Вверх страницы
Вниз страницы

Marvel & DC: School's Out

Объявление

ИНФОРМАЦИОННОЕ

Добро пожаловать в кроссоверную вселенную Marvel и DC, где большинство персонажей все еще являются подростками!
В игре: 15-28 мая 2017 года [календарь событий].
К сведению местных жителей:
• Вот уже почти полгода ровно в полдень и в полночь в городе на 5 минут пропадает вся связь: не работают телефоны, Интернет, телевидение и пр. Продолжает работать лишь местная радиостанция. Причина до сих пор не найдена.
• В Смоллвилле нарастает волна антимутантских волнений. Обстановка в городе нестабильна. Подробнее...
• Полиция продолжает регистрировать случаи пропажи людей; теперь пропадают не только дети, но и взрослые.
• Отдельным поводом для беспокойства становятся крысы, которых слишком часто начинают замечать на улицах города.


28.05.18 В ожидании лета...
ПОЛЕЗНЫЕ ССЫЛКИ


ПОСТ НЕДЕЛИ

"Мальчишка снова недовольно хмурится и протягивает руку к радиоприемнику - но замирает на полпути. Потому что теперь к шуршанию добавляются еще и голоса! Эдди поспешно сдвигает колесико правее. Музыка становится тише, голоса - громче. Тем не менее, они все равно звучат как будто из глубины колодца и даже регулировка громкости не позволяет разобрать, о чем говорят их обладатели. Голоса звучат резко и отрывисто. Эдди кажется, что он улавливает отдельные слова, но это точно не английский и вообще не похоже ни на один знакомый ему язык. От непонятного предвкушения по спине начинают бегать мурашки."
>>>читать пост<<<
БЕЗУМЕЦ МЕСЯЦА



Jonathan Crane

БАННЕРЫ


LYL

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marvel & DC: School's Out » Сбывшееся » [09.05.17] Головокружительные перемены


[09.05.17] Головокружительные перемены

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

http://s22.postimg.org/6kft7drgh/bamf_by_hathanta.jpg
Название: Головокружительные перемены
Участники: Kurt Wagner, Steven Rogers, Bucky Barnes
Время и место: период с 9-го по 13-е мая, преимущественно дом Стива
Краткое описание: Курт находит приют у Стива в ожидании того дня, когда за ним смогут приехать родные. Казалось бы, теперь все беды позади и можно немного расслабиться. Но не тут-то было. Беда приходит оттуда, откуда ее совсем не ждешь.

+11

2

За ту неделю, что Курт жил в доме Стива, он совсем освоился на новом месте. Дела потихоньку начинали налаживаться. Телефон, правда, починить так и не удалось. В сервисном центре, куда его отнес Баки, только руками развели. Однако уже на следующий день после судьбоносного знакомства, когда компьютер Стива вновь заработал, Курту наконец-то удалось отправить письмо Джимэйн. Ответ пришел практически сразу же, словно она только и караулила у монитора, ожидая от него весточки. Джимэйн же подала отличную идею: созваниваться не по телефону, а по скайпу. Это было гораздо удобнее и не причиняло никакого финансового ущерба хозяину дома. Курт удивлялся, как сам не вспомнил про скайп. Ну, что поделать, не так уж часто он пользовался всеми этими средствами связи. И он, и его родные, все друзья и коллеги по цирку всегда находились на расстоянии шаговой доступности друг от друга, им не нужно было писать друг другу или звонить для того, чтобы поговорить. Если только кто-то куда-то уезжал, но это случалось редко, и даже тогда писал или звонил кто-то другой, а Курт крутился рядом и передавал приветы. У него было несколько друзей по Интернету, но об общении по скайпу с ними, разумеется, речи даже не шло, и вообще во всем, что касалось Интернет-знакомств, ему было строго-настрого наказано соблюдать осторожность и определенную дистанцию. Так что Курт был не очень подкован в этих делах. Но зато теперь-то он отлично освоил эту программу. Она нравилась ему тем больше, что они с Джимэйн могли видеть друг друга. Курт ужасно скучал по всем, но по Джимэйн - особенно. Он уже успел познакомить ее и Стефана с Баки и Стивом и ощущал радостное возбуждение оттого, что теперь все они знали друг друга.
Но считать эту историю законченной было пока рано. Маргали и Джимэйн собирались приехать за ним, они даже успели составить подробный план по возвращению Курта в родные края, но споткнулись о бюрократическую систему получения американской визы. Никто не ожидал, что так выйдет, хотя, возможно, им следовало предвидеть такой поворот событий.
Этим утром, когда его друзья уехали в школу, а Курт устроился за компьютером, он обнаружил новое письмо от Джимэйн с настораживающим грустным смайликом в заголовке и когда прочитал сообщение, сердце его упало. Сестра писала о том, что вчера они получили ответ от визового центра с отказом в визе. А это означало, что их запланированная поездка откладывалась на неопределенный срок. Решение можно было попытаться оспорить, но это, естественно, требовало времени. Вот почему вчера она не выходила на связь: собиралась с духом, чтобы сообщить ему об этом.
Курт заметно приуныл. Хоть Джимэйн и уверяла, что они обязательно найдут выход (и наверняка найдут - как же иначе!), он уже настроился на скорую встречу, и очередная неудача никак не способствовала улучшению настроения. Кто мог подумать, что с возвращением в Германию сложности будут поджидать буквально на каждом шагу! Он-то думал, что достаточно будет связаться со своей семьей, и дальше все решится само собой. И вот, пожалуйста: сперва у него садится, а затем и вовсе ломается телефон, потом в доме вырубается свет, а когда, наконец, им удается наладить связь, начинаются проблемы с самой поездкой: сначала с поиском билетов на ближайшие рейсы, потому что везде уже все распродано, а теперь Маргали и Джимэйн отказывают в визе на том основании, что они цыгане! Ну, это уж совсем ни в какие ворота...
Курт попытался было сочинить какой-то ответ, но в каждом слове, которое он печатал, так отчетливо читалась мрачная безысходность, что он, в конце концов, решил с ответом повременить и написать, когда немножко успокоится и сможет взглянуть на ситуацию более позитивно. Пока что ему казалось, что он блуждает в беспросветном мраке.
Не поймите неправильно, ему очень нравились Стив и Баки, они сделали все, чтобы в их доме ему было комфортно. И ему было комфортно! Просто... он уже сильно тосковал по дому и осознание того, что оттуда его забрали путем подлого обмана, лишь усиливало его тоску. Кроме того, не мог же он задерживаться тут на месяцы. В конце концов, маму Стива выпишут из больницы, и куда ему тогда деваться? Курт ни в коем случае не согласился бы показаться ей на глаза, памятуя о первой реакции самого Стива. Мало ли что...
Посидев еще немного у компьютера, бессмысленно щелкая вкладками Интернет-страниц, Курт в конце концов смирился с пониманием того, что ситуацию это не изменит и делу не поможет, и покинул насиженное место. Пока его новые друзья были в школе, можно было немного прибраться: протереть пыль на полках и пропылесосить. От него этого никто не требовал и даже наоборот, пытались убедить, что он ничего такого делать не обязан, но Курту так было комфортнее. Первые дни он еще ухаживал за Стивом, который продолжал чувствовать себя неважно, а потом взял на себя нехитрые заботы по дому. Он не любил быть обузой кому-то. В цирке он выступал с собственным номером и зарабатывал на жизнь наравне со всеми, здесь же не мог даже выйти из дома. Деваться ему было некуда - это все понимали, но это не означало, что он мог бесконечно злоупотреблять положением гостя. Поэтому Курт старался отплатить друзьям за гостеприимство хотя бы таким нехитрым способом, как помощь по хозяйству. К тому же, он вообще не привык сидеть без дела. Он даже продолжал отрабатывать свои цирковые трюки, насколько это позволяли размеры комнаты, и уже только потом, когда все дела были переделаны, устраивался на диване с книжкой или включал какой-нибудь фильм (у Стива была неплохая коллекция и того, и другого) в ожидании, когда Стив и Баки вернутся из школы. Так же он поступил и сегодня. Правда, мысли его были крайне далеки и от уборки (благо она не требовала особого участия мозга в процессе), и от фильма, который он включил затем. Какое-то время он бессмысленно пялился в экран, пока не позвонила Джимэйн, так и не дождавшаяся от него ответа. Курт как мог убедил ее, что не расстроился (разве что совсем чуть-чуть) и что, конечно, подождет дальнейшего развития событий. Джимэйн говорила, что они рассматривают возможность, чтобы за ним приехал кто-то другой из труппы. Курт кивал и думал, что они все находятся примерно в одинаковом положении, так что не факт, что и этот план не закончится повторным отказом. Все же он старался бодриться и повесил нос только после того, как отключился. Он хотел было вернуться к фильму, но в этот момент услышал, как открывается входная дверь. Обычно Стив и Баки возвращались со школы немного позже, но Курт был рад, что сегодня получилось так. Хотя бы не придется сидеть в одиночестве и перетирать свои несчастья. В компании друзей все беды как-то тускнели и начинали казаться не такими уж страшными.
- Представляете, им отказали в визе! - воскликнул Курт вместо приветствия, скатившись по лестнице навстречу входившим... Вернее, входившему. Только оказавшись внизу, он обнаружил в прихожей одного Стива, и это заставило его чуть притормозить со своими новостями.
- Ты один? А где Баки? Как твое самочувствие? - встревожено спросил он, так как это было первое, что пришло в голову в попытке угадать причину раннего возвращения Стива из школы.

