn, Gertrude Yorkes, Peter Parker
Время и место: четверг, после занятий, кафе неподалеку от школы
Краткое описание: святая троица встречается после школы, чтобы обсудить случившееся с ними и поделиться свежими новостями. Старшеклассникам есть, что рассказать своей маленькой знакомой, но едва они успевают ввести ее в курс дела, как возвращается Веном, что не пропал, а лишь затаился на время, и вся встреча летит кувырком.

+6

2

Прошу прощения за такой ужасный тупняк :с
*
Сказать по правде, Герт до сих пор пребывала в шоке из-за случившегося вчера. Она и помыслить не могла, что в этом тихом провинциальном городке может случиться нечто подобное. Что не только в Смоллвилле, а вообще в этом мире могут существовать люди со сверхъестественными способностями - реально, а не на страницах комиксов! Это настолько превосходило представления о норме, что затмило даже само землетрясение. Герт не могла найти этому объяснений, а то, что она не могла объяснить сама себе, вызывало у нее сильное беспокойство.
Когда первое потрясение прошло, и Герт перестало трясти от пережитого, она решительно приперла родителей к стенке. Поначалу те сделали вид, что не понимают, о чем речь, что неприятно удивило девочку. В отместку она устроила безобразную истерику, в ходе которой раскрыла, что слышала часть их разговора про людей с необычными силами. На мгновение в глазах родителей промелькнуло замешательство, и Герт поняла: она попала в точку. Они знали! Знали!
В конце концов, поддавшись давлению со стороны дочери, родители признались, что действительно знали о существовании таких людей. И не просто знали - они пытались изучать этот феномен, чтобы понять, как такое было возможно. Именно поэтому они переехали в Смоллвилль: оказывается, лаборатория "Кадмус" давно занималась подобными исследованиями, хотя до сих пор ученым так и не удалось раскрыть эту загадку.
И родители скрывали это от нее! Герт была обижена и возмущена до глубины души. На ту чушь, что они старались оградить ее психику, девочка не купилась. Ее психика вполне могла выдержать и не такое, а вот то, что произошло в школе, ясно показывало, что от незнания вреда гораздо больше, чем пользы. Знай Герт, что к чему, она бы гораздо раньше сообразила, что происходит. Возможно, даже смогла бы все это предотвратить! Каким образом она бы это сделала, Гертруда не задумывалась. Но чисто теоретически - могла же!
Да и вообще, тот факт, что родители что-то от нее скрывают, стал неприятной неожиданностью. Гертруда считала, что между ними нет секретов, но оказалось, что это совсем не так. А что еще могло скрываться за их нежеланием что-то ей рассказывать? Насколько глубоко в их жизнь проникли эти тайны? Герт, конечно, в конце концов, пошла на мировую, но горький осадочек в душе все равно остался. И это в такой момент, когда она больше всего нуждалась в поддержке! Самые близкие люди вдруг на мгновение показались ей чужими. Девочка ушла к Олд Лэйс и долго шептала той что-то на ухо. Псина внимательно слушала и время от времени лизала ее в нос, словно утешая. Вот кто никогда не предал бы ее ни при каких обстоятельствах.
На следующий день они снова немного поспорили. Родители считали, что ей следует посидеть дома, пока все окончательно не устаканится, но Герт, которая сама подумывала о том, не устроить ли себе дополнительный выходной по такому случаю, из чувства протеста тут же поменяла свои планы и заявила, что пойдет в школу.
Как выяснилось, не только ее родители боялись теперь отпускать туда своих чад. В классе Гертруды собралось от силы две трети от общего количества всех учащихся, в классах постарше наблюдалась примерно та же картина. Но, несмотря на то, что народа в школе было меньше, гудела она, кажется, даже громче, чем обычно. Даже на уроках учителям с трудом удавалось добиваться от студентов внимания. Все говорили только об одном.
Известие об отчислении Ланса потрясло Герт не меньше самого вчерашнего происшествия. С одной стороны, конечно, парень развалил школьный стадион и чуть не стал причиной еще большей трагедии (к счастью, никто не пострадал), с другой... это все равно казалось неправильным. Он ведь не специально это натворил! Гертруда была уверена в этом. Не мог он хотеть подобного! Значит, это была трагическая случайность, силы, вышедшие из-под контроля - ну, как это обычно бывает. Но никто не пожелал его выслушать, дать ему второй шанс. А просто взяли и сразу выгнали. Взрослые так любят наказывать, не разобравшись...
Впрочем, среди учеников тоже ходили разные настроения. Некоторые считали, что Лансу так и надо и что за такое его вообще следовало бы изолировать от нормального общества. Другие, как и Герт, не верили, что это было устроено намеренно. И оставалась, конечно, небольшая группка тех, кто до сих пор не верил в появление людей со способностями, и считал, что в лице Альвареса просто нашли крайнего. То здесь, то там постоянно вспыхивали жаркие споры. Гертруда старалась в них не вмешиваться, но все равно поссорилась с парочкой одноклассниц, и настроение у нее окончательно испортилось.
Торопиться домой после школы она не стала. Девочка до сих пор была сердита на своих родителей. Так что она соскочила с автобуса на полпути и решила заглянуть в свою любимую кафешку. Возможно, сладкое смогло бы хоть немного поднять ей настроение?
Но нерадостные мысли продолжали роиться в ее голове. Замерев с недонесенной до рта ложечкой с кусочком пирожного, Герт отстраненно уставилась в окно, погруженная в глубокие думы.

Отредактировано Gertrude Yorkes (21.01.2016 22:01:05)

+7

3

Гарри ощущал себя, мягко говоря, странно. После того, чем закончился вечер вторника, ему следовало лечь в психиатрическую больницу и хорошенько полечиться. Однако отец не счел нападение разумной жижи достаточно веским поводом для того, чтобы "заболеть" и не посещать уроки - и вот он здесь.
Вокруг сновали люди, звенели голоса. Гарри вообще не понимал, что он здесь делает; вся школьная жизнь, будто запись на пленке в перемотке, пролетала мимо. Он почти никого не узнавал и ни на кого не реагировал, глубоко погруженный в себя. Слова окружающих превращались в неразборчивое бубнение, а резкие звуки типа школьного звонка заставляли его всякий раз вздрагивать.
- Гарри? - рыжая приятельница Паркера достаточно долго трясла перед его лицом рукой после очередного урока. - Я сяду рядом? Гарри? Ты слышишь?
Место рядом с Осборном чаще всего было надежно оккупировано его лучшим другом - и это все знали. Но сегодня Пит тоже был не в лучшем состоянии даже несмотря на то, что вчерашний день они все-таки на пару прогуляли и отлеживались по кроватям. Где сегодня носило Паркера между уроками, Гарри искренне не знал, но следить за ним не успевал. Ему стоило усилий, чтобы не впадать в панику от засевших глубоко в мозгу воспоминаний о жутком вечера вторника, так что по большей части Пит был предоставлен самому себе. Это плохо, конечно, тот вечно попадал в неприятности, но у Осборна совсем не было сил следить за проблемным другом все время.
- Что это с ним? - пожимая плечами, рыжая все же отошла к соседней парте. И как раз вовремя, потому что вернулся Паркер - и в руках у его обнаружились два огромных хот-дога. Гарри совсем забыл об обеде! И ему совсем не хотелось есть. Но он послушно впихнул в себя булочку, попутно вспоминая о том, как в горло заливалась живая жидкость - и его едва не стошнило.
Жестом руки "я в порядке" он отказался от помощи школьного товарища и едва досидел до конца уроков. Ему нестерпимо хотелось оказаться как можно дальше отсюда! Подальше от людей, прочь из шумных мест. Впрочем, домой он тоже не спешил. Там больше не было безопасно. И та липкая тварь теперь знала адрес Паркера, так что идти домой к другу Гарри тоже не горел желанием. Вариант гулять допоздна по улицам также казался так себе - и вот они оказались в кафе. Том самом излюбленном всей молодежью Смоллвилля, где детям до пяти давали бесплатные игрушки вдовесок к заказу, а компаниям из трех и более девушек предлагали бесплатные напитки по акции "Девичьи посиделки". Бывали здесь и другие акции, например, на время школьных обедов или на время летних каникул, но Гарри не сильно следил за скидками (потому что мог себе позволить питаться в более дорогих забегаловках этого города и без скидочных акций).
- Нужно развеяться, - уклончиво пояснил Питеру, пристраиваясь к стойке заказов.
В обычное время он терпеть не мог забегаловки типа самообслуживания, но сегодня это казалось идеальным вариантом. Они возьмут немного еды, побольше напитков, и спрячутся в самый дальний угол этого общепита, где их больше никто не побеспокоит.
За все время учебы они не перекинулись и парой фраз, хотя обсудить в сложившейся ситуации явно было что. Но вчера они почти весь день спали, а сегодня Гарри был не в настроении. К тому же школа с ее ушами и глазами не казалась подходящим местом, чтобы устраивать переговоры о той странной ползучей дряни. Одноклассники увлеченно обсуждали что-то все уроки подряд, но парень не особо вникал, занятый своими мыслями о том, что хотя они заставили "жвачку" уползти, она могла вернуться, или еще о том, что иногда в его ушах словно бы снова появлялся тот противный шепот, хотя он списывал подобные случаи на собственную мнительность. Как бы там ни было, ему до сих пор было не по себе, так что очень хотелось заручиться хотя бы поддержкой Питера, раз отец ему не поверил.
- Сядем вот там? - стягивая заполненный снедью поднос со стойки выдачи, Гарри окинул изучающим взглядом зал; пока народа было не так много, но он знал, что уже спустя полчаса тут будет не протолкнуться от подтянувшихся школьников и прочей незанятой после обеда молодежи.
Им предстоял деликатный разговор, так что стоило найти уголок поукромнее. Жаль, что их любимый столик возле огромной витрины с крупными белыми буквами названия кафешки, огороженный по бокам от любопытных глаз кадками с высокими цветами, уже был занят; Осборн даже одарил неприязненным взглядом оккупанта, когда узнал в нем их недавнюю знакомую. А после решительно направился к ней.
- Эй, Герт! - издалека позвал, чтобы оценить степень ее заинтересованности в компании и если что вовремя свернуть к другому столу. - Не видел тебя сегодня в школе. Не слишком рано для мороженого?
Сейчас он был почти как обычно приветлив, только взгляд выдавал усталость. Может, малышка смутится более старшей компании и быстренько свернет свой обед? Тогда столик останется за ними. Не то чтобы Гарри был таким стратегом, просто решил убить двух зайцев одновременно: и столик прибрать к руками, и отвлечься ненадолго. Кажется, им с Питером было жизненно необходимо расслабиться и заняться чем-то еще, кроме переваривания мрачных мыслей о случившемся.

+6

4

Питер был воодушевлен и подавлен одновременно. Несмотря на порушенные совсем недавно детские мечты, на оживший детский кошмар и собственное состояние, которое вызвало вопросы. Он понимал, что все то, что произошло, станет самым ярким событием его жизни. Нет, не подростковой или школьной, а вообще ВСЕЙ жизни. Серьезно, он всегда смотрел правде в глаза. То, что вообще случилось хоть нечто подобное - уже можно считать настоящим чудом или ужасом, как посмотреть. Причем таким, что по сравнению с ним хождение по воде или превращение воды в вино всего лишь фокусы для первоклашек. Ну сами подумайте. Смоллвилль. Самое яркое событие последних лет - особо удавшийся урожай кукурузы. И тут мало того, что выставка технологий, так еще там же и непризнанный гений, решивший отомстить миру за свою недооцененность. А после совершенно нереальное происшествие в доме Гарри, где они продемонстрировали нечто отвратительное и крутое. Крутое и отвратительное, да. Прямо таки хороший замут для потрясающего выпуска классического комикса, героем которого ты никогда не рассчитывал стать.

Паркер был напуган. Вот просто до чертиков напуган. С ним творилась всякая ерунда, а его лучший друг был полностью поглощен мыслями о том самом вечере. Еще бы... Питер, как ни старался, тоже не мог выкинуть этого из головы, хотя и старался говорить о чем-то другом. Например, о той потрясающей камере, что они видели на выставке. Это ведь самый желанный предмет во всем мире! Паркер в привычном ему ключе рассуждал, хватит ли ему почки, чтобы купить это чудо техники. Или ему стоит дождаться совершеннолетия и взять кредит, чтобы выплачивать его целую вечность с зарплаты курьера? Пока он был молод и здоров, у него было столько возможностей стать обладателем этой камеры! Которая, как ни прискорбно, станет устаревшей моделью раньше, чем он успеет выплатить только проценты. Жизнь - боль. Так завершил свою мысль Питер, понимая, что Гарри прослушал почти все. Это ничего, Паркер и сам не особо следил за тем, что мелит. И не так, как это случалось с ним обычно, он действительно выпадал, улыбался излишне широко и старательно избегал со всеми физического контакта. На самом деле ему было не до веселья. Но если и он будет мрачен и немногословен, им с Гарри будет совсем уныло. А им стоило приободрится. И рано или поздно им нужно будет все это обсудить.

Поэтому когда Гарри предлагает зайти в кафе, Питер быстро соглашается - им нужно заесть всю существующую несправедливость мира. А что может быть лучше для лечения юной души, чем огромная порция картошки фри и литрового стакана молочного коктейля? Лучший рецепт. На все случаи жизни.
- Знаешь, вообще в Смоллвилле не всегда так весело, - Питер старается вывести друга хоть на какой-то разговор. Кивает знакомой официантке (ой, да ладно, они тут все знакомые, не так много в Смоллвилле точек общепита), подхватывает поднос с едой и кидает на удивление внимательный и серьезный взгляд на Гарри. Тот настолько задумчив, что еще немного, станет следующим Буддой через пару дней. Им правда стоило поговорить, о том или другом, не имеет значения. Просто нужно приходить в себя...