+14

3

Можно было смело сказать, что как только Джеймс «Баки» Барнс входит в твою жизнь, она стремительно начинает налаживаться. Сначала Стив убедился в этом на собственном опыте, а после и познакомившись с их новым общим другом Куртом. Казалось, что это получается само-собой, как любят говорить с философским видом – «судьба». Баки так непринужденно и легко помогал окружающим его людям, так легко становился для них другом и опорой, что оставалось только удивляться и… чего греха таить, восхищаться такой способности. У самого Роджерса самостоятельно помогать другим в силу обстоятельств выходило не очень, но зато вместе с Барнсом казалось, что он тоже принимает во всем самое непосредственное участие. Это было здорово. Да и новые друзья – это всегда хорошо. Несмотря на то, как они выглядят и с каким акцентом говорят. Если быть честным, уже через пару дней Стив окончательно пообвыкся с хвостом и цветом Вагнера, разумно порешив, что уж точно не ему самому судить по внешности других людей.

Жить втроем оказалось просто и весело. У каждого было по комнате, поэтому в любое время можно было спрятаться в своем уголке. Они помогали друг другу на кухне и по дому, вместе делали уроки, играли в компьютер или просто по вечерам читали книги. За Стивом в период болезни теперь присматривали две пары глаз, а сам Роджерс быстро научился делать завтра на троих. В общем, они поделили время и пространство без каких бы то ни было проблем. А уж поговорить им всегда находилось о чем. Забавные и захватывающие истории Курта о цирке и смешные рассказы о школьных происшествиях Баки. Сам Стив не блистал ораторским искусством, поэтому в таким моменты только слушал и делал небольшие зарисовки в свой альбом, иногда показывая очень даже неплохие портреты своим друзьям. Ну, это они говорили, что неплохие, сам Роджерс прекрасно понимал, что до «таланта» ему далеко. Но какая разница, в принципе? Главное, что им всем было комфортно в обществе друг друга.

Первая неделя пролетела незаметно. Когда Стив все же вышел в школу, он взял с Курта обещание, что тот не будет стесняться пользоваться какими бы то ни было вещами и будет чувствовать себя как дома. Обычно они уходили и возвращались с Баки вместе, но сегодня был особый случай. Точнее, он должен был бы стать особым, если бы Роджерс все же попал на школьную экскурсию, о которой так долго мечтал. Не то чтобы он особо увлекался лабораториями, но у них в школе так редко что либо происходило, что это было настоящим праздником. Вот только на подобный праздник в обязательном порядке нужно письменное разрешение родителей, но именно в это утро миссис Роджерс стало хуже, и ее перевели в реанимацию. Какое уж тут разрешение? Дождаться бы конца уроков, да снова бежать в больницу, чтобы узнать, как дела у мамы.
Баки подбадривает его весь день, а после с заметным сожалением машет в окно отъезжающего автобуса. Откуда у того подпись Стив не спрашивает. Он радуется за друга и просит потом поподробнее рассказать, что он там видел, и что интересного было. А после он несется в госпиталь, но его почти сразу выпроваживают за дверь. В реанимационную палату посетителям нельзя, а доктор обязательно свяжется с ним, когда будут изменения. Все как всегда, Стив уже даже не сопротивляется и не пытается прорваться с боем. Он только понуро плетется домой, стараясь отвлечься мыслями хоть на что-то, только бы не думать о матери, которой снова стало хуже. Нет, он знает, что она обязательно справится. Просто ему очень хочется быть в такие моменты с ней рядом. Ей было бы легче, если бы она чувствовала его. В этом Роджерс уверен. Но врачи очень упрямы. Это он тоже знает.