Как только они отходят от кассы, то Гарри сразу же замечает их недавнюю знакомую и участницу разрушенных мечтаний Паркера. Ну надо же. С коктейля началось, коктейлем продолжается.
- Эй, привет! - открыто улыбнувшись, Питер плюхнулся на диванчик напротив . - Какая встреча! Как ты? Тоже заедаешь не самую удачную неделю?
Такт у Паркера вещь эфемерная и трудноуловимая. Но на следующие пару минут он действительно притихает, очень медленно и аккуратно принимаясь перекладывать еду, так же аккуратно отпивая коктейль и излишне бережно ставя его обратно на стол. Не хочется начать липнуть ко всему на глазах у Гертруды. Да и друга только снова нервировать... Он еще не особо понял, что с ним и как это работает, а потому старается быть непривычно для себя аккуратным. И вообще переключает все свое внимание на девочку - они закидали ее вопросами, так что пока она отвечает, он тут постарается справиться с картофелем... Без лишних казусов.

+7

5

Герт так глубоко ушла в свои мысли, что совсем перестала замечать, что происходит вокруг. Глядя в окно, она видела не улицу, по которой сновали прохожие, и даже не свое отражение в стекле, а отдельные кусочки вчерашней сцены, то и дело всплывавшие в памяти. Сами мысли тоже нельзя было назвать продуктивными. Они все крутились вокруг одного и того же, не в силах вырваться из замкнутого круга. Землетрясение. Стадион. Ланс. Сверхспособности. Ссора с родителями. Девочка была бы рада переключиться на что-то другое, но произошедшее никак не отпускало ее.
Только услышав свое имя, Гертруда вздрогнула и вернулась в реальность, завертев головой, чтобы понять, кто же ее звал. Если опять этот дурак Чейз, то пускай проваливает. Она ему уже говорила сегодня все, что о нем думает, но готова была повторить это снова. И снова. Пока не дойдет.
Но это оказался не Чейз. Прямиком к ее столику направлялись - кто бы вы думали! - Осборн и Паркер. Герт даже немного удивилась.
- А, привет, - откликнулась она и одарила Гарри странным взглядом. - А вот я тебя видела. И даже махала. Но ты меня в упор не замечал.
Говоря это, девочка машинально сдвинулась ближе к окну, чтобы освободить место рядом с собой. Парни, правда, вроде бы не изъявляли намерения присесть за ее столик - может, просто проходили мимо и решили поздороваться. Может, им и не хотелось сидеть с младшеклассницей - одно дело кивать друг другу в школьном коридоре и совсем другое - тусить с ней в кафешке. Но тем самым Гертруда, по крайней мере, давала понять, что не против их компании, а там уж пусть выбирают сами. И ее расчет оправдался: Паркер не задумываясь шлепнулся на соседний диванчик, и девочка немного приободрилась. По крайней мере, новые друзья не воротили от нее нос, как иные старшеклассники. А то ведь день был такой дерьмовый, что она бы уже и такому не удивилась. В конце концов, с субботы они больше не общались, и она, конечно, могла нафантазировать себе зачатки новой дружбы, однако что по этому поводу думали сами парни, ей было неизвестно. Сегодняшняя неудачная попытка привлечь к себе внимание в школе почти заставила ее упасть духом, но - ура! - оказалась всего лишь недоразумением, виной которому было всеобщее взбудораженное состояние.
- Угу, - отозвалась Герт затем, пытаясь отвечать одновременно и Гарри, и Питеру, вопросы которых прозвучали почти синхронно. - Для мороженого самое время. Даже не знаю, сколько сладкого мне придется съесть, чтобы отойти от вчерашнего, - и девочка решительно сунула в рот ложку. Подтаявшее мороженое сладким холодком растеклось по нёбу, бодря и заполняя шкалу ее настроения, которое с появлением новых друзей потихоньку переползло с отметки "паршиво" на "сносно". Однако, вглядевшись в их лица, Гертруда заметила на них тень недоумения.
- А вы что, не знаете, что вчера произошло? - недоверчиво переспросила она. - Серьезно?! Об этом вся школа говорит!
Да даже если бы все конспиративно молчали, не заметить разрушенный стадион и бригаду рабочих, сновавших по школе и ведущих подготовку к восстановительным работам, надо было еще умудриться.
- Стадион! Ланс! - Гертруда беспомощно взмахнула руками, не зная, как подступиться к столь глобальным новостям. Ну, это было все равно, как пытаться донести до собеседника мысль о том, что небо теперь зеленого цвета. Казалось бы, подними голову - и сам все увидишь, но при этом надо еще убедить оппонента, что не спятил здесь именно ты. Серьезно! Об этом спорили все вокруг. Говорили в новостях. Писали в газетах. И все равно находились люди, которые были не в курсе! - Ну, он же ваш одноклассник! И вы даже не знаете, что его отчислили? - девочка вздохнула, собираясь с мыслями. Она и сама понимала, что своими сумбурными высказываниями только сильнее всех запутывает. Надо было внести ясность. - В общем... Ланс вчера устроил землетрясение. Настоящее землетрясение! И... и разрушил стадион. То есть, не специально. Просто... оказалось, что у него есть способности, которые вышли из-под контроля. Понимаете? Как в комиксах! Только по-настоящему. Люди со сверхспособностями действительно существуют! - на языке так и вертелась фраза: "Они среди нас!", но Герт не смогла заставить себя произнести ее вслух. Иначе она бы точно зазвучала как персонаж комикса. - А некоторые знали об этом с самого начала. И молчали, - с горечью добавила она. - А Ланса просто выгнали. Потому что струсили, вот что!
Девочка замолчала. Ее снова понесло. Но с этой темой надо было быть осторожнее. И в первую очередь надо было проверить, как Питер и Гарри отреагируют на ее слова. Она очень надеялась, что они поверят ей и примут ее сторону. Спорить еще и с ними ей не хотелось бы. Гертруда пытливо всмотрелась в лица собеседников и нахмурилась. Они вообще ее слушали?
- Да что с вами такое? - воскликнула она. - У вас у обоих взгляд, как у зомби!

Отредактировано Gertrude Yorkes (10.03.2016 10:46:15)

+8

6

Пит старается шутить, но Гарри не улыбается. Вины друга в случившемся нет, но парень никак не может расслабиться. Всё это место и город целиком.. Они какие-то не такие. Он ощущает это с первой минуты нахождения здесь, как и любой ребенок, что увезен силой из любимого места, но это - нечто большее, нежели простая нелюбовь к навязанному месту обитания. Это висело в воздухе. Это напряжение ощущалось физически.
С трудом выпадая из своих мыслей, он комканно кивает оппоненту. Всё, как Паркер скажет. Да. Хорошо. Согласен.
Силясь сфокусироваться на девочке, что вроде была не против их компании, Гарри придвигает к себе свой стаканчик с коктейлем и тянет жидкость через трубочку, что издает характерный харкающий звук. Дурацкая.. Как неприлично.
- Прости. Должно быть, не заметил. Я сегодня малость задумчив, - торопливо извиняется, силясь смягчить явную обиду младшеклассницы. В ее возрасте, должно быть, это очень важно. Но в его действиях не было намерения кого-либо обижать, он в самом деле с утра был рассеянным; Гарри надеется, что Гертруда рассмотрит его искренность и сменит гнев на милость.
Впрочем, девочке нет нужны долго обижаться, ей откровенно хочется поделиться скопившимися новостями. Очень скоро она переключается на волнующие ее вещи и рассказывает потрясающие истории. Гарри трет висок, силясь сосредоточиться. Стадион? Альварес? Нет, конечно, он слышал шепоток в классах сегодня, но был слишком занят своими проблемами, чтобы обращать на это внимание. Быть честным, рухни тот самый стадион у него под носом, он бы не заметил, не говоря уже о том, чтобы присматриваться к развалинам близ школы.
- Я упустил этот момент, - честно признается.
Ему хочется охладить пыл взволнованной девочки и рассказать ей, что никаких способностей не бывает, а комиксы - это выдуманные истории, имеющие крайне мало общего с реальной жизнью. Но он поднимает взгляд на Паркера, который украдкой от их новой знакомой сражается с картошкой фри и прочей сдобой, липнущей к его пальцам, и не находит в себе сил спорить. Очевидно, что некоторые загадочные способности у людей существуют, как бы фантастично это не звучало.
Даже более того, существует еще нечто, что выше их понимания. Как иначе охарактеризовать ту фигню что напала на них днем ранее?
Гарри почти открывает рот, чтобы поделиться с Гертрудой в ответ их потрясающей историей, случившейся во вторник вечером, но почему-то не может произнести ни слова. Зачем девчонке это знать? Посчитает их с Питом сумасшедшими. Или, чего доброго, наоборот - поверит. Гарри не знает, что хуже: не знать о той твари или все же знать. С одной стороны, предупрежден - вооружен; с другой, это лишило его сна и покоя из-за тревоги, так что лучше бы ему вообще никогда не иметь представления о подобным вещах.
"Пожалей девчушку, - подсказывает голос внутри. - Она так молода. Сон крайне важен для юного организма."
Точно, думает Гарри, смотря чуть сонливо. Ему бы тоже не помешал еще с десяток часов в постели, только он знает, что не уснет, а бесполезное ворочание с бока на бок лишь сильнее выматывает. Паркер, к слову, тоже выглядит не лучше. Так пускай хоть малышка Герт отсыпается за них обоих.
- Слышишь, Пит? Комиксы, - стремясь избежать ответа на ее вопрос, толкает друга в бок, предоставляя ему узнавать подробности и восхищаться услышанным. Это его тема целиком и полностью. Люди со способностями, удивительные приключения и красные плащи с сапогами до колен. Во всем этом Питер Паркер разбирается лучше кого бы то ни было на всем земном шаре, что уж говорить о Смоллвилле - лучше эксперта на мили вокруг не найти. Так что Осборн просто "сливается" и цедит свой коктейль через трубочку, краем уха прислушиваясь к оживленной беседе за столиком. А сам копается внутри своей головы, пытаясь понять, чей именно голос советовал пожалеть девчулю - свой? чужой? С прошедшего вторника Гарри был склонен к паранойе.

Отредактировано Harry Osborn (17.03.2016 11:41:56)

+9

7

Обычно Питер Паркер в курсе почти всех школьных происшествий. Наверное, потому что находится в том самом низшем  звене пищевой цепочки старшей школы Смоллвилль и частенько сам становился причиной и следствием этих самых происшествий. Но у них с Гарри выдалась такая увлекательная неделька, что последнее, чем интересуется Питер – что происходило в тот единственный день, когда они прогуляли школу. Краем глаза он что-то слышал про стадион и Альвареса, но имя последнего часто фигурировало рядом с какими-то разрушениями, оскорблениями и унижениями, поэтому он просто не обратил внимания. И потом, куда больше его увлекал процесс не прилипнуть к учебнику или собственному стулу, как сейчас к картошке фри или картонному стаканчику, так что его можно было простить, что он пропустил столь значимое событие. А вообще… не стало ли их слишком много на один такой маленький и почти деревенский городок в Богом забытом штате? Если бы Питер действительно был еще чуть более без мозгов, он бы верил в старые-добрые посылы комиксов, которые трансформировался в изъезженный поворот повествования – провинциальные городок становится эпицентром экспериментов и всяческих злоключений. Но ведь такого не случается в реальной жизни… Ведь не случается? Да кого он обманывает. Теперь Питер Паркер официально верит в то, что написано в комиксах и нарисовано в стрелялках. После «черного вторника» он готов поверить почти во все. Включая то, что это все просто массовый психоз. Жаль только, что в легкие объяснения он все еще не верит…

Отвлекаясь от своей войны с едой и сопутствующими атрибутами, Питер все же обращает все свое внимание на Гертруду, вникая в смысл сказанного в самом интересном месте. И хотя у него есть желание широко улыбнуться и уверенно заявить, что такого не может быть, но он просто не может. Люди не могут влиять на сейсмоактивность? И уж точно не в состоянии в одиночку разрушить вполне себе прочный школьный стадион? Да-да, это ведь точно все из комиксов. Просто нынешнее поколение перечитало эти графические романы и теперь стараются как-то вписать придуманный мир в реальный. Питер слышал все это десятки раз и подсознательно даже с этим соглашался, но сейчас все слишком перемешалось, чтобы вдруг стать взрослым и подходить ко всем вопросам исключительно с позиции разума и адекватных доводов. Потому что они уж точно не смогут объяснить, почему черная фигня поглотила его друга, а после выплеснула его наружу, оскорбившись слишком громкими колонками в чужом доме. Или почему он чувствует себя человеком-скотчем вот уже как второй день. Почему бы не существовать парню, который может уничтожить Японию только потому, что от аниме у него разболелась голова? Как ни прискорбно признавать, но Питер верит. В каждое слово Гертруды. Сразу и безоговорочно. Хотя с десяток вопросов так и рвутся с языка, но Паркер предусмотрительно сначала косится в сторону друга. Тот отвечает таким же немного растерянным и усталым взглядом. И сразу становится понятно – они оба не считают ее сумасшедшей. И себя. Это пункт прям стоит выделить. Правда, Гарри не спешит поделиться их приключениями, показательно присасываясь к трубочке. Быть честным, Паркер тоже не знает, как о таком можно да и нужно ли говорить. И уж тем более демонстрировать собственные умения… Если чему-то комиксы его и научили, так это очень простому правилу – держи свою тайну при себе, не стоит распинаться о ней на каждом углу, ничем хорошим не кончится. А у Питера все еще есть планы на эту жизнь. Не особо гениальные и глобальные, но это его планы, и он собирается все это претворить в жизнь. Так что в лаборатории его как-то не тянет. Точнее, не тянет в образе подопытного образца…