В такие моменты может радовать только одно. Что когда ты вернешься домой, ты все равно не будешь один. Не то чтобы он собирается вывалить на Курта свои переживания о несложившемся дне, но просто хорошо осознавать, что тебе будет  с кем провести время, с  кем поговорить и отвлечься от всего, что волнует. А заодно и узнать, как обстоят дела с семьей Вагнера. Вот уж где парень каждый день живет как на иголках. Стив и представить себе не может, что значит оказаться вдалеке от родных. Это ведь не соседняя больница. Это другая страна, чуть ли не на другом конце света. Каждый раз, когда Роджерс пытался представить, что оказался бы в подобной ситуации, его воображение отключалось. Он и правда не мог.
- Эй, привет, - Стив улыбается скатившемуся вниз Вагнеру, скидывая рюкзак возле порога. Парень так взволнован, что сразу становится понятно, кому отказали в визе, и как все это ужасно звучит. - О, мне так жаль... Я? Нет, со мной все хорошо. Баки на экскурсии, у меня не получилось поехать.
Стив понимает, что Курту сейчас не до чужих переживаний, когда у самого случилось подобное. Его семья все еще не может приехать за ним, не может забрать собственного сына просто потому, что кто-то поставил штамп "отказано" в чужих документах, наверняка даже не разобравшись в ситуации. И как такое вообще может происходить в современном мире? Это то, чего Роджерс никогда не сможет понять. Чужую слепоту и нежелание помочь ближнему.
- И что теперь? Они подают апелляцию? - Стив кивком головы приглашает Курта пойти с ним на кухню, где принимается тут же готовить свое фирменное какао со взбитыми сливками, тертым шоколадом и обязательным печеньем. Он искренне считает, что этот напиток просто создан для того, чтобы немного смягчить удар от плохих новостей. - Послушай... а если выслать приглашение? Тогда легче получить визу. Я спрошу у мамы, когда ей станет получше, может ли она написать такое приглашение, идет? Знаю, это займет время, но все же...
Роджерс искренне хочет помочь, даже если понимает, что двум подросткам вряд ли удастся что-то сделать с бюрократической системой. Но зато Стив может полазить в Интернете и поискать, какие еще существуют лазейки, помимо приглашения погостить от семьи коренных американцев. Он не помнит уже, откуда слышал про это, но очень надеется, что это может помочь. А пока... Несмотря на то, что Курту очень хочется домой, он может оставаться здесь, сколько захочет. Его никто не выгоняет и не прогоняет. Стив очень надеется, что друг это понимает. И не будет слишком сильно расстроен небольшой задержкой до встречи с семьей.

+13

4

Курт так расстроен поначалу, что не сразу вспоминает о хороших манерах. Все, что у него на уме - это очередное продолжение вереницы неудач, препятствующих его возвращению домой. Но уже в следующий момент он упрекает себя за забывчивость. Стив, конечно, на него не обидится, но все же это не повод не здороваться.
- Ой, привет, да, - выдыхает Курт. Вот чем хорошо иметь хотя бы одну живую душу рядом: пока ты один, мысли бегают по замкнутому кругу, не в силах ни вырваться за его пределы, ни найти решение проблемы, потому что зацикливаются на самих себе; наличие же собеседника поневоле отвлекает от них и помогает обратить внимание на другое. Например, на невеселый вид самого Стива, который не смог поехать на экскурсию. Похоже, не только у синего пушистика этот день не складывается.
- Сочувствую, - с искренним сожалением говорит Курт. Экскурсия - это, должно быть, очень интересно! Само слово звучит невероятно заманчиво. Курт никогда не был на экскурсии и вряд ли когда-нибудь попадет на нечто подобное, но за Стива и правда обидно. - Ну, ничего, Баки нам все расскажет. Может, даже фотографии привезет, - пытаясь подбодрить их обоих, он тянется за Стивом на кухню, где тот принимается готовить какао, а Курт достает чашки и расставляет их на столе. Взобравшись с ногами на стул, он устраивается на уже привычном месте и наблюдает за Стивом. У того явный талант к готовке, так ловко и умело у него все получается, что любо-дорого посмотреть. У самого Курта, несмотря на все старания, так не выходит. Он может в случае необходимости состряпать себе бутерброд, но на том его кулинарные таланты и заканчиваются. В первые дни он пытался что-нибудь приготовить и вроде бы делал все по рецепту, однако друзья, попробовав результат его первых экспериментов, деликатно убедили его, что это не его стезя. Так что Курту оставалось только наблюдать за тем, как готовит Стив, и надеяться, что рано или поздно частичка его таланта передастся и ему.
- Да, будут подавать на апелляцию, - возвращается он к прежней теме и вздыхает: - Но, как ты понимаешь, никаких гарантий. Мама также думает попробовать повторно подать документы на визу - то есть, чтобы кто-нибудь еще из нашего цирка это сделал. Но сложно сказать, повезет или нет, так как у всех там цыганские корни. Кажется, это главная проблема. Но мы подумали, что одному человеку может больше повезти, чем если поедет семья...
Он и правда уже ни в чем не уверен. Курт впервые сталкивается с бюрократической волокитой, и знакомство с ней оставляет его в полной растерянности. Однако следующие слова Стива вновь вдыхают в него надежду.
- Приглашение? Знаешь, а это может помочь! - Курт заметно оживляется. - Надо будет написать Джимэйн! Как же мы сразу об этом не подумали! Если бы мы только знали, что будут такие трудности...
Он чуть не кидается сразу наверх, к компьютеру, чтобы сразу же связаться с Джимэйн, но одергивает себя. Надо сперва все тщательно изучить. Если есть еще какие-то лазейки, возможно, они тоже смогут ими воспользоваться. Тогда-то он и напишет родным обо всем сразу. Тем более, если Стив говорит, что надо немного подождать...
В голове звенит тревожный звоночек. Курт может быть не слишком наблюдателен временами и может упускать из виду какие-то детали, пребывая в сильном волнении, однако он всегда чутко реагирует на настроение других людей. Вот и сейчас он ощущает, что что-то не так, хоть и занят почти полностью мыслями о визе для Маргали и Джимэйн. Однако что-то в сказанном не дает ему покоя, пока он не прокручивает в голове последние слова Стива и не связывает их с его не особо радостным настроением. Только ли это из-за того, что у него не получилось поехать на экскурсию?.. А почему не получилось?
- Подожди... - Курт тревожно вглядывается в лицо Стива. - Что значит, "когда маме станет получше"? Что-то случилось? Расскажи мне.
Он уже хорошо осведомлен о ситуации, из-за которой Стив вынужден жить один и очень переживает за его маму, а потому его беспокойство совершенно неподдельное. Он и сам теперь не понаслышке знает, что значит скучать по матери, и надеется, что мама Стива скоро поправится, даже если для него самого это будет означать необходимость перебираться в менее удобные условия. Но он будет даже рад, только бы все было хорошо.

+11

5

Стив легко кивает - конечно же Баки им обязательно все расскажет. И в его рассказе все будет намного интереснее и увлекательнее, чем могло бы быть на самом деле. И несмотря на то, что Роджерс все же хотел бы поехать, но это не та ситуация, о которой стоит особо волноваться. Не попал в этот раз, поедет как-нибудь в другой. У некоторых не получится даже этого... Парень виновато косится на Курта, который не посещал обычной школы и лишь понаслышке знал о том, что происходит за дверями обычного среднестатистического учебного заведения. Это очень сложно представить и даже сказать фразу "я тебя понимаю" не выйдет. Потому что в этом случае невозможно поставить себя на чужое место - с такими проблемами Стив не сталкивался, для него вся его жизнь была обыденностью, и даже его воображения не хватает, чтобы даже представить, как это - оказаться в стороне от банальных и простых вещей, доступных каждому. Наверное, как самому Вагнеру не понять, как можно просто каждый день ходить в школу, не блистать под куполом цирка и не быть особенным даже в цирковой семье. Они очень разные. Но им, несмотря на это, оказалось легко подружиться и сойтись характерами. Главное ведь, чтобы человек был хорошим.

- Никогда не думал, что могут быть такие сложности, - соглашается Стив, аккуратно водружая на взбитые сливки шоколадное печенье и протягивая угощение Курту. Сладкое горячее какао, как рецепт от любого ненастья. Так любит говорить его мама. - И какое значение имеет, какая у кого национальность? Это все... как-то не по-человечески.
Да, Стив знает, что звучит глупо, когда говорит подобные вещи. Может, слишком наивно или несуразно, но он правда так чувствует. Не только искренне сочувствует другу, но и не понимает всего этого взрослого мира, который порой оказывался на проверку жестким и недружелюбным. Для Роджерса очень важна его маленькая семья, которая состояла лишь из него и мамы, и он даже не хочет представлять, каково это, когда тебе не позволяют встретиться с ней. Просто потому что кому-то не хочется. Или не нравится идея пустить на несколько дней в чужую страну, чтобы родитель забрал собственного ребенка. Или... или потому что папку даже не открыли, кому-то стало лень или неохота разбираться. И это едва ли не злит всегда спокойного и уравновешенного паренька - Роджерс на дух не переносит несправедливость. А отказ в визе родителям Курта именно та самая настоящая вселенская несправедливость. И он бы рад помочь другу, действительно рад! И обязательно это сделает, как только ему выпадет такая возможность.

Опускаясь за стол напротив друга, Стив аккуратно отпивает горячего напитка, неопределенно качнув головой на вопрос про мать. Он все еще иногда не знает, как правильно подобрать слова, чтобы люди его не жалели или не думали, что он жалуется. Чтобы сразу суметь показать, что он уверен, что все будет просто отлично, несмотря на то, что в этот раз она не посещает дом уже долгие-долгие месяцы. Роджерс не находил нужных слов, когда погиб отец, его все равно все жалели, даже когда он прямо просил этого не делать. С мамой тоже чаще всего не выходит, но Стив точно знает, что Баки или Курт не будут акцентировать на этом внимания. Они заботятся и волнуются, это безусловно, но всегда знают, когда лучше отвлечь и перейти на другие темы. Но все равно первые слова всегда даются с небольшим трудом - голос должен быть твердым и уверенным. Даже если сам иногда устаешь верить.
- Она в реанимации, - Стив не ходит вокруг да около, говорит прямо, как есть. Но смотрит спокойным взглядом, так что собеседнику совершенно точно не придется впадать в панику от этих слов. - Врачи говорят, что не знают когда ей станет лучше. Но я уверен, что уже в ближайшее время. И тогда я обязательно ее попрошу написать приглашение. Я ей рассказал о тебе, поэтому не волнуйся. Она все поймет.

Роджерс смотрит на друга с молчаливым вопросом - тот же не против, что он рассказал? Стив ничего не утаивает от матери. У них не так много времени, чтобы проходить все эти подростковые перипетии, он старается быть с ней предельно честным, настоящим другом, самым близким человеком. И он бы просто не смог скрывать, что теперь за ним присматривают целых два замечательных друга. Что Баки познакомил его с поистине уникальным человеком, и теперь они живут все вместе. Ей очень хотелось познакомиться и с Куртом, но она понимала, что придется ждать выздоровления. Главное, что Вагнер не был против подобных знакомств... Но Стиву казалось, что он поймет. Как человек, тоже вынужденно оторванный от семьи. И который наверняка готов теперь делиться всеми горестями и радостями, только бы вновь оказаться ближе. Хотя бы самую малость.
- Не волнуйся, все будет хорошо, - улыбается Стив. - Мы, Роджерсы, сильные малые.
Звучит очень забавно, если учитывать, что он и сам страдает от кучи болячек, но и здесь Вагнер тоже его поймет. Можно быть сколь угодно слабым физически, но на твой дух это никак не должно влиять. Стиву нравится это правило. И он старается его придерживаться. Как и все в его семье.