- О, прости, прости, мы вчера так заигрались в игру про зомби! Потом всю ночь от них во сне бегали. Точнее, они бегали за Гарри, я им был не интересен, мозга-то все равно нет… - позитивно начала Питер, расплываясь в своей фирменной глуповатой улыбке. Что-что, а отмазки и оправдания он научился выдавать на раз-два. Прямо может мастер-классы проводить, чтобы заработать лишний цент. – Так ты это серьезно? И прямо доказали, что это он виноват, а не просто Смоллвилль тряхнуло?
Да, Питер в курсе, что это звучит глупо, но он Паркер и ему простительно. И да, он понимает, что не может трясти такой маленький участок земли. Но, с другой стороны, как много можно придумать других разъяснений! Подземный толчок был вызван техногенными причинами? У них тут заводов и лабораторий скоро станет, будто в Кремниевой долине. Прорвало какую-нибудь трубу, природный газ, обвал породы… Да только он может попытаться оправдать Альвареса с десятком доводов. Так неужели все так легко поверили, что это сделал обычный ученик? Вот в чем главный вопрос… Почему в это… поверили?
- То есть… Почему все вдруг подумали на Альвареса? Он, конечно, мог разбить несколько носов и отобрать конфетки у младшеклассников, но чтобы он соревновался с греческими Богами? – в голосе Питера, как ни удивительно, не слышно скепсиса. Он просто старается понять, почему из толпы вдруг выделили пусть и не самого примерного, но все таки подростка, и повесили на него подобные разрушения. Разве только… за ним уже не приглядывали? О, привет, паранойя! С утра не виделись, уже успел соскучиться! Вот ведь… - Ты это видела? Это было… круто?
Он не мог этого не спросить! Потому что у них во вторник было круто, но чертовски ужасно. Таким и поделиться-то действительно проблемно, чтобы не получить в список еще одного будущего кормильца мозгоправов. Да и потом... если Альвареса отчислили, то это может ожидать всех, кто немного... отличается? Если Питер продолжит так же прилипать ко всем поверхностям, он точно будет отличаться! А лишиться еще и среднего образования - это слишком большой эпик фейл даже для него. Паркер даже обеспокоенно смотрит на друга, как бы призывая внимательнее прислушаться к их непринужденному разговору. Да-да, про комиксы была чертовски удачная вставка, но теперь это касалось их напрямую. И Питер, как знаток этих самых комиксов, прекрасно знал, что ничем хорошим это не может закончиться. Если начала твориться фигня, то будешь в ней по самые уши. И им нужно с Гарри как-то так извернуться, чтобы этого все же постараться избежать и попрать все законы жанра.

+8

8

Гертруда пытливо вглядывалась в лица напротив, пытаясь прочитать в них хоть какую-то реакцию на свои слова. Верят? Или не верят? Гарри и Питер хранили странное молчание, синхронно присосавшись к трубочкам. Такая реакция была... странной. Если бы ей не поверили, то наверняка сразу высказали бы свои сомнения. А если бы поверили - ну, Герт ожидала более эмоционального отклика. В конце концов, не каждый день их школьный стадион рассыпается на кусочки! Даже обычное землетрясение - и то было бы уже достаточным поводом для того, чтобы раскрывать рты и восклицать: "Да ты что!". А уж когда землетрясение НЕобычное! Время ли тут интересоваться своими коктейлями?!
Однако оба парня не спешили выражать недоверие или изумление. У Гертруды сложилось впечатление, что оба отчаянно искали повод ей не поверить, но по какой-то причине не находили его. Они вообще вели себя как-то неестественно. Взять хотя бы их отсутствующий вид, поколебать который не смогли даже ошеломляющие новости. Как будто их донимали собственные проблемы - но насколько серьезными они должны были быть, чтобы перевесить целое землетрясение?! Ведь это же было действительно серьезно! Это так или иначе касалось всех. Герт чувствовала, как по мере того, как распространялись новости, атмосфера в городе мало-помалу менялась. Ее это тревожило. Как бы клишированно ни звучала эта фраза, но мир больше никогда не будет прежним. Теперь это был мир, в котором наряду с обычными людьми существовали люди необычные. И это должно было хорошенько встряхнуть существовавший баланс сил.
Впервые Герт подумала о том, что ее родители, возможно, были правы, когда говорили, что о "мутантах" лучше было бы никому не знать. Но все равно, ей-то можно было сказать!
А теперь о случившемся знал весь Смоллвилль. Кроме Паркера и Обсорна. Или... они тоже что-то знали? И потому были так напряжены? Девочка замерла, пораженная внезапной догадкой. Могло быть такое... что они тоже обладают какими-то способностями? И просто боятся теперь спалиться перед ней каким-нибудь неосторожным словом? Но она бы поняла! И она отлично умеет хранить секреты - хоть у кого спроси!
Герт недоверчиво уставилась на Паркера, когда тот вдруг жизнерадостно принялся рассказывать про новую компьютерную игру. Ну да. Конечно. Ни за что в жизни она не поверит, что компьютерные зомби способны промыть мозги реальному человеку настолько, чтобы он проигнорировал целое стихийное бедствие!
"Не хотят говорить", - решила Гертруда и растерянно притихла, не зная, в какую сторону вести разговор дальше. Продолжать гнуть свою линию в надежде что-либо выведать или же отступиться? В конце концов, если с ней не хотят говорить, значит, считают, что это не ее дело. С ее стороны было бы странно настаивать. Но в этот момент Паркер наконец включился в происходящее (или до него и правда только сейчас дошло?), начал задавать вопросы в тему, и девочка снова встрепенулась.
- Серьезнее некуда! - воскликнула она, а потом тихо произнесла: - Там и не нужно было ничего доказывать. Все и так увидели. И я видела.
Она подумала про вчерашний день и про трещины, прямо у нее на глазах расходящиеся по земле из-под ног Ланса. Этой картины она, наверное, еще долго не забудет.
Девочка хотела было возмутиться легкомысленным расспросам Питера - ведь все это было серьезно, реально серьезно! - но поймала себя на предательской мысли, что ведь это и правда было круто, черт возьми!
- Круто, - кивнула она. - И страшно. У него кровь шла из носа. Тяжело, наверное, управлять такими силами.
Вообще, если так подумать, она и сама не отказалась бы от какой-нибудь крутой способности. Не трясти землю, конечно... это было бы уже чересчур. Но вот, скажем, левитация или телепорт - самое то. Или телекинез - тоже классная штука. Но если бы взамен ей пришлось всячески скрываться, рискуя нарваться на агрессивную реакцию окружающих, то не так уж это было бы и круто, на самом деле.
Герт вновь перевела взгляд на Гарри, мрачно смотревшего в стол, и подумала, что все-таки ошиблась. Ее история произвела впечатление на старшеклассников. Только не удивляющее, а, скорее, гнетущее. Почему? Девочка снова подумала о том, что они могли что-то знать. Что-то, что заставляло их тревожиться из-за произошедшего. Неужели она все-таки угадала, и они сами как-то связаны с этим?
- Ланс, конечно, виноват, но он сделал все, что мог, чтобы остановить то, что натворил, так что я считаю - с ним поступили несправедливо, - осторожно сказала она и еще более осторожно спросила: - А вы... ни с чем таким раньше не сталкивались?

Отредактировано Gertrude Yorkes (29.05.2016 20:46:33)

+8

9

Пит, ловя сигнал о помощи, легко включается в разговор и на время отвлекает девочку. Гарри за это время пытается прийти в себя и вернуться к реальности, однако чем больше он старается, тем меньше у него выходит. Тот голос, что поначалу он считал своим, больше таковым не кажется, и чем чаще что-то изнутри ему отвечает, тем более не по себе парню становится.
"Удивительный мальчик этот Альварес. И силы у него удивительные, - шипит что-то изнутри головы. - Только слабый. Кровь носом шла, бедняжка."
Гарри слышит все, что рассказывает Гертруда. Но от её слов ему становится все более беспокойно. Как ни крути, а картинка вырисовывается так себе. Получается, лишь стоит кому заметить отклонение в ученике, как его отчислят? Несправедливо как-то. Может, Герт права и Ланс не хотел ничего ломать? Он хулиган, конечно, и не совсем хороший человек, однако.. Думается, с такими силами не так просто совладать. Вон Паркер до сил пор чудит, хотя и заметно старается вернуться в обычную колею. Да только разве его спрашивали? Чем больше проходит времени с момента икс, тем сильнее становится его клейкость. Странная сила какая-то. Совсем не геройская. Да и в комиксах такого точно не было.. Как-то все это дурно попахивает.

Осборн допивает коктейль, но это не приводит его в норму. Более того, вскоре нечто, что общается с ним изнутри, вытесняет все прочие звуки. Парень изо всех сил старается прислушиваться к разговору за столом, однако ему становится лишь хуже.
- Простите.. Я на минутку.
Может, ему было рано выходить из дома? И стоило отлежаться ещё денёк? Как бы там ни было, сожалеть сейчас уже поздно, особенно когда до своей уютной комнатки слишком далеко и как ни крути - не успеется. Гарри и сам не знает, что стремится успеть, однако чувство тревоги захлестывает его с головой. Бледнея, он почти опрометью кидается из-за стола и укрывается в мужском туалете, лишь чудом не прихватив с собой все подносы и не снеся пластиковые стаканчики оппонентов.
Кабинка здесь одиночная, с толчком и раковиной. Гарри успевает запереться и достичь унитаза, когда его выворачивает чем-то черным и густым. И это пугает его лишь сильнее, так что следующие пару мгновений он борется с истерикой, наматывая на кулак салфетки и силясь утереться. После все же поднимается с колен, на которые не глядя шлепнулся, не пожалев дорогих брюк, и бредёт к раковине, пошатываясь. Коленки дрожат, а ноги плохо слушаются. Перед глазами плывёт, но он все же достигает умывальника и старательно споласкивает руки и лицо холодной водой. Это должно помочь. Это должно помочь! Он уговаривает себя и поднимает взгляд, ловя воспалёнными глазами своё отражение. Он очень бледный и дрожит, но он - это он. Ничего не случилось. Все в порядке.
"Все в порядке," - успокаивает себя.
"Все в порядке?" - отголоском эха переспрашивает изнутри и начинает шипеть, пузыриться и тужиться, так что Осборна натуральным образом скручивает. Голова разрывается, ему хочется биться об стены, лишь бы только не ощущать припадка, в котором ему скручивает каждую жилу, выворачивает внутренности и заламывает ноги с руками. Не выдерживая, парень переходит со стонов на крики, но кричит недолго, сбиваясь на бульканья. Нет.. Нет! Только не опять!
В зеркале под странным углом отражается чёрное существо с белыми провалами глаз. Оно следит за ним. Наблюдает. Выползает со своего насеста и медленно стекает из зеркала по раковине и кафелю к полу, где бьется несчастный Осборн. Оно заливает все вокруг. Затапливает небольшую комнатку, пузырится на стенах и блестящем кранике. Захватывает человеческое тело, облепляет и пеленает, будто кокон бабочку, чтобы переродить в нечто другое. Особенное. Но ужасное.

Мир вокруг Гарри меркнет за считанные секунды. Где-то на краю сознания он понимает, что все это галлюцинация и не было никакого существа в зазеркалье, способного залить непроницаемой тьмой всю туалетную комнатку. Но бороться с этим не может, потому что напуган.. И ослаб.
Во вторник с ним происходило примерно то же самое, и воспоминания слишком свежи, а потому вызывают неконтролируемую панику. Однако бесследно испарившееся в тот вечер существо никуда не делось, оказывается, и до сих пор остаётся с ним. Легко и непринуждённо оно вытесняет сознание носителя на задворки, оставляя того паниковать где-то внутри, а само берётся за ручку на двери. Трогает когтистой лапой, сильной, мускулистой, но когда не может открыть (разбираться с щеколдой ему недосуг), попросту выбивает дверь. Поначалу в общем зале кафе спокойно и многочисленные посетители не понимают, что их посетило, некоторые даже улыбаются, посчитав ряженого акцией или забавой для деток, но когда чёрный начинает шипеть, скалить хищную пасть и расшвыривать столы со столами, вокруг начинается паника. Люди бегут, спасаясь, а чёрное существо наслаждается криками, подхватывает ближайший стул и выносит им витринное стекло. Ему не хочется прятаться. Но ему не нужны и зрители. Все, что ему хочется, это еды, и поначалу он хватает ближайший поднос и пытается съесть то, что побросали испуганные посетители кафе, но очень скоро приходит к выводу, что эта еда не для него. И тогда он осматривается вокруг, щуря провалы глаз; очень скоро он поймёт, чем наполнить свой рацион так, чтобы стало вкусно и сытно. Эти визжащие существа, например? Стоило попробовать.

+8

10

Питер Паркер отлично умеет справляться с неудобными вопросами при практически полном неумении врать. Он всегда предпочитал недоговаривать или переводить разговор в другое русло, так что со временем, как он был уверен, добьется в этом полной виртуозности. Но он и сейчас уже был неплохим мастером, так что принял единственное верное решение – запутывать! Не стоило признаваться в том, что не можешь винить Альвареса в разрушении школьного стадиона. Во-первых, эта конструкция давно должна была почить с миром, дабы уступить место хотя бы нормальной беговой дорожке. Во-вторых, Питер понятия не имел, каких сил стоило удерживать в узде подобные силы, потому что лично его - совершенно слабые и бесполезные – и то не удавалось приструнить. Так что хулиган Альварес полностью оправдан в своих действиях! Если, конечно, это действительно его рук дело. Фигурально выражаясь…
Да, Питер стал свидетелем тем самым событиям, которые принято с трепетом называть «необъяснимыми». Но внутри все равно еще теплился остаток разума умного и начитанного парня, который действительно понимает, что все это могло стать лишь нелепой и чертовски забавной случайностью, если бы не привела к таким плачевным последствиям. И тут опять же самый главный вопрос оставался открытым – почему взрослые люди, тем более их злобный повелитель, имя которому мистер Келли, так просто обвинили во всем подростка, даже не предположив, что все это вполне научно и просто объясняется? Череда совпадений и случайностей – это и то более правдоподобно, нежели наличие сверхъестественных сил у среднестатистического подростка в захолустном Смоллвилле. Кое-какой ответ, естественно, напрашивался, но Паркеру он не нравился. От слова совсем.

- Прям увидели, что у него там лучи из глаз? Или трясется весь? – уточняет Питер, очень аккуратно отставляя свой стаканчик, некоторое время делая вид, что просто рассматривает рисунок, а не старается отлепить от себя злосчастный картон. – Я это к чему… Под стадионом столько труб и всякого прочего. Почему никто не подумал, что это просто совпадение? Ну стоял бедняга Альварес над тем самым местом, откуда пошли трещины… У меня бы тоже кровь пошла. И не только, если быть уж совсем откровенным. От такого страха-то…
Питер всегда был простым, как пять копеек. И сейчас таковым выглядит. Он будто даже не переубеждает, а просто делится своим скепсисом, что вполне логично на подобные рассказы. Никто и никогда с легкой руки не поверит в то, что кому-то так крупно повезло, а ты все еще неудачник, у которого самая выдающаяся способность – это играть в приставку пять часов подряд. Несправедливость судьбы вообще воспринимается с трудом, так что обижаться на Паркера было бы глупо. Да и вообще практически невозможно с его обезоруживающей улыбкой, выдающей полное отсутствие нормальных мозгов.
- Знаешь, я думаю, с этим обязательно разберутся. И вернут Альвареса в лоно нашей школы, чтобы он мог продолжить дело своей жизни. В конце концов, кто еще будет так виртуозно отнимать у меня деньги на ланч? Ну, кроме Флеша… - Паркер мог заболтать бы кого угодно. Чем он сейчас и занимается. Только сбивается с казалось бы такого простого вопроса Гертруды. Ему хочется вскочить, упереться своими липкими ручонками в стол и громогласно заявить: «Да! Боже, да! Я вчера убегал от лучшего друга с каким-то долговязым чудилой, который приволок к нам домой Темного властелина, и он захватил разум Гарри! Да и самого Гарри тоже! Это был так отвратительно, что почти феноменально!». Но вместо этого он только выразительно грызет картошку, давая себе пару секунд, чтобы найти достойный ответ.

Гарри ему совершенно не помогает. Вместо этого он поднимается и несется в сторону туалетов. Питер рефлекторно поднимается следом за ним, но все же усаживает себя обратно. Надо дать другу пару минут, чтобы освежиться и отойти от этого разговора, который опасно близко вьется вокруг темы, которую они оба не особо бы хотели затрагивать в ближайшие лет тридцать-сорок. Паркер, возможно, действительно понимает, что может чувствовать сейчас Особорн, а может – не имеет ни малейшего понятия. Как ни крути, но в тот вечер они оказались с двух сторон баррикад… Питер невольно ерзает на своем месте, а потом все же возвращается к прерванному разговору. Если друг не вернется минут через пять, он сходит и проверит.
- Знаешь, если бы я столкнулся с подобным, я бы… - начинает Питер, но не успевает закончить. Он слышит, как грохочет дверь в уборной, но не особо придает этому значения, пока не слышит… шипение. И вот в этот момент ощущает, как у него шевелятся волосы на голове. И он действительно чувствует, как расширяется собственный зрачок – глаза наверняка за долю секунды стали черные. И Питер не просто поднимается, он вскакивает, будто им из рогатки выстрелили. Хватает девчонку за руку и дергает прочь из-за стола. Он очень хочет успеть вытолкать ее наружу до того, как она встретится с одним очень агрессивным носителем мизофонии. Что он будет делать потом? Не имеет ни малейшего понятия! Он будет решать проблемы по мере их поступления! Пока они не начинают поступать одновременно…

Питер не успевает сделать и пары шагов, когда видит уже знакомое черное существо. Оно все так же улыбается, при этом разнося местную кафешку подхваченным столом. Длинный язык торчит из клыкастой пасти, и Питер снова передергивает плечами. Видеть его здесь даже еще хуже, чем в замкнутом пространстве дома, когда за улицей уже ночь. Но сейчас ведь день! Солнце светит, люди кричат, все бегут, мороженое и картошка фри разлетаются по залу. Все это так походит на дешевый ужастик, что хочется мученически застонать – что за заезженная тема с домашним кафе и повизгивающими детьми? Но блин, в жизни это реально работает. Кто бы мог подумать…
- А теперь беги на раз! – бросает Питер через плечо, чтобы Гертруда убиралась отсюда подобру-поздорову. Паркер совершенно не герой, но он точно знает, что это создание не переносит громких звуков, а здесь точно есть колонки, которые развешены по всему периметру! Кто знает, может это создание не любит кантри 60-х? Ведь сам Питер бы растекся и исчез с лица земли, включи эту ерунду на полную катушку. Но ему предстояло рискнуть собой, только эта фигня уже убралась! Почему она снова здесь? Ведь вчера она просто исчезла… Они ведь с Гарри считали, что это уже позади. И самое страшное, с чем им придется разбираться, это с новыми джойстиками на приставке, которые он мог заляпать своими липучими ладонями. Но у мироздания определенно были другие планы. Совершенно ужасные, стоило заметить.
- Эй! Ты! – Паркер размахивает руками, в ужасе, разумеется, но вокруг так много людей, которые могут попасть под раздачу, что он даже не задумывается над тем, что пытается перевести все внимание чудовища на себя. Лишь надеется, что у него получится, и они снова определенно справятся. Как вчера! Только бы успеть добраться до кабинета, где есть доступ к колонкам. Паркер сглатывает и все же срывается с места. Он перемахивает через стойку, чтобы попасть на кухню, а дальше и во внутренние помещения. Он производит столько шума, что просто уверен, что этот языкастый последует за ним. Как Питер собирается возвращать его обратно и заставлять слушать кантри, он не имеет ни малейшего понятия. И действует как всегда – на авось. Так у него получается лучше всего.

+8

11

Разговор как-то не клеится. Герт это чувствует, хотя и пытается подойти к теме то с одного, то с другого бока. Старшеклассники упорно не желают ее поддерживать, девочка почти физически чувствует их сопротивление. Воспоследовавшее же наконец запоздалое недоверие Питера поначалу вызывает только ее бурное возмущение.
- Это не совпадение! - восклицает Гертруда, а после поневоле задумывается, почему же все действительно сочли, что землетрясение - дело рук подростка? Почему она сама так в этом уверена? Дело не только в том, что он стоял прямо в эпицентре. Но еще и в том, насколько напряженной была его поза, насколько толчки земли совпадали с его движениями. В том, что он стоял на месте, пока разбегались остальные. И в том, что вокруг него в тот момент образовалась особая аура, как будто даже воздух преломлялся иначе... Ну ладно, последнее, возможно, Гертруде просто померещилось с перепуга. Но все остальное - точно было! Просто объяснить это словами непросто, нужно было действительно быть там, чтобы увидеть все собственными глазами. А кроме того...
- Ланс ведь ничего не отрицал, - уже тише добавляет Герт. - Если бы меня обвинили в том, что я разрушила школьный стадион, я бы сказала, что все просто свихнулись. А он... просто ушел.
Несмотря на бодрый голос Паркера, она сильно сомневается, что Ланса восстановят в школе. Что кто-нибудь скажет: ой, мы ошиблись, это и правда было нелепое совпадение. Таким вещам непросто давать задний ход. Запусти один снежок - и за ним сойдет целая снежная лавина. Они ее уже подтолкнули.
Вслед за ее последним вопросом наступает напряженная тишина. Питер и Гарри молчат, словно она застигла их врасплох. А может, и правда застигла? Гертруда выжидательно смотрит на Питера, потому что с ним только что спорила, но когда переводит взгляд на Гарри, то замечает кое-что странное. Тот смотрит в стол и с каждой секундой становится все бледнее, как будто ему плохо. А после, сбивчиво извинившись, вдруг вскакивает из-за стола и опрометью кидается в сторону уборной.
- Что это с ним? - в недоумении спрашивает Гертруда и машинально наклоняет свой стаканчик с коктейлем, чтобы заглянуть внутрь. Может, Гарри какая гадость досталась? Она переглядывается с Питером - тот смотрит на нее с не меньшим изумлением. Похоже, он тоже не в курсе, что с его другом. Он начинает что-то говорить, но в этот момент за спиной Гертруды раздается непонятный грохот, и Паркер мгновенно меняется в лице. Девочка еще не успевает сообразить, что произошло, как он в мгновение ока выскакивает из-за стола и вытаскивает ее следом.
- Что такое? Что случилось? - вопросы сыпятся из Герт сами собой, однако стоит ей обернуться, как она тут же их корректирует: - Что ЭТО такое?!
Прямо посреди кафешки, не так уж далеко от них лютует... чудовище. Иначе, пожалуй, и не скажешь. Полностью черное, лоснящееся, с огромной пастью, полной по-акульи острых зубов, и белесыми пятнами глаз без какого-либо намека на зрачок. Ничего подобного Герт в жизни не видела. От этой жути волосы у нее вот-вот готовы встать дыбом.
Что же это такое? Неужели тоже мутант? Кем бы оно ни было, это существо настроено отнюдь не миролюбиво. Чудовище с легкостью расшвыривает столы и стулья, разбивает стекла и разносит всё вокруг. Люди разбегаются в панике, и Гертруда морально готова к ним примкнуть. Ситуация немного напоминает ей выставку игрушек, только посетители не спят, в туалете вместо Питера заперт Гарри, и девочка ни за что в жизни не согласится кидаться на ТАКОГО монстра в попытке его задержать. Пожалуй, неважно, кто это или что это. Сейчас она готова только удирать от него без оглядки и уже исполнила бы этот незамысловатый план, однако мысль о Гарри заставляет ее притормозить. Он же до сих пор в туалете? Девочка так надеется, что с ним все в порядке! Лучше бы ему пока не выходить.
Питер меж тем подталкивает ее в сторону выхода, а сам вдруг кидается наперерез чудовищу, пытаясь привлечь его внимание, а после ловко перепрыгивает через стойку и скрывается где-то на кухне.
- Питер! - в ужасе вопит Гертруда. - Ты что делаешь?!
Битва с чудовищем - это точно дело не для одного подростка. И даже не для двух. Только в кино люди побеждают заведомо более сильного противника в одиночку, потому что на их стороне сценарий и удачно расставленный реквизит. А они не в кино. И то, что им удалось справиться на выставке, не делает их героями, которые должны бороться с любой угрозой, которая им попадется. Герт точно не готова сейчас играть в героя. Один взгляд на чудовище заставляет ее ноги превратиться в желе. Будь это обычный человек с оружием, она бы еще смогла держать себя в руках, но это - нечто необъяснимое, не укладывающееся в привычные рамки, и именно это пугает сильнее всего. А потому, стоит черной голове повернуться в ее сторону, девочка не выдерживает и, развернувшись, кидается прочь - к спасительному выходу.

Отредактировано Gertrude Yorkes (30.08.2016 13:05:09)

+6

12

Посетители разгромленного кафе разбегаются в мгновение ока. Но не все. Мальчишка, знакомый с того памятного вечера, внезапно появляется точно перед ним и, издавая громкие звуки и размахивая руками, с грохотом переваливается через прилавок, чтобы попытаться скрыться во внутренних помещениях. Существо неудержимо влечёт за ним. Все в мальчишке ему приятно: запах, форма, размер. А ещё те способности, о которых он пока сам не знает, но они "пахнут" почти также сильно, как размазанная по полу десятком ног картошка фри.

Ядовито шипя вслед желанному носителю, существо дергается вдогонку и даже выпускает тому в спину сетку белесой паутины, но мальчишка успевает занырнуть за дверь, которая его спасает. Кто знает, что он там собрался делать? В прошлую встречу именно этот нерасторопный человек сумел его одолеть, поэтому Чёрный ощущает некоторое волнение и кидается вдогонку.
Впрочем, преследование недолгое - неудачно выпущенная паутина намертво залепила дверь, что становится преградой для него самого, так что ему остаётся только рвать её и царапать, теряя драгоценное время и те крохи сил, что в нем остались.

Общие крики затихают с разных сторон, напуганные люди исчезают из поля зрения. Существо нервничает и шипит, не успев полакомиться. Ему совершенно не хочется вступать в битву с мальчишкой, что знает о его слабостях. Несмотря на дикий вид безмозглого животного, у него неплохой интеллект, так что Чёрный способен к тактике. Возможно, сейчас он не до конца контролирует своего носителя, но ему хватает разума, чтобы определить слабое звено в ситуации.
"Питер!" - кричит маленький человек прежде, чем кинуться в испуганное бегство. Это имя пульсирует в голове, отдает набатом в ушах, расширяет круги перед взглядом.
Питер. Питер. Питер.
Питер Паркер. Тот, кого ему хотелось заполучить больше всего!
Отвлекаясь от двери, существо в пару прыжков настигает убегающую девчонку. В ярком солнечном свете посреди пустой улицы он выглядит нелепо, но оттого более пугающе. И ощущает чужой страх, будто запах, манящий и вкусный.

Новая порция паутины (её слишком мало, нужно экономить!) плотно оплетает пытающуюся сбежать девчонку за щиколотки. Покуда она барахтается, Чёрный приближается и осматривает её; нависает, шумно обнюхивая, клокочет, касается длинным гибким языком теплой щеки.
Она вкусная. И бесполезная. Слишком слабая, чтобы пытаться завладеть ею. Так что в его интересах остаться на прежнем носителе, однако и этой крохе можно отвести важную роль.
"Приманка," - с трудом генерируется нужное слово в голове.

Чёрный оборачивается обратно к домику кафе. Где-то внутри остался нужный ему мальчишка, но в помещении опасно. Он помнит это с той ночи. Внутри домов могли быть слишком громкие звуки..
Несмотря на голод, пожирать свою жертву он не спешит. Сперва подманит Питера, а после они сольются - и уж тогда напитаются вдоволь.
Вновь обращаясь к пойманной девчонке, существо тратит ещё немного паутины, чтобы спеленать жертву и заткнуть ей рот во избежание лишних звуков. А после цепляет когтистой лапой за бок и уносит туда, где больше деревьев и тени. Он оставляет за собой следы из паутины, так что Питеру не составит труда найти его. Если тот, конечно, захочет спасти свою подружку. Если же нет, этой ночью Чёрный сам придёт за ним, предварительно восполнив силы маленькой жертвой.
Спустя некоторое время ему попадается идеальный уголок вглубине парка. Он плетёт широкую паутину и оставляет девчонку в середине липкой сетки, даже не пытаясь замаскировать ловушку. И так все понятно, разве нет? Ему нет нужды прятаться, вскоре все неминуемо случится - и именно так, как он задумал.