+11

6

Денек выдался хлопотным и суетным. Баки ощущал себя полностью вымотанным, когда возвращался домой. Физически он не устал, но очень потрепан морально. И даже не из-за того, что ему пришлось сегодня хорошенько "потрудиться", используя все свои ловкость и гадость, а скорее оттого, что все его потуги не дали видимых результатов. Он знал, что это не хорошо. За это его никто по голове не погладит. А еще это нехило наступило на его самооценку: он-то думал, что может справиться с любой пакостью, но сегодня оказалось, что ему еще есть, куда расти и над чем работать.
Самое забавное было в том, кто являлся целью его "шуток". Паркер и Крейн! Обоих парней Барнс изучил, как облупленных; это были вечные аутсайдеры и пожизненные невезунчики. С ними случалось все, что только могло случиться, и ребята с трудом выплывали из очередной ситуации. То, что приготовил для них Баки, должно было стать апофеозом их невезений, однако.. Ничего не случилось. Ничего! Крейн оттер слизь с ботинка и вышвырнул в урну, а Паркер покривлялся с пауком запазухой - и остался невредим.
Разве такое могло произойти?
Этим парням не везло в ста двадвати случаях из ста, да у астероида было больше шансов упасть на Тайвань, чем у этих двоих выйти сухими из воды. К тому же, Баки тщательно продумал свои действия и все рассчитал, и ему было очень неприятно осознавать, что все оказалось попусту.
Потерев висок, юноша раздраженно скинул рюкзак на крыльцо и опустился на теплую ступеньку, вытягивая ноги. Растер лицо ладонями. Вдохнул полной грудью, вскидывая лицо вверх и смотря в медленно сереющее вечернее небо. Помимо личных неудач в работе, дома его ждали еще две Большие Проблемы, справляться с которыми в последнее время становилось все сложнее. Пока ему везло (мать Роджерса не возвращалась из больницы, а родителям Вагнера отказали в визе), так что бой не был проигран, но Бак с трудом придумывал все новые причины, чтобы удерживать этих двоих под собой. Больше всего ему хотелось вернуться в комнату и рухнуть лицом в подушку, но вместо этого ему нужно было натянуть улыбку до ушей и показательно сопереживать всем несчастьям этих двоих лузеров. Последнее у него отлично получалось в прочее время, но именно сегодня ему очень бы хотелось обойтись без наигранных сочувствий. Может, если притвориться уставшим и хворым, они отстанут? А он сможет вернуться в постель и там, под одеялом, выносить новый план бедствий? Было бы просто чудесно.
Но - нет, качнул Баки головой, нельзя. Сейчас Курт являлся первостепенной задачей, нельзя было оставлять это дело на самотек. К тому же, он вынюхал, что в городе объявились некие любители редкостей, так что он просто не мог упустить свою "синюю птицу удачи". Если не выгорит с Вагнером, на его карьере начинающего злодея можно будет поставить огромный жирный крест. Так что - Бак сжал ладонь в кулак и решительно поднялся со ступеньки - он не позволит одной мелкой неудаче испортить светлое будущее.

- Я дома!
Дверь скрипела, Баки вспомнил, что обещал смазать петли. Руки все никак не доходили. Черт, надо бы срочнехонько заняться, помощь по дому для Стива была равноценна признанию в дружбе до гроба; на признания Баки не был готов, однако нашел для себя лазейку, как пришить к себе Роджерса белыми нитками и без прочих глупостей.
- Надеюсь, вы оба живы, - продолжая бодро вопить вглубь дома, Бак скинул ботинки у порога и швырнул рюкзак на комод у двери, а после засунулся в чулан и пошебуршился там в поисках масленки. Здесь он давно навел свой порядок, так что нужные инструменты всегда были под рукой. У Стива плохо получались мужицкие дела, он больше готовил и прибирал, зато Барнс отлично справлялся с "заколотить" и "починить".
"Вот ты где," - находя масленку, он недолго повозился с петлями. Сие действие не заняло и пары минут, зато он щедро заляпал руки и футболку для пущей показательности, чтобы Стив наверняка заметил и оценил. Теперь, пока ребята будут восторгаться его домовитостью (к слову, у Вагнера тоже обнаружились склонности к домашнему хозяйству), он сумеет лишний раз укрепить свои позиции без лишней суеты.