+6

13

Все гениальное - просто. Именно так считал Питер Паркер, потому что ни что сложное его мозгов просто бы не хватило. Так он искренне думает, а потому его неловкий план кажется вершиной стратегического мысли. Он совершенно не ждет, что реальность жестоко вернет его на место, проехавшись по умирающему чувству собственного достоинства, как каток по горячему асфальту. Чтобы уж наверняка, как говорится. Так что какое-то время он очень даже верит в то, что все обязательно сработает. Он слышит, как это создание подрывается за ним, как он царапает дверь и старается пробиться в подсобные помещения. Питер не успевает подивиться, почему оно не может открыть дверь. Первую минуту он даже радуется, потому что у него есть время на то, чтобы пробежаться по кабинетам в поисках необходимой техники. Где же здесь запускают эту чертову музыку, что портит весь процесс пищеварения?? Питер готов вцепиться в волосы и оторвать себе парочку прядей. Но он и так щуплый и невысокий, не хочется быть еще и лысым! Возможно, часть его молитв все же была услышана, потому что нужная комната находится. И Паркер с ликованием кидается к пульту, выкручивая все тумблеры на максимум. Он даже здесь слышит, как взрываются музыкой колонки в зале, и Питер почти уверен в своей победе. И ему так не хочется проверять, что это действительно так...

Продвигается он обратно к выходу не сразу. Паркер чуть убавляет музыку и, глубоко вдохнув, все же возвращается к злополучной двери. Он прекрасно понимает, что нужен сейчас Гарри, тот наверняка снова без сил и дезориентирован. И лишь это заставляет его толкнуть дверь. И еще раз... И еще... Паркер соображает неожиданно туго, сейчас напоминая муху, что бьется в стекло окна с навязчивой мыслью: "А сейчас? А сейчас?". Он с трудом тормозит себя, когда плечо уже откровенно ноет, и все же хватается за голову. Черт, черт, черт! Это не он, кажется, ловил нечто, а оно его вполне удачно законсервировало в подсобных помещениях. Не то чтобы он не мог отсюда выбраться... Кажется, они просто стояли друг друга со своими простыми и совсем не гениальными планами. Не того это чудовище поглотило, ох не того...

Питер никогда не был хулиганом, самое ужасное, что он сделал в своей жизни - подсмотрел, какой подарок тетя Мэй подарит ему на Рождество. Тогда ему было семь. А сейчас он стоит напротив окна, которое после коротких переговоров напрочь отказалось приоткрыться, держит в руках стул и собирается совершить свой первый подростковый дебош. Вынужденно, но ведь когда-то стоило начать? Как говорится, лучше сейчас, чем седым дедом под 80 встать на скейтборд и носить гавайскую рубашку с расстегнутыми пуговицами. Не то чтобы Питер уже когда-нибудь рассчитывал дожить до столь прекрасных дней... Решительно вдохнув, Паркер все же бьет стулом, опасливо жмурясь. Ииии... Еще разок. С первого раза дебош устроить оказывается не так просто, но когда окно все же разбивается, Питер собой даже гордится. Ровно до того момента, как находит совершенно пустой зал. Гарри нет ни под оставшимися стоять столами, ни за прилавком, ни даже под сиротливо валяющимся чужим пиджаком. И парню совершенно не хочется признаваться, что он облажался. Не то чтобы это было для него в новинку... Но в такой ситуации хотелось бы блеснуть. Но раз уж не срослось, пусть подобного больше и не случается. Многовато для него и Гарри. Да и для Смоллвилля в целом, что уж там...

Найти след чернявого оказывается проще, чем можно надеяться. Это буквально след из хлебных крошек, только липких и иного состава. Паркер тихо стонет, жалуясь всему мирозданию, что не готов к подобным вещам, но в этот раз его никто не слышит. Он бьется об заклад, что высшие силы запаслись поп-корном и с интересом наблюдают в своем космосе, что будет делать жалкий человечишка. Может, даже делают ставки, но это не отменяет того, что действовать нужно. Он не оставит своего лучшего друга в лапах... эм... в животе этой черной фигни! Он найдет его, он снимет это, а после они хорошенько подумают, что им необходимо сделать, чтобы этого не повторилось. Может, Гарри теперь нельзя картошку-фри... Или молочный коктейль. Кто знает, что вызывает эту сущность к жизни? Тут уж лучше перестраховаться...
Паркер послушно ступает по оставленным следам. Вот теперь он совершенно точно не имеет ни малейшего понятия, что будет делать, когда найдет их "закадычного друга", но отступить не может. Он не храбрец и герой, но так поступил бы каждый. Никто не бросил бы друга в беде. Так он всегда считал. И когда он подходит все ближе к откровенной ловушке, то понимает, что речь идет не только о Гарри. Гертруда оказалась не очень-то расторопной девчонкой. Буквально Питер Паркер в юбке. Фигурально выражаясь... И парень почти бросается, чтобы вызволить ее из не очень приятного плена, когда замечает неподалёку черное пятно. Нечто не прячется. Оно ждет и откровенно лыбится - ну что сделает ему подросток посреди леса, когда из подручных средств только собственная несоображающая голова и липкие ладони? Можно кого-то победить липкими ладонями? Паркер даже в комиксах не встречал подобного героя, который стал бы победителем в категории "Нелепость и как с этим жить". Но это девиз по жизни. По паркеровской жизни.

- Слушай, я не знаю, чем мы тебя обидели, - Питер не знает, что делать дальше. Все, что он может - это только болтать. И зачем-то медленно, аккуратно подходить ближе. Ему бы освободить Гертруду, чтобы она убежала отсюда как можно дальше, а уж с Гарри бы они как-нибудь разобрались. В конце концов, они лучшие друзья. Нужно лишь пробиться через эту оболочку...
- Но я обещаю, что мы так больше не будем. Ты только отпусти ее, эту девочку. И Гарри. Можешь и меня не трогать, но это было бы уже слишком щедро, да? Но вдруг мы могли бы договориться?
Паркеру предложить нечего, но слова просто льются. В этом он мастер. И замолкает он лишь при звоне в собственной голове - все внутри кричит о том, что опасность рядом, что он должен метнуться прочь! И Паркер действует на откуда-то появившихся рефлексах. Прыгает в сторону, будто пытаясь залезть на дерево, как заправский Тарзан, и он чертовски удивлён, когда понимает, что действительно карабкается. Да еще и зависает, прилепившись своими так себе ладонями. Это так круто! И омерзительно, если хорошенько подумать... Но это все потом! Прямо сейчас он может доползти до Гертруды и постараться ее отвязать. Если его быстрее не поймают... Что будет потом? Паркер не знает. Нужно будет просто бежать. Туда, где есть звуки, где они смогут дать отпор. А не просто лазить по деревьям как в "Планете обезьян"...

+8

14

Возможно, ей не стоило лениться на уроках физкультуры. Возможно, если бы она занималась более усердно, ей удалось бы убежать гораздо дальше и тварь ее не достала бы. Возможно... А возможно, это не имело абсолютно никакого значения, поскольку у чудовища, как оказалось, были свои козыри в его скользком рукаве.
Эти мысли успели стремительно промелькнуть в голове Гертруды, прежде чем что-то неожиданно оплело ее ноги, и девочка, ойкнув, с разбега свалилась на землю, здорово ободрав выставленные вперед ладони. Однако ей быстро стало не до боли от содранной кожи и не до отстраненных размышлений о тщете бытия, поскольку над ней уже нависало нечто ужасное... черное... зубастое...
В такие моменты полагалось бы завизжать от души, но Герт с самого раннего детства никогда не кричала от страха. Наоборот, у нее отнимался язык, а вместе с ним - и конечности, как это уже было с ней на стадионе, но сейчас ситуация была гораздо, гораздо, ГОРАЗДО страшнее! Существо нависало над ней, прижимая когтистой лапой к земле, а его морда практически касалась лица Герт, обнюхивая ее и чуть ли не облизывая длинным языком. Это было так омерзительно! Расширившимися от ужаса глазами девочка смотрела вверх, в белые пятна глаз чудовища и ждала, что вот-вот в нее вопьются тысячи острых и тонких, как иглы, зубов.
Но чудовище почему-то медлило. В какой-то момент оно вообще отвернулось от своей жертвы и снова уставилось на разгромленную кафешку. Чего-то ждало? Или раздумывало, не стоило ли прихватить с собой кетчуп?
Почувствовав, что хватка немного ослабла, Герт ощутила прилив сил и забрыкалась, пытаясь вырваться из лап твари. Но это ей не удалось. Обнаружив, что жертва сопротивляется, та мгновенно оплела ее какой-то липкой дрянью, очень похожей на паутину. Какое-то количество этой гадости залепило рот, и Гертруда протестующе замычала. Ее начинало тошнить от лоснящейся твари, от ее мерзкого извивающегося языка, от ее странного запаха, который отдавал чем-то химическим, и от той гадости, которую она выделяла и от которой девочка рисковала задохнуться раньше, чем ее сожрут.
Однако чудовищу не было никакого дела до ее самочувствия. Оно подхватило свою добычу и куда-то потащило. Герт брыкалась и извивалась в его лапах, покуда не выбилась из сил. Ей представлялось, что ее сейчас уволокут в какую-нибудь пещеру подальше от людских глаз, где она сгинет навсегда, и никто и никогда не узнает, куда исчезла Гертруда Йоркс и где теперь покоятся ее косточки. Девочке стало невероятно жаль себя, и ее слезинки отмечали путь чудовища; правда, вряд ли кто-то сумел бы разглядеть их на пыльной дороге.
Однако, вопреки ее ожиданиям, конечной целью пути стала вовсе не безлюдная пещера, а городской парк. У твари, похоже, вовсе не было намерения припрятать добычу подальше от чужих глаз. Наоборот, оно сплело паутину (это действительно была паутина!) прямо между деревьями и подвесило девочку посреди нее на манер... ну да, на манер приманки. Только для кого предназначалась эта приманка, было не очень понятно.
Вместе с тем, Герт была рада, что расправа откладывается на какое-то время. Если на нее пытались подманить кого-то другого, это означало, что ее не будут убивать прямо сейчас. Тем не менее, это вовсе не означало, что ее не убьют потом. Может, чудовище просто было не голодно и оставило ее на попозже. Девочка старалась дышать ровно и не поддаваться панике, насколько это вообще было возможно в ее ситуации, но в ее голове так и крутились навязчивые мысли: это чудовище сначала убивает своих жертв, а потом ест, или пожирает прямо живьем? Высасывает жизненные соки, как настоящий паук, или вырывает куски мяса из плоти, как хищник? И насколько это будет больно?..
Гертруда потихоньку начала шмыгать носом, а ее лицо искривилось от с трудом сдерживаемых слез. Ей очень не хотелось умирать, а особенно - таким ужасным и болезненным образом. Но кто мог ее выручить? Кто мог ее спасти? Конечно, кто-то мог видеть, как ее утащило чудовище, но много ли найдется смельчаков в реальной, а не выдуманной супергеройской вселенной, которые отважатся полезть к нему в пасть, чтобы отнять добычу? А если кто и отважится, то сумеет ли с ним справиться? Кто знает, берет ли эту тварь обычное оружие. Не говоря уже о том, что помощь может подоспеть слишком поздно...
А потом девочка увидела одинокую фигурку, целенаправленно направлявшуюся в их сторону. Сперва она была слишком далеко, чтобы она могла разглядеть, кто это, но постепенно фигура приближалась, и... Герт не поверила своим глазам. Это был Питер! Питер Паркер! Который не обратился в полицию и не вызвал военных, а явился сюда спасать ее совсем один! Он спятил, что ли?!
Гертруда снова задергалась и замычала. Не то, чтобы она была против того, чтобы ее спасали, но со стороны Паркера являться сюда было форменным самоубийством. Да его сейчас просто подвесят рядом с ней, и на том все закончится.
Увы, рот у Герт был до сих пор залеплен паутиной, поэтому крикнуть она ничего не смогла. Зато рот Питера был совершенно свободен, и как только он оказался в зоне слышимости, то тут же начал говорить. Надеялся заболтать чудовище? Ох, Герт сильно сомневалось, что то вообще понимает человеческую речь. А вот сама она ощутила легкое недоумение, когда Питер упомянул Гарри. Разве он был где-то здесь? Девочка попыталась оглядеться, но паутина сильно ограничивала ее движения. Впрочем, она была уверена, что ее притащили сюда одну. Так откуда взялся Гарри?
Однако в следующий момент все вопросы вылетели у нее из головы, потому что парень вдруг с невероятной скоростью метнулся в сторону, а на том месте, где он только что стоял, расцвела белая клякса паутины. Глаза Гертруды снова расширились от внезапного осознания. Она даже понять ничего не успела, а Питер уже среагировал и теперь... теперь висел на дереве, держась голыми руками за ствол, на котором не было ни единой веточки. Неужели это было правдой? Неужели Питер Паркер тоже обладал особыми силами? И пришел спасать ее, понадеявшись на них? Быть может, он тоже владел чем-то убойным?
Сердце у Гертруды почти перестало биться, пока она следила за разворачивающейся сценой. К сожалению, сама она ничем не могла помочь в данной ситуации, а потому ей оставалось одно - наблюдать.

+6

15

К счастью для всех, ждать слишком долго не приходится. Девчонка висит на паутине молча, дожидаясь своей участи с усталым смирением, а её дружок появляется очень вскоре, чтобы выручить её.. Или погубить их обоих, как знать.

Поначалу Чёрный таится. Выжидает. Наблюдает за пареньком, прислушиваясь к его болтовне. Слова он различает плохо, но зато улавливает общий смысл. И все, что он понимает из чужих назойливых звуков, это что подмоги не будет, а сам человек не опасен. Это воодушевляет тварь и придает ей уверенности.
Вылезая из укрытия, Черный ядовито шипит, обнажая клыки и вываливая длинный бардовый язык. Ему хочется есть уже очень давно, он едва сдерживался, чтобы не полакомиться приманкой, но теперь, наконец, ожидание окончено - и вскоре все должно окончательно решиться.

Не ожидая от оппонента особой прыти, монстр стреляет в него плотным сгустком паутины, но.. Мальчишка вдруг ловко отпрыгивает в сторону - и начинает карабкаться вверх по дереву без видимых усилий. Досада сменяется восторгом; именно такой носитель ему и нужен, да, да!
У них завязывается короткая потасовка. Черный пытается попасть в проныру паутиной, но тому везёт, будто заговоренному. Питер уворачивается, уклоняется, словно профессиональный циркач, маневрирует на ветках и перебирается с дерева на дерево. Все это выходит у него неловко, но весьма эффективно. Тварь шипит, раздраженная, и подбирается ближе к центру сотканной паутины. Если нельзя поймать мальчишку, нужно заставить того прийти самого.

У него все ещё есть крошечный козырь в рукаве. У горла которого он сейчас держит раскрытую когтистую лапу с маслянисто блестящими когтями. Если Питер и дальше продолжит свои глупости, девчонке точно не жить! Всего одно движение, и спектакль окончен.
Оборачиваясь в сторону своего желанного носителя, Черный гортанно ревет, широко распахнув зубастую пасть. Сюда! Сюда! И без глупостей! Не нужно понимать язык монстра, чтобы понять, чего он требует. Если что-то пойдёт не так, если мальчишка хоть дёрнется не по команде, его подружке абсолютно точно конец.
Впрочем, он готов пойти на уступки. И если Паркер сам ему сдастся, то он даже (возможно) оставит малышку в покое, как того и просит носитель. Или нет? Он ещё не решил, слишком голоден и раздражён. Устал от догонялок, утомлён прятками. Все это пора заканчивать, здесь и сейчас.

Существо так и сидит на паутине, держа девчонку за горло одной лапой. А вторую протягивает к мальчишке, лишь стоит тому подойти. Подтягивает к себе рывком - и вся чёрная масса вспенивается, встает на дыбы, будто морская волна, чтобы перекинуться на нового носителя, облепить, обнять в порыве страсти, втянуть в себя целиком.
С болезненным выдохом Гарри получает свободу, но не сразу приходит в себя. Зацепившись на сетку паутины ногой, почти падает головой вниз, неминуемо грозя получить сотрясение или что похуже, однако липкая субстанция удерживает его и уберегает от травмы. В беспамятстве, с трудом соображая, он через мутную пелену перед глазами видит, как что-то ужасное, с отростками бьется рядом, барахтается, падает на траву и катается, подвывая, бесполезно перебирая лапами, хватаясь то за голову, то за землю, то просто суча по воздуху когтями. В какой-то момент звуки меняются, и вздыбленная фигурка утомлённо затихает на траве, хрипит, шумно дышит. А после начинает отчаянно визжать на каких-то ультра-высоких звуках, так что у Гарри едва не лопаются перепонки. Чёрная слизь багровеет, идёт волнами, вспухает изнутри и вдруг разрывается иглами, что будто пронзают её изнутри. Что это? Почему с Питером оно действует так? Тварь бьется и визжит, ей плохо, ей больно, она..
Несовместима с новым носителем.
Эта мысль пронзает Осборна электрическим разрядом, но отнимает последние силы и окончательно выключает измученное сознание. Всего небольшой перерыв.. Ему нужно это, чтобы не умереть от испуга и переутомления.

+7

16

Они не договорятся. Совершенно точно не договорятся! Не нужно было быть гением, чтобы это понять. Но у Паркера просто не было ни единой другой идеи. Стоило бы, конечно, в себе разочароваться - зря, что ли, столько комиксов перечитал? Мог бы и запомнить хоть одну гениальную идею какого-нибудь героя, который спасал очередную жертву злодея! И ситуация-то лучше не придумаешь, прямо как будто с рисованных страничек сошла. Но нет - Питер просто ползает по деревьям, стараясь увернуться от чужих атак. И в жизни он не чувствует ничего героического, ему очень и очень страшно. Будь он чуть более малодушен, точно бы уже сверкал пятками, стараясь оказаться как можно дальше от этого места действия. В общем, до героя Паркер не тянул, хоть ты тресни. Самому аж неловко...
- Ну правда, что я тебе сделал? Я тощий, слабохарактерный и не умею постоять за себя! Слышал о понятии "полный лузер"? Я могу принести словарь! И там напротив будет мое фото! - Паркер понятия не имеет, как все еще прыгает по деревьям. Зато болтать не перестает, это его успокаивает - не то чтобы он был влюблен в звуки собственного голоса, но так как-то... Спокойнее будет.

Но это создание никак не собирается убалтываться. В какой-то момент оно доведено до ручки и снова приступает к угрозам. Чёрный не умеет подбирать слова, у него совершенно точно туго с речью, но он как лучший французский пантомим все доносит жестами. И их сложно не понять - либо он самостоятельно, своими ножками идет сдаваться. Либо - Гертруда не вернётся сегодня домой. Питер прекрасно осознает, что перед ним очень простой с точки зрения этики выбор - спасти другого возможно ценой собственной жизни. Но в реальности все чуток сложнее, чем в кино, комиксах и книжках. Потому что ему 16, и он тоже очень хочет вернуться домой. Да, он колеблется несколько мгновений. И ему очень за это стыдно. Но в конце концов он перестает бегать и прятаться. И легко спрыгивает на большую ветку, все же сталкиваясь лицом к лицу с этим Нечто. Внутри головы настоящий набат, ему физически больно от трезвонящего чувства опасности, но... Он не может сбежать. Не может отвернуться от Гарри и Гертруды. Паркер лишь может надеяться, что его тоже вытащат. Как-нибудь...

- Я понял, понял. Вот он я, не трогай девочку, - в голосе Питера нет привычной смешинки. Он и смотрит без особой надежды на удачное разрешение дел - настороженно, с примесью страха и смирения. Кончики пальцев ощутимо подрагивают, когда он протягивает руку навстречу. Это создание полностью разумно, оно собиралось поглотить именно Питера, и от этого почти дурно. Это больно? Это так же противно, как и выглядит? А он сможет очнуться, как Гарри? Как же хочется одернуть руку! Мысль почти паническая, Паркер успевает даже обрадоваться тому, что Нечто хватает его и рывком притягивает к себе. Они смотрят друг на друга всего мгновение. Какое-то бесконечное, растянутое, от которого внутри все успевает оборваться. А после его накрывает. И Паркер первое время не может даже кричать.

Да, это так же противно, как и выглядит. Нечто облепляет, забирается внутрь, вливается в глотку и липнет даже к глазам. Питер рефлекторно пытается содрать это с себя - царапает свою грудь, руки, но это лишь раззадоривает тварь. И Паркер физически ощущает - она ликует. Дорвалась, овладела, победа! Почему им? Зачем подобному понадобился какой-то парень с окраины деревенского города? Он не имеет ни малейшего понятия. Да и сейчас не самый удачный момент, чтобы предаться размышлениям. Потому что почти сразу ему становится больно. Нет, не так... Нестерпимо больно. И Паркер не может понять, чья именно эта боль. Потому что его голову разрывает, а тварь на нем идет волнами и пронзительно кричит в чужом сознании. Что-то идет не так, и спустя секунды, которые кажутся часами, Питера Паркера стирает. Его загнали так глубоко, что бесполезно даже биться. Его место занимает Нечто. И оно в агонии. Не на такой прием носителя рассчитывало это создание. И теперь ничем не может помочь самому себе.

Ему больно. Он выпускает шипы, чтобы хоть как-то облегчить свое состояние, но разумно мыслить у него не выходит. Рефлексы, инстинкты, животные порывы - вот что вырвалось наружу. Это обновленное создание не способно особо думать и продумывать, составлять планы и выжидать. Оно кричит на пронзительной ноте, выказывая свою агонию, вскакивает на четвереньки и ведет носом. Ей все еще больно, и она кричит раз за разом, будто стараясь всех оглушить. А после - кидается прочь. Зализать раны, прийти в себя, чтобы потом... Она не раздумывает. Прямо сейчас действует, как и любое раненое животное. И, скорее всего, после этого будет защищаться. Или первой нападать - это оно умеет. Как и положено хищнику.

+6

17

Быть приманкой для другого - унизительно и страшно. Особенно когда ты настолько беспомощен, что ни крикнуть, ни шевельнуться не можешь. Только и остается, что уповать на удачливость своего спасителя и какую-нибудь чудесную помощь свыше. Однако отчаянная надежда не выдерживает конкуренции с суровой реальностью. Да, поначалу Питер и черная тварь весьма эффектно гоняются друг за другом по деревьям - зрелище сюрреалистическое и какое-то инопланетное. И если от загадочного существа можно ожидать чего угодно, то наблюдать за тем, как стремительно Паркер уворачивается от его атак и как ловко перебирается с ветки на ветку, умудряясь как-то цепляться там, где обычному человеку в жизни не удержаться, да еще и болтать при этом, довольно странно, и от этого создается ощущение нереальности всего происходящего.
К сожалению, происходящее более чем реально, и если вдуматься, ситуация отнюдь не внушает оптимизма. По сути, Питеру нечего толком противопоставить агрессивному монстру. Он может некоторое время отвлекать его и заговаривать ему зубы, но что дальше? Таким макаром чудовище не победить. Рано или поздно оно все равно получит свое.
Чудовище, вероятно, это тоже понимает. И предпочитает вариант "рано". Оно больше не хочет играть в догонялки. В мгновение ока оно вновь оказывается в центре паутины, и огромная тяжелая лапа сжимает горло девочки, а тварь вполне недвусмысленно шипит, требуя сдаться, или же...
На глаза Гертруды вновь наворачиваются слезы. Ей почти нечем дышать, и осознание близости смерти заставляет все внутри сжиматься в липкий холодный комок. А еще до ужаса обидно, что ее используют как чужую болевую точку. Это ведь нечестно! Нечестно вытягивать победу таким образом. Нечестно ставить человека перед таким выбором. Сказать по правде, Герт не знает, как она сама поступила бы в таком случае. Но Питер, почти не колеблясь, спрыгивает на ветку, ближайшую к чудовищу, и даже протягивает к тому дрожащую руку. Только тогда становится понятно, насколько ему, на самом деле, страшно.
Герт умоляюще качает головой. Ей очень не хочется умирать, но еще меньше ей хочется наблюдать за тем, как на ее глазах тварь начнет пожирать другого. Она бы зажмурилась, но глаза как назло раскрываются еще шире. И благодаря этому девочка видит, как блестящая шкура монстра вдруг идет волнами, превращается во что-то жидкое и бесформенное, обнажая под собой обычную человеческую кожу, и тогда становится понятно, что внутри монстра сидит кто-то еще. И когда черная субстанция перекидывается на Питера и захлестывает его с головой, освобожденное от нее человеческое тело, зацепившись за паутину, безвольно повисает вниз головой. И пораженная Гертруда узнает в нем Гарри. Значит, все это время он сидел внутри черного монстра, а вовсе не в туалете! И Паркер знал об этом, раз просил тварь отпустить его друга. Вот что означали его слова! Но это также означало... что они уже сталкивались с этой штукой раньше?
Сосредоточиться на этой мысли девочке так и не удается, потому что внизу под паутиной бьется Питер Паркер, охваченный липкой дрянью, и кричит так жутко, что мороз продирает до самых костей, а барабанные перепонки, кажется, вот-вот лопнут. Гертруда рада была бы заткнуть уши, но она по-прежнему связана и лишена возможности двигаться. Тем не менее, она успевает подумать: человек не может так кричать. Это черная жижа издает такие звуки. С Паркером внутри ей никак не удается принять ту гладкую лоснящуюся форму, какой она была прежде. Что-то явно идет не так. Существо корчится на земле, его оболочка вздувается пузырями и щетинится иглами. Это омерзительное и ужасное зрелище, и Герт совсем не хочется думать о том, что может чувствовать человек, находящийся внутри. Она просто надеется, что Питер сейчас без сознания и вся боль достается на долю твари. Непонятно, почему это происходит, но так ей и надо!
Однако почти сразу же злорадство вновь сменяет страх: ведь если чудовищу не понравится Питер, оно может выплюнуть его и вновь переключиться на Гарри... а то и на нее саму. Неизвестно, что страшнее: быть сожранной заживо или оказаться внутри странной субстанции, которая залепит ей рот, глаза, дыхательные пути... Боже, как это, должно быть, отвратительно!
Содрогнувшись, Герт берет себя в руки. Она вдруг понимает, что сейчас, когда чудовищу явно не до своих жертв, у них появился не призрачный, а вполне реальный шанс спастись. Если бы только она могла пошевелиться! Скосив взгляд, она пытается разглядеть, как там Гарри, но парень не подает признаков жизни. Гертрудой внезапно овладевает паника. А вдруг из него уже высосали все силы, оставив лишь безжизненную оболочку?! Вот ужас-то!
Непрекращающиеся вопли чудовища лишь усиливают сумятицу в ее голове. Почувствовав прилив сил, Герт начинает биться и брыкаться в своих путах в надежде добраться до юноши. Его нога в каких-то сантиметрах от ее пальцев, ей бы только дотянуться и ухватиться за паутину, которая держит его...
Совершить задуманное девочке так и не удается, однако от ее рывков паутина начинает ходить ходуном, отчего ботинок Гарри в конце концов выскальзывает из хватки липких нитей и парень шлепается на землю. Герт морщится. Не так уж тут и низко, только бы не сломал себе ничего.
От удара Гарри тихо стонет, и девочка вздыхает с облегчением: живой! Теперь главное, чтобы чудовище их не засекло. Его вой свидетельствует о том, что оно еще не справилось со своей проблемой, но вдруг шевеление в стане пленников заставит его мобилизоваться? Вот оно прекращает метаться и вскакивает на четвереньки - и в первый момент кажется, что все пропало. Сейчас оно вновь поглотит Гарри, а после расправится с подростками, что доставили ему столько проблем.
Но нет - по-прежнему завывая, тварь кидается прочь, и Герт испытывает стыдливое облегчение, которое мешается с беспокойством за Питера, который ведь так и остался внутри этой штуки. Но что могут поделать они с Гарри? Не кидаться же следом? У них-то способностей нет! Позвать бы кого-нибудь на помощь, но в данном случае девочка не уверена, что взрослые смогут разобраться в ситуации лучше, чем подростки. А если тварь сбежит далеко и забьется в какую-нибудь нору, как его потом искать? И вдруг за время поисков оно таки переварит Питера?.. Кажется, после этого случая она возненавидит моральные дилеммы!
Впрочем, сама она точно не в состоянии убежать ни за Питером, ни за помощью. В первую очередь нужно найти способ освободиться. Пока Гертруда барахталась, ей удалось ослабить путы, залепившие ей рот, и теперь, воспользовавшись этим, она выплевывает мерзкую паутину и зовет:
- Гарри! Гарри, ты меня слышишь? Помоги мне!
На Гарри одна надежда. Только он может освободить ее. Наверное, ему сейчас очень плохо, но, к сожалению, теперь все зависит только от него. Гертруде очень стыдно, но и выбор, как поступить дальше, она намерена переложить на плечи старшеклассника.