+10

7

Сладкий горячий напиток, утешающе проскользнувший в желудок, действительно помог взглянуть на проблемы под другим углом. Жизнь уже не кажется такой горькой, когда заедаешь ее шоколадным печеньем, да и вообще, подумал Курт, это все лишь временные неурядицы. Все обязательно наладится, ведь как может быть иначе? Нужно просто быть терпеливым и помнить, что на все воля Божья. Раз ему суждено здесь задержаться, возможно, это испытание выпало на его долю неспроста? Возможно, это все для того, чтобы он учился самостоятельно преодолевать трудности, или для того, чтобы он смог лучше узнать своих друзей и укрепить их дружбу... Да и можно ли, в самом деле, это назвать испытанием? Он живет в теплом и уютном доме, пьет на кухне какао со сладким десертом и общается с такими прекрасными людьми. А ведь мог бы сейчас ютиться в той продуваемой всеми ветрами развалюхе или еще где похуже. Да ты везунчик, Курт Вагнер, а еще и недоволен! А то, что встреча с семьей опять откладывается... Зато тем радостнее будет их воссоединение.
В общем, вкусняшки оказали на Курта живительное воздействие, и он заметно воспрянул духом. Конечно, искреннее сочувствие Стива тоже сыграло свою роль.
- Да нет, это как раз очень по-человечески, - тихо ответил Курт, чуть пожимая плечами. К своим пятнадцати синий пушистик очень хорошо уяснил, что человеческое общество крайне консервативно: несмотря на огромный, казалось бы, технологический прогресс, оно по-прежнему ревностно стремилось изобличить все, что хоть немного выбивалось из неизвестно кем установленных стандартов. Люди преследовали других людей за иной оттенок кожи, разрез глаз, даже цвет волос; слишком полных, слишком худых, слишком высоких и слишком низкорослых. Что уж говорить о синей шерсти и хвосте! Все же Курт не держал на них за это обиды. Люди не были злыми. Они были... просто людьми. Это нужно было просто принять.
И, конечно, не все люди были такими. Были и те - как Стив и Баки! - кто не выискивал в окружающих изъяны, а оценивал их исключительно по их личным качествам - качествам, которые, по иронии, тоже именовались человеческими.
Взглянув на Стива, юноша вдруг спохватился:
- Ой, только не обижайся, пожалуйста! - а то вдруг тот неправильно истолкует его слова? Курт вовсе не считал, что все люди подвержены предубеждениям. Совсем наоборот, он верил, что когда-нибудь сможет свободно гулять по улицам и никто не будет его бояться. Просто нужно было набраться терпения - ну и самому, конечно, предпринимать какие-то шаги в этом направлении.
Он потупился и смущенно завозил пальцем по кружке. Он не планировал делиться своей философией, но раз уж так уж вышло, пришлось пояснить свою мысль:
- Просто... у человечности есть две стороны. А чиновники... Ну, они ведь не знают о нашей ситуации. Кто бы мог им рассказать обо мне!
Маргали и Джимэйн действительно не могли рассказать об истиной цели своего визита. Ведь по документам Курта не существовало вовсе. Пойди докажи, что едешь за потерянным приемным сыном! А уж обстоятельства, при которых он потерялся, и вовсе были настолько фантастическими, что ни один чиновник в жизни в них не поверил бы. Вот и приходилось выкручиваться - хоть иногда это создавало дополнительные сложности.
Затем в разговоре возникла небольшая заминка, которая встревожила Курта. Вопрос о матери заставил Стива нахмуриться, и эта короткая пауза ясно дала понять, что дела обстоят не так уж и благоприятно. Очень скоро оказалось, что волновался он не напрасно. Услышав, что мама друга в реанимации, Курт жалобно вздернул брови. Он уже знал, что Стив не любит, когда его жалеют, но не мог не переживать за его маленькую семью. Она была даже меньше, чем у самого Курта! У того был целый цирк... а у Стива - только мама, и то, что ее болезнь не давала им быть вместе, было чертовски несправедливо! Даже еще несправедливей, чем отказ в визе. На эту ситуацию они еще могли надеяться как-то повлиять, а тут... можно было только ждать. Ах, если бы только в его силах было хоть как-то помочь им! Но - увы! - здесь Курт был совершенно бессилен. Оставалось только надеяться на хорошие новости вместе со Стивом.
- Я буду молиться за ее здоровье, - серьезно сказал юноша. Это действительно было единственным, что он мог сделать. И он надеялся, что Стив его поймет. Курт верил в силу молитвы, и Стив это знал. - И буду верить, что она скоро пойдет на поправку, - он ободряюще улыбнулся. - А с приглашением там уж как получится, главное, пусть выздоравливает скорее, а я... - тут Курт запнулся, и на его лице проступило замешательство. - Погоди, ты хочешь сказать... ты ей все рассказал? Про меня? - он указал на свое лицо. - И... и она нормально это восприняла?
О, он вовсе не считал, что мама Стива подвержена обычным предрассудкам! Наверняка Стив был таким добрым и понимающим именно в нее. Но все же Курту было сложно привыкнуть к мысли, что вокруг него уже столько новых знакомых, которые спокойно воспринимают его существование. Одно дело - поладить с кем-то своего возраста и совсем другое - взрослые, да еще и родители. До сих пор все родители, которых встречал Курт, были крайне против того, чтобы их дети дружили с каким-то подозрительным синим существом. Именно поэтому ему так и не удалось наладить контакта даже с теми, кто был вроде бы не против необычных знакомств. И вот - мама Стива, которая не только не возражает против его дружбы с ее сыном, но и, кажется, даже дала согласие на то, чтобы он прописался у них в доме... Дай же Бог здоровья этой чудесной женщине!
А ведь он еще беспокоился, куда ему деваться, когда ее выпишут и она вернется домой. Облегчение, которое испытал Курт, оказалось таким сильным, что он не выдержал и засмеялся:
- И правда. Надо мне брать с вас пример, а то я раскис из-за такой ерунды! Все обязательно образуется.
За неторпливой болтовней время пролетело совершенно незаметно, и Курт даже удивился, когда услышал скрип открывающейся двери: надо же, как быстро Баки вернулся!
- У нас все хорошо! - весело крикнул в ответ пушистик. Переглянувшись со Стивом, он спрыгнул со стула и поспешил в прихожую, чтобы встретить друга. - А ты как провел время? Интересная была экскурсия? Расскажешь, как все прошло? - от любопытства хвост змеей извивался по полу, словно выписывая невидимые вопросительные знаки - так Курту хотелось поскорее услышать все подробности!

+9

8

О, Стив нисколько не обиделся.  Пожалуй, в чем-то он тоже мог понять Курта. Изгои есть в любом обществе, для этого совершенно необязательно обладать хвостом и шерстью по всему телу. Ты можешь просто быть слабым и болезненным. Одеваться не как все. Говорить не на том языке. Быть полным или излишне худым. Не подходить под общие стандарты или быть слишком идеальным. Среди людей всегда найдутся те, кто будет отвергнут большинством. И независимо от возраста, кстати, тоже. Просто...для Стива это тоже было не по-человечески. Его не так воспитывали. Справедливость, сострадание, умение вникнуть в положение другого человека, попытаться помочь, если есть на то возможности, а если их нет - постараться найти. Вот что значит для него человечность. В узком, конечно, понятии, но и этого достаточно.
- Баки говорит, у меня слишком наивные взгляды на жизнь, - неловко улыбается Стив, махнув ладонью, давая понять, что совсем не обиделся и понял, что имеет в виду Вагнер. - Мне просто кажется, что чиновники и не особо стремились вникать. Но, знаешь, скоро это перестанет быть проблемой. С приглашением точно будет легче!
Роджерс верил в то, что говорил. Он вообще всегда будто просто знал, что рано или поздно справедливость будет восстановлена в любом случае. И случай Курта не исключение. Его семья приедет за ним. И Роджерсы обязательно попросят их погостить. Это все случится. Им всем нужно просто немного подождать. Как и выздоровление мамы...