Отредактировано Gertrude Yorkes (03.05.2017 10:16:45)

+6

18

Гарри приходит в себя от удара и некоторое время пребывает в прострации. Нелепо перебирает руками и ногами, в целом не осознавая себя слаженным организмом и не имея контроля над конечностями. Но после понемногу собирается и вот уже может приподняться на локтях, ошарашенно осматриваясь. Мир вокруг гудит и раскачивается, в его воспалённом мозгу не сразу всплывают воспоминания, но когда все же формируется картинка случившегося - виски отзываются горячей, пульсирующей болью.
Вначале он напуган и затравленно осматривается, силясь оценить расстояние до монстра. Но того рядом нет. Зато девчонка все ещё подвешена на паутине и болтается в нескольких футах над землей. Её губы шевелятся, и Гарри не сразу понимает, что она что-то говорит - и это "что-то" адресовано именно ему. На всякий случай он повторно осматривается, но вокруг по-прежнему ни единой живой души, так что приходится признать тот факт, что разговаривать ей больше не с кем. Ну разве что бедняжка свихнулась от всего пережитого и теперь говорит сама с собой. Совсем как Питер, хотя он не душевнобольной, однако иногда подобные мысли и зарождаются время от времени у всех окружающих: нельзя же в самом деле быть таким дурачком..
...Питер! Точно!
Гарри почти подскакивает на ровном месте, снова осматриваясь, вот теперь напуганный пуще прежнего. Что с ним? Где он? Сожрало ли то существо его, умерщвило ужасными способами? Мысли о Паркере и том монстре, что выбрал новую ездовую лошадку, вызывают у Осборна очередной приступ мигрени, а еще острой тошноты. Не удерживаясь, парень опорожняет желудок под тем же кустом, в который умудрился приземлиться, падая из липкой сетки гигантской паутины, и его тошнит слизью и чем-то черным, так что его рвет повторно ещё и от пугающего вида собственных выделений. Как знать, чем эта тварь его заразила и что внутри него оставила? Воспоминания о том, как монстр заливается в его рот и глаза, не способствуют утешению, так что Осборн неимоверным усилием воли берет себя в руки и старается сосредоточиться на имеющейся проблеме. Гертруда! Все ещё зовет его и болтается в омерзительного вида коконе. Гарри едва не ныряет за куст повторно от мысли, что придётся коснуться этой гадкой липкой штуки, но на его счастье самообладание по-прежнему его сильная сторона, так что - к удивлению и к счастью - ему все же удаётся справиться с тяжелой задачей.

Помогая девочке спуститься, Гарри с нескрываемым омерзением встряхивает ладонями, избавляясь от остатков липкой субстанции. Стараясь не слишком на этом сосредотачиваться, рассеянно уточняет:
- Ты в порядке? Можешь идти?
Ответ ему почти не требуется. Девчонка жива и без видимых повреждений. Значит, сумеет убежать. Или останется здесь и спрячется, покуда все не завершится. До её душевных терзаний ему нет сейчас дела, равно как и времени, чтобы объясниться, хотя он и ощущает укол совести за то, что втянул её во все это. Но трепетные признания и глубочайшие извинения могут подождать. Сейчас необходимо придумать план, как спасти незадачливого приятеля.
- Уходи, тут опасно. Найдешь дорогу сама? Мне нужно помочь Питеру, он все ещё где-то здесь.
Тащить Гертруду с собой плохая идея. Разделяться, впрочем, тоже. Существо может поймать их по одиночке - и начать с более слабой цели. Однако Гарри даже сейчас слышит, как монстр визжит и бьется где-то севернее их текущего местоположения, так что надеется, что тому сильно не до беготни и охоты за маленькой девочкой. Гертруде же нужно выбираться и схорониться в более безопасном месте, чтобы внезапных жертв черной слизи этим вечером не стало ещё больше. Бледный и отчаянный в своём решении, Осборн уже считает себя трупом.
Словно что-то вспомнив, присаживается перед девочкой на одно колено и проникновенно заглядывает в глаза:
- Никому не говори, что сегодня видела. Не хочу, чтобы кого-то из нас забрали на опыты.
Ещё одно сложное решение. Не проще ли вызвать полицию, врачебную бригаду, спецназ, ЦРУ и морских котиков вместе с полным штатом НИИ уфологии или что там ещё за отдел занимается подобными ситуациями - и повесить эту проблему на них? Пускай сами ловят эту тварь, изучают её или уничтожают. Гарри больше не хочет знать об этом монстре ни грамма, не желает с ним сталкиваться ни при каких обстоятельствах, и все же.. Несмотря на страх, он вполне понимает, что был одним из носителей этой заразы. Теперь передал ее Питеру. Да и Гертруду то существо лизало и пеленало своими сетками, так что все трое автоматически попадают под какой-нибудь карантин и составляют первых претендентов в зону риска. Он уже буквально видит, как их спеленают по рукам и ногам, запрут в засекреченным бункере и станут брать всяческие анализы.
Нервно хмыкнув себе под нос, касается плеча девочки.
- Все будет нормально, обещаю. Мы справимся. Веришь?
Даже если она всерьёз поверит. Или не поверит. Это уже ничего не меняет. Поднимаясь с корточек, Осборн чутко прислушивается и безошибочно движется к источнику звуков; ошибиться почти невозможно, существо воет на всю округу, к тому же поломало и помяло все кусты на пути своего следования. И чтобы наверняка - разбрызгало и расплескало вокруг пузырящейся слизи. Гарри нервно передёргивается плечами; эта дорожка - совсем не из жёлтого кирпича, и следовать ею до омерзения неприятно, но у него нет иного выбора.

К реке парень выходит со звенящей от пустоты головой. За то время, что продирался через кусты и газоны, ему не приходит на ум ни одна блестящая идея. Он полностью безоружен, даже палку не подобрал - да и не поможет та против этого монстра.
Впрочем, удача на его стороне. Существо так вымотано своей агонией, что просто лежит на галечном берегу и почти не шевелится. Иногда вздрагивает и дрыгается. Иногда шипит и рычит, чаще - скулит. Из буро-красной шкуры то и дело вытягиваются иглы, длинные, толстые и острые, но с каждым мгновением интенсивность прострелов все меньше.
Поначалу Гарри стоит в стороне и просто смотрит. Подойти ближе ему жутко страшно, так что бОльшую часть времени он тратит на то, чтобы уговорить себя. И придвигается ближе только тогда, когда голова монстра скрывается под водой и тот начинает булькать, а вскоре и агонично дергаться. Парень не против, чтобы оно утонуло. Но совсем не хочет, чтобы вместе с этой тварью захлебнулся и Питер.
- Пит..? - тихо зовет, делая пару неуверенных шагов ближе.
Оно щерится, рычит, отфыркиваясь от воды. Пищит, но уже не так пронзительно, как раньше, хотя Гарри все равно морщится - приятного от подобных звуков все ещё слишком мало.
- Пит, это я. Гарри. Твой друг, Осборн. Слышишь?
Существо слабо и задыхается, то и дело булькает водой. Парню чудится, что оно повторяет его имя - но только чудится.
- Я хочу помочь.. Позволь мне помочь. Я подойду ближе, а ты.. Не убивай меня, ладно?
Кажется, они поменялись местами. Всегда болтливый Паркер и интеллигентно сдержанный Осборн. Теперь он мелет любую чушь, что прийдет на ум, и даже не заморачивается формулировками. Не до того! Все, чего он хочет, это спасти друга и при этом желательно выжить самому.
Уходит некоторое время на то, чтобы подобраться ближе. Гарри опускается на корточки неподалеку и готовится в любой момент вскочить, чтобы отбежать, но чем ближе подбирается - тем меньше боится. Отсюда ему прекрасно видно, что существо бессильно. Оно измотано, измучено. Быстрая вода кусочек за кусочком отрывает от шкуры багровые пласты и смывает вместе с течением, оголяя бледную, человеческую кожу. Это даёт некоторую надежду.. Так что парень отважно протягивает руку и придерживает чужое плечо, не позволяя несчастному захлебнуться, свободной же рукой пытается помочь воде смывать багровый налёт, чтобы поскорее освободить друга. Конечно, выходит плохо, слизь бугрится, идёт волнами и волдырями, гусеницей отползает с мест поражений и сбивается в более плотный слой чуть ниже. Гарри в отчаянии елозит ладонью и там, стараясь отмыть "грязь", но та жадно цепляется за его пальцы, бурлит и тянется, будто пережеванная жвачка.
- Питер.. Пит. Слышишь? Борись с этим, - негромко бормочет. Он не знает, что ещё сделать. Говорят, мужчины не плачут и стойко сражаются с неприятностями, но больше всего сейчас ему хочется поддаться панике и истерике, лишь бы все это закончилось, лишь бы все наладилось. - Слушай меня, слушай. Слышишь? Все обязательно будет нормально. Обещаю. Мы справимся с этим. Ты только помоги мне хоть немного, - горячечно шепчет, - приложи чуточку усилий, давай вместе положим этому конец. Ты и я. Питер, давай? Питер и Гарри, мы сильнее всех. И эту заразу одолеем. Правда? Ещё немного. Видишь? Уже лучше.
В какой-то момент ему действительно кажется, что уже лучше. Слизь раздаётся в стороны, обнажая щеки, открывая лицо. Похоже, Паркер в глубоком отрубе, но он кашляет и отплёвываются, и хотя бы этого кажется достаточным для того, чтобы воодушевить Осборна и придать ему силы.
- Давай. Давай, слезай с него, ты.. Мерзкий. Гадкий. Монстр!
Кровянисто-красная слизь снова бурлит. Упрямо ползет обратно, тыкается иглами, но они уже не такие острые, как казались в начале. Питер шумно выдыхает и открывает глаза, смотрит мутно, без узнавания, после болезненно выгибается в своём "костюме". Слизь рывком забирается выше, покрывая отвоёванные территории, и Гарри в отчаянии бьет кулаком по чужой груди. Кулак тут же увязает в плотной консистенции. И словно проваливается. Но ему уже почти не страшно. По крайней мере, вдруг осознаёт он, эта штука его не убивала. Поглотив, не причиняла существенного вреда. А вот с Паркером все иначе, до фатального. Так что очень простой вывод напрашивается сам собой.
"Ладно. Хорошо. Будем решать проблемы по мере поступления. Сперва - жизнь Питера. После - все остальное."
Уговаривая сам себя, Гарри делает глубокий вздох и расслабляет кулак. Выпрямляет ладонь и загребает пальцами вязкую субстанцию. Ну же. Не бойся. Иди назад. Вместе нам было не так и плохо, а? Просто отцепись от моего друга, дай ему вдохнуть, не убивай его, не забирай его, не отнимай, не губи вас обоих из простого упрямства, ведь умирает не только человек - но и ты, неизведанное.. И, словно подчиняясь мысленному зову, копошащаяся багровая пленка ползет выше по его руке, обхватывает за локоть, перекидывается на плечо, а оттуда - на грудь. У Гарри перехватывает дыхание, тут же пробивает крупной дрожью. Ему снова страшно. Легко жертвовать собой, круто быть героем, но как же отчаянно хочется жить! Да и с Питером они едва знакомы, им было весело местами - но ведь не стоило оно того! В школе куча ребят, будут ещё судьбоносные встречи..
На корню давя постыдные мысли, парень набирает в легкие побольше воздуха и зажмуривается, будто готовясь к нырку. Идея переманить монстра и отвлечь его на себя уже не кажется ему такой гениальной, но.. К лицу Паркера возвращается цвет, и Гарри пытается сосредоточиться на этом. Хлопает рукой - пока ещё чистой - по щеке и дерганно улыбается:
- Давай, Пит. Молодец. Дыши. Возвращайся.
Слизь добирается до горла, схлёстывает под кадыком. Гарри слабо жмурится, готовый вот-вот раствориться в этом безумии, держит в голове ясную четкую мысль, будто установку, что нужно уйти отсюда, никого не сожрав.. Но в следующее мгновение открывает глаза - и кажется себе нормальным. Его не поглотило. И уставшая субстанция, возвращающая себе почти привычный маслянисто-черный цвет, скукоживается куда-то под футболку. И словно растворяется. Он даже недоверчиво проводит по себе руками, но не ощущает необратимых последствий в себе. Исчезло? Умерло? Не смогло? О, о большем он и мечтать не смел!
"Получилось! Получилось, Питти.. Мы сделали это."
Собственный гортанный, истерический смех кажется чужим. Юноша на его коленках кашляет, отплевывается чистой речной водой, без примесей. Гарри облегченно откидывается на галечный настил, хрипло выдыхая. Ему очень хочется верить, что все закончилось сегодня - и никогда больше не повторится.