- Спасибо, Курт, - серьезно поблагодарил, успев уже понять, что вера для нового друга не пустой звук. Сам Роджерс в этом был, пожалуй, не силен. Его молитвам точно никто не внимал. Но он был благодарен Курту, что тот делал то, что было в его силах, чтобы помочь. Стив вообще очень ценил чужое участие.
- Да, рассказал... - откликнулся так же растерянно, неловко поерзав по стулу. - Просто... У меня нет времени на все эти подростковые секреты, понимаешь? Так что... Все хорошо, правда. Мама волнуется за тебя. Надеюсь, вы скоро познакомитесь.
Стив улыбнулся и кивнул другу - да, им всем не нужно раскисать. Трудности закаляют характер, но зато и позволяют найти что-то особенное. Например, новых друзей. Поддержку и крепкое плечо рядом. Он давно научился верить, что все, что не случается - к лучшему. Даже если первое время так не кажется...  Плохие времена бывают у всех. Тут главное - не зацикливаться, а двигаться дальше. По крайней мере, пока Стив верил в эту простую философию.

Роджерс уже собирался уточнить, что Курт хочет на ужин, как входная дверь скрипнула. Баки, как всегда, живым и бодрым ветром врывался в дом. Они только вышли из кухни, а он уже вовсю деловито смазывал петли и приветливо улыбался ребятам. Стив благодарно кивнул ему - Барнс был настоящим спасителем, никогда не отказывался помочь, да что там - все делал сам, прекрасно видя, что друг совсем плох в подобных мужских делах по дому. И это...говорило об очень многом. Действия, а не слова. Вот самое главное в дружбе.
- С возвращением. И спасибо, - Роджерс улыбается поспешным вопросам Курта и тоже заинтересованно смотрит на Баки. Ему редко удается куда-то поехать вместе с ним и классом, поэтому он не менее заинтригован тем, что же интересного там было. - Давай мой руки и на кухню. Я приготовлю ужин, а ты все нам расскажешь. И да - заказы принимаются в течении пяти минут!
Стив всегда посмеивался, что у них ресторанная система. Сам он ел легкую пищу, от которой не прихватило бы живот. Баки любил мясо и обязательно десерт. Предпочтения Курта еще оставались под вопросом, он чаще всего смущался просить чего-то для себя. Но они над этим работали. День за днем. В конце концов, в заботе о ближнем тоже проявляется дружба. А они все стали близкими друзьями. Без сомнений.

+12

9

Ребята заметно скучали, здесь не нужно быть прорицателем. Едва заслышав скрип двери, оба высыпают в прихожую и разве что не танцуют вроде тех собачек, которые рады видеть хозяина. Впрочем, хвост у Курта не отличается манерами и молотит так, что любой пёс бы позавидовал.
Стараясь скрывать свою опасливость (он все ещё не доверял этой штуке), Бак  деловито заканчивает с починкой двери и вытирает лоб рукой. На самом деле дельце было весьма не пыльным, и он даже не вспотел, но амплуа обязывало.
- Эй, эй, разойдитесь! Не так близко, - с улыбкой изобразил нелюдимость, присущую "плохим хорошим ребятам", в которую он иногда показательно играл, но так чтобы названные друзья наверняка различали его притворство и не посчитали придурком. - Не кидайтесь все разом, задушите.
Конечно, на него никто не кидался. Но вот под количеством вопросов запросто можно было погибнуть. Баки вполне понимал, отчего это происходит: Курт и Стив были лишены возможности выбираться на шумные экскурсии ввиду личных проблем, имеющихся у каждого в достатке, а оттого скучали и живо интересовались произошедшим. Это, несомненно, было на руку Барнсу, который умел и любил приукрашивать и рассказывать, завлекая и отвлекая оппонента красивыми словами. Сегодня ему нужно было добавить в еду Курта полученный порошок, но так чтобы цель того не заметила - и рассказы об экскурсии прийдутся как нельзя кстати.
- Я все расскажу, только дайте перевести дыхание, - клятвенно обещает, без особого стеснения стягивая промасленную майку через голову и ловко вручая Курту. - Будь другом, закинь в стирку? И пошеруди в шкафу, должна быть какая-нибудь чистая. А я помогу Стиву накрыть на стол.
Может, с готовкой у Курта не заладилось, а вот прибираться он любил. Собирать раскиданные вещи, заниматься стиркой, вытирать пыль; длинный гибкий хвост помогал ему делать несколько заданий одновременно, иногда пока пушистик собирал грязные футболки сожителей, его хвост ловко тёр пыль тряпочкой. Забавное было зрелище, стоило признать. Однако все это было в очередной раз на руку Баки; так вышло, что оба его "друга" были весьма безотказны, неконфликтны и, главное, безмерно заботливы. Если Барнс был грубой силой и заводилой, то Стив и Курт были заботой, уютом и голосом разума. Синий ещё подрабатывал совестью на полставки, но эту его особенность Бак старался игнорировать.

Избавившись от Вагнера на пару минут, Баки поспешил оказать помощь Стиву. Исключительно, чтобы подмешать в порцию синего то, что ему выдали в центре. Покуда Роджерс возился с чашками, Барнс за его спиной уже завершил манёвр и даже разложил вилки.
- Мне мясо, - кротко напомнил о своих предпочтениях, а после с облегчением переоделся в чистую футболку. - Давайте скорее за стол, копуши. У меня куча новостей!
Цепко следя за тем, чтобы Курт исправно употреблял свою порцию, Баки пустился в ярчайший и подробнейший рассказ о школьной экскурсии. Из его слов выходило, что это было настоящее приключение! И оно было гораздо веселее и познавательнее, чем настоящая сегодняшняя экскурсия.
- А потом он прыгал по всей лаборатории и пытался вытрясти из-за шиворота того несчастного паучка, - смеясь, откинулся на спинку стула и сыто зажмурился. Курт ел медленно и то и дело отвлекался на то, чтобы послушать, его вилка очень редко достигала рта. Это почти бесило Баки, он и без того был взволнован, как бы чего от той добавки не случилось прям за столом, но пока все было мирно. - Ешь, Курт, - легко и между делом напоминал в паузах между историями, а после попросил у Стива: - А сладкое есть?
О, за сладкое он был готов продаться в рабство. Можно сказать, именно так в центре его и заполучили.
- Паучок, к слову, благополучно выпал на пол, и я даже подсадил его обратно в банку, - возвращаясь обратно к истории о Паркере, вздохнул Бак. - Это очень глупо, бояться паучков. Да же, Стив?
Он улыбнулся. Потому что знал, что Стив недолюбливает насекомых. После изобразил страшный взгляд и метнул через весь стол комочек салфетки:
- Что это?? Паук!
И тут же громко рассмеялся, опережая всеобщий испуг. Ребята были беспросветно скучны и не померли от серости только благодаря его чудесному чувству юмора.
- Не бойся, - поспешил утешить. - Это шутка. Ешь, Курт.
Подбадривающее похлопывание по плечу для Стива. Поближе придвинуть ещё наполовину полную тарелку к Курту. Боже, как же хлопотно..
- А, знаете, вы ничего не потеряли сегодня, - попивая горячий чай и жмурясь на белесый пар, утешил приятелей в конце. - Идемте сегодня смотреть Гугл Карты в интернете? Уверен, в режиме он-лайн мы ещё и не такое сможем увидеть.
У него всегда был запасной план, как отвлечь и увлечь этих ребят. Они не могли играть на улице и сторонились шумных тусовок, но так за ними было легче присматривать. Конечно, он сам предпочёл бы шататься по дворам в поисках приключений, но прекрасно понимал необходимость быть рядом с Роджерсом и Вагнером; веселить их историями и отвлекать компьютерными играми. Все, что происходило в этом доме, было исключительно спланировано Барнсом.

- Курт, включай комп. Стив, я сам вымою посуду, займись своими лечилками.
Раздавая задания, Баки закатал невидимые рукава. Одними историями сыт не будешь, стоило перейти к действиям. Интернет их ненадолго отвлечет, а после они поболтают за жизнь и наступит ночь. Болтания за жизнь были его самой нелюбимой частью быта, но такой же необходимой; полные забот и проблем, его сожители крайне нуждались в поддержке, и всякий раз, уделяя их траблам внимание, Баки укреплял свои позиции.
Так они завершат очередной нудный день. И ему придётся придумать очередной нудный план на завтра.
К слову, вспомнилось Баку, сегодня он ещё хотел успеть проведать жертв своих стараний на экскурсии, так что нужно было успеть измотать и уложить в кровати этих двоих до того, как станет совсем поздно.
- Проведу для вас персональную экскурсию, - задорно обещает, когда оказывается у монитора. Возит мышкой и разворачивает просмотр улиц во весь экран, так чтобы всем была видна панорама, по которой они неторопливо передвигаются, будто и правда движутся по улице. - Здесь, у школы, все началось. Мы выехали, подпрыгивая на ухабах, по этой вот дороге - видите, с полустертый разметкой? - и двинулись навстречу научным приключениям..

+12

10

- Мне бы очень этого хотелось, - искренне говорит Курт, и это действительно так. Теперь, когда он знает, что мама Стива заочно приняла его, ему и правда хочется с познакомиться с этой чудесной женщиной. Курт вообще любит знакомиться. Тот факт, что такой шанс выпадает на его долю крайне нечасто, делает редкие знакомства еще более ценными для него. Бог даст, миссис Роджерс и правда скоро выпишут, и тогда Курт обязательно скажет ей, какой замечательный у нее сын и как он благодарен им обоим за все, что они уже для него сделали.
Приход Баки вносит некоторое оживление в их Стивом размеренное застолье. Баки - он такой, рядом с ним всегда шумно и весело. Курту нравится в нем эта черта. Тот любит состроить из себя этакого "плохого парня", но все равно ведь видно, что сердце у него доброе. Видно по тому, как он постоянно поддерживает Стива и помогает тому в домашних делах. А уж о том, как он выручил самого Курта, и говорить нечего! Пушистик ловко ловит грязную майку и с готовностью кивает:
- Я мигом!
Он всегда рад помочь. Для него это не в напряг, к тому же, в цирке он привык трудиться, а по сравнению со всеми обязанностями, которые лежали на нем там, хлопоты по дому - это сущие мелочи. Курт даже иногда ощущает себя бездельником, а потому с радостью хватается за любое дело, которое ему поручают, даже если оно заключается всего лишь в том, чтобы закинуть одежду в корзину для грязного белья, с чем он справляется в рекордные сроки, так как ему не хочется упустить ни слова из того, о чем будет рассказывать Баки.
- Вот! - чуть запыхавшись, он вновь возникает на пороге кухни, протягивая другу чистую футболку. Он успел как раз вовремя: Стив только-только заканчивает накрывать на стол. Курт до сих пор стесняется просить приготовить что-то для себя, так что ему по умолчанию достается то же, что и Баки. И, в общем-то, он вполне доволен таким раскладом - все и так очень вкусное. Правда, в этот раз Курт почти не чувствует вкуса еды - настолько его увлекает рассказ об экскурсии. Поднеся вилку с кусочком мяса ко рту, он так и застывает и, затаив дыхание, слушает, стараясь не пропустить ни малейшей подробности. Если бы не периодические напоминания, он бы, наверное, остался голодным. Но и напоминаний хватает ненадолго: прожевав пару кусочков, Курт снова замирает, приоткрыв рот. Что поделать, Баки хороший рассказчик, а тут еще и такая тема! Курт практически видит перед своим внутренним взором строгие стены лаборатории, сложное оборудование и ученых в белых халатах. Юный циркач крайне далек от науки, но это не мешает ему восхищаться ими! И хотя умом он сознает, что паук за пазухой - это в реальности не очень-то смешно, Баки так забавно об этом рассказывает, что сохранить серьезную мину невозможно. К тому же, пушистик подозревает, что друг просто выдумал этого паука, чтобы позабавить их со Стивом - ведь он любит приукрасить - а на деле ничего такого не было. Так почему бы и не посмеяться над выдуманным человечком? Курт фыркает, когда салфетка летит через стол, и снова сует в рот вилку. Пауков он не боится, хотя и нельзя сказать, что сильно любит, но почему-то такая незначительная деталь, как благополучное возвращение паучка в банку, его греет. Такой и должна быть хорошая история по его мнению: где у каждого свой счастливый конец...
Остаток вечера пролетает незаметно. Курт снова делает для себя неожиданное открытие: оказывается, можно виртуально посетить любую точку