+5

19

Питер Паркер всегда знал, что вымысел и реальность совершенно непохожи друг на друга. Он буквально нырял в книги, забываясь настолько, что даже не слышал, если к нему обращались. Он, как и большинство подростков, увлекался комиксами и видеоиграми, готовый тратить часы на то, что разобрать все хитросплетения сюжетов и пройти "ну вот на сегодня точно последний уровень". Обожал фантастические сериалы и научился делать вулканское приветствие раньше, чем одолел свою первую книгу. Конечно же он представлял себя на месте героя, а порой и плохого парня. О, был просто уверен, что вот прям отлично бы вписался в мир Толкиена и прекрасно бы заменил Роланда в поисках Темной башни. А уж при зомби-апокалипсисе и вовсе встал бы во главе горстки выживших, чтобы вести их в уцелевший город. Мир фантазий так прекрасен тем, что ты можешь быть кем угодно, жить в любом из времени, совершить подвиги, стать бродягой, что странствует по мирам и... в любой момент очнуться на своей кровати - в тепле родных стен и с горячим обедом от тётушки Мэй. Где тебе не угрожает большей опасности, чем оливки в пицце и генеральная уборка дважды в месяц. А после - колледж и поиск первой работы. Мир суперзлодеев и не менее супер, но уже героев, без сомнения прекрасен, пока остаётся на шуршащих страницах и экранах кинотеатров. Питер Паркер никогда бы не подумал, что не захочет лицезреть, а тем более участвовать, в чем-то особенном. Он понимал, где-то на краю сознания, что при критическом взгляде истории ничуть не крутые - страшные, опасные, полные потерь и боли, но пока все оставалось вымыслом, это было круто и захватывало дух. Но когда он столкнулся с этим... то не отказался бы от того, чтобы это оказалось насыщенным сном после очередной видеоигры, за которой он провел весь вечер. Вот бы он Гарри в красках расписал, какая у него фантазия, в Capcom обзавидовались бы... Жаль, что так не выйдет. Впрочем, сейчас он не может ни о чем жалеть. Его как бы и нет. Есть только боль, что разделяет он и Существо. Больше ничего.

Вряд ли оно в полной мере осознает, куда бежит. Надо спрятаться, оклематься, что-то придумать. Но боль и отторжение от носителя не дают ни шанса, оно просто стремится вперед - ломится сквозь кусты, вскакивает на ноги и почти сразу вновь сгибается, умудряясь перемещаться на четвереньках. Но надолго его не хватает, и как только впереди оказывается берег, оно падает и скатывается к воде. Несет ли это облегчение? Ничего подобного, он перестает визжать и изгибаться по одной причине - у него не осталось сил, да и у носителя тоже. Он даже не может отползти подальше от воды, в которую медленно погружается - тело больше не слушается. Существо не было готово к подобному, и сейчас умирает, хоть и старается цепляться за жизнь пока еще живого носителя. Вряд ли их хватит надолго... Но ему просто некуда деться, ни одной живой души! Кроме...
Оно сейчас плохо соображает. Когда рядом оказывается другой человек, даже пытается защититься, воя на низкой ноте и скаля зубы. У него получится, нужно просто больше времени, ему бы только... Только бы что? Сорваться с этого проклятого и такого желанного носителя, попробовать как-то в другой раз, а пока отступить, послушаться. Иначе ничего не останется - Существо тоже хочет жить. И оно ощущает, как умирает, растворяясь в самой простой воде, отчаянно цепляется за грудь Паркера, хоть это и продлевает их общую агонию, а после... Оно решается. Парень рядом слаб и тщедушен, но с ним можно существовать. Им можно управлять. Он позволит выжить. И оно все же перебирается обратно, с отчаянием цепляясь за чужую руку. У него сейчас нет сил, чтобы слиться с Осборном, поэтому оно впадает в анабиоз. Чтобы накопить сил, чтобы попробовать снова, а пока... Так и быть, он оставляет Паркера, обессиленного, но тоже живого.

Паркер пропускает все самое интересное. Он не слышит Гарри и уж тем более понятия не имеет, что претендовал на лавры кастратов с их очаровательным контральто, иначе ему было бы еще и дико стыдно. Но прямо сейчас у него даже в бессознательном состоянии так все болит, что Питер продолжает тонуть, потому что подсознание отказывалось участвовать в спасении тела после пережитого стресса. Возможно, Паркер легко бы пролежал в глубокой отключке и пару дней, но голос рядом такой настойчивый, что умудряется пробиться даже к нему. Осознавать хоть что-то нет ни малейшего желания, да и вряд ли бы это удалось в полной мере, но говорливый Паркер все же приоткрывает глаза и смотрит совершенно мутным от боли и слабости взглядом. Скорее догадывается, чем узнает, что рядом Гарри. Почти неслышно зовет по имени, честно собирается поблагодарить, но на этом его героизм и упрямство заканчиваются. Он позорно вновь теряет сознание и честно доигрывает свою партию спасенной беззащитной жертвы, но вот за это ему даже не стыдно. Пока. В обмороке вообще есть эта супер-функция - пока ты окончательно не пришел в себя, тебя ничего не задевает и не волнует. Ну и...недостатки тоже есть. К примеру, он точно не поможет со своей транспортировкой. И вот уже за это он потом попросит у Гарри прощения. И поблагодарит. Отдельной строкой.

+3

20

Наконец Гарри приходит в себя. От призывов ли Гертруды, сам ли по себе, но он начинает шевелиться - сперва как-то неуверенно, словно не владея в полной мере своим телом, однако затем все-таки находит в себе силы приподняться. Подняв голову, он смотрит на Гертруду, но как будто и не видит ее. Сразу становится понятно, что вовсе не ее слова привели его в чувство. Девочка теперь уже не уверена, что он вообще ее слышит. Гарри отворачивается, вновь оглядывается по сторонам, словно ищет кого-то... а потом резко скрючивается, и его выворачивает прямо на траву. Наблюдая за ним, Гертруда сочувственно морщится. Еще бы, пережить такое... Но вместе с тем она начинает беспокоиться, не спятил ли Гарри после всего пережитого. Кто знает, как та штука воздействует на психику. Уж больно дикий у него взгляд. В этом случае он вряд ли ей поможет. Кажется, сейчас он просто встанет и уйдет.
Но Гарри не уходит. После некоторых колебаний все-таки забирается на паутину и освобождает девочку из липких тенет. Спустившись на землю, та дрожащими руками стряхивает с себя остатки липких нитей. На вопрос Гарри лишь молча кивает. Не может выдавить даже "спасибо". Просто потому что вся ситуация какая-то... не такая. Ненормальная. Непонятная. И если она произнесет хотя бы одно слово, придется сказать что-то еще, а что сказать, Герт не знает. С ней-то как раз все в порядке, только пара ссадин да и те быстро заживут. А вот Гарри ее пугает. Видел бы он себя со стороны. Как-то сразу резко осунувшийся, с пролегшими тенями под глазами, потрепанный и сгорбившийся. Его слегка потряхивает, хотя он, возможно, этого и не замечает. Но ей заметно. Говорит он почти спокойно, как будто ничего особенного и не произошло, но взгляд у него совершенно безумный. И Герт старается с ним взглядом не встречаться. Не видеть того, что таится в его потемневших глазах. Она лишь снова кивает и закусывает губу. Может быть, она молчит еще и потому, что сейчас ей очень хочется разрыдаться, и любой неосторожный звук грозит прорваться потоком слез. Только молчание позволяет ей удерживать всё в себе и лишь изредка сглатывать подкатывающий к горлу комок. Поэтому она не может ни поспорить с Гарри, ни пообещать ему что бы то ни было. Но вряд ли он вообще замечает ее молчание. Они с ним сейчас как будто существуют в разных мирах, лишь смутно осознавая существование друг друга. Смысл слов старшеклассника вроде бы ей знаком, но они не достигают ее разума.
Теперь она стоит неподвижно. Она хотела бы поверить словам Гарри, но ее терзают дурные предчувствия. Она не уверена даже, что Гарри сам себе верит. Впрочем, тот и не ждет от нее ответа. Просто разворачивается и уходит. Возможно, боится, как бы сомнения не одолели и его самого.
Герт остается смотреть ему вслед, пока он не скрывается за деревьями. И с каждым его шагом внутри нее что-то сжимается все сильнее и сильнее. А когда его фигура пропадает из вида, она делает неуверенный шаг за ним следом. И еще один. И еще. Только что она была не в состоянии сдвинуться с места, а теперь все быстрее шагает в ту же сторону, куда скрылся ужасный монстр, вместо того чтобы убегать и прятаться, как советовал Гарри, или звать на помощь, как того требовала ее собственный рациональный склад ума. У нее подкашиваются коленки, и она говорит сама себе, что это очень плохая идея, но... Это как с тем же стадионом. Неведение для нее гораздо страшнее, чем пребывание вблизи от непосредственного источника опасности. И сейчас ее мучает мысль о том, что она так и не узнает, чем эта история закончится для Питера и Гарри. Сожрет ли чудовище Гарри, или вновь перекинется на него и продолжит терроризировать маленький городок, или все-таки сбежит и схоронится где-нибудь в труднодоступном месте? Надо же знать, к чему готовиться. Ноги сами несут ее вперед, и Герт даже рада предоставить им право выбора, чтобы самой больше не терзаться этим вопросом.
Проследить за Гарри и чудовищем совсем не сложно. Жуткая тварь продолжает выть на одной ноте, так что вычислить ее местонахождение проще простого. И даже когда вой внезапно стихает и в ушах воцаряется звенящая тишина, сбиться с пути невозможно, даже если ты самый плохой следопыт на свете. На всем пути девочке встречаются поломанные кусты, взрытая земля и кляксы черной слизи, которые она старается обходить как можно дальше. Кто знает, вдруг они тоже обладают сознанием?
Следуя этой дорожкой, Герт в конце концов оказывается возле реки. Теперь ей отчетливо видно две фигуры на берегу, за которыми она напряженно наблюдает, притаившись в кустах и готовясь в случае чего немедленно броситься наутек.
Обессилевшая тварь успела сменить цвет на кроваво-красный, и в первый момент Гертруде едва не становится дурно, потому что ей кажется, что на берегу лежит освежеванная человеческая тушка. К счастью, она быстро понимает свою ошибку. Тело Питера все еще покрыто склизкой оболочкой, которая взбухает, тычется иглами и - медленно облезает, обнажая участки человеческой кожи. Неужели все кончено? Гарри рядом, отважно держит своего друга за плечо, не давая ему захлебнуться, и пытается отчистить вязкую субстанцию, без особого, правда, результата. Кажется, он еще что-то говорит, но Гертруде не слышно. Красная слизь цепляется за его пальцы, как особенно прилипчивая жвачка, и с неохотой отлепляется, возвращаясь в прежнее состояние. Но в какой-то момент она не останавливается, облепляет руку целиком и медленно ползет вверх, снова чернея по мере того как перебирается на своего прежнего носителя. На сей раз обходится без криков и судорожной агонии, черная слизь отвоевывает свои позиции медленно, тихо и как-то неотвратимо, и от этого становится еще более жутко.
Наблюдая за этой сценой, Гертруда холодеет. Неужто же ничто не берет эту дрянь? А ей-то уже показалось, что этот кошмар близится к своему завершению.
Она начинает медленно отползать назад, одновременно вытаскивая телефон. К черту все просьбы! Сейчас эта тварь вновь наберет силы и помчится плеваться паутиной и жрать мирное население. Она просто обязана предупредить всех и вызвать сюда отряд военных, чтобы, в конце концов, остановить это.
Но...
Черная субстанция вдруг отступает. Ей не хватает буквально последнего рывка, чтобы полностью поглотить Гарри, когда она внезапно съеживается, скукоживается, сползает с него и... просто исчезает. Испаряется? Или прячется куда-то? Но на Гарри не остается никаких следов, он чист. Можно ли в это поверить? Чудовище не смогло справиться с непредвиденными обстоятельствами, попало в свою собственную ловушку и уничтожило само себя.
Непредвиденными обстоятельствами Герт считает Питера. Ведь он, как выяснилось, особенный. Чудовище знало об этом, но не знало, что поглотить его не получится. За то и поплатилось. Верно, оно и к лучшему. Сам Питер, к счастью, жив. Со своего места Герт не видно, что с ним, но Гарри склоняется над своим другом совсем не так, как делают безутешные люди, а после и вовсе подхватывает безвольное тело на плечо и, похоже, собирается тащить куда-то. Можно было бы помочь ему, но... Герт кажется, что она здесь лишняя и ее появление будет неуместно. Она как будто незваный гость в доме с тяжело больным человеком. И ей почему-то кажется, что она вообще не должна была видеть того, что здесь видела. Как будто Гарри не понравится, что она пошла за ним. Поэтому она так же медленно убирает телефон и тихонько уходит. В ушах так и звучат слова Осборна: "Никому не говори..." Пожалуй, она действительно не станет никому рассказывать о том, что произошло. Даже родителям. Ее доверие к ним уже подорвано, и теперь у нее тоже будут свои секреты. К тому же, они хоть и ученые, но отнюдь не специализируются на порождениях ночных кошмаров, так что едва ли они смогли бы разобраться в том, что это было. Тем более, что от того не осталось и следа.
Оставалось надеяться, действительно навсегда.

_________

Конец (?)

+2


Вы здесь » Marvel & DC: School's Out » Сбывшееся » [11.05.17] Молочный коктейль и щепотка дегтя


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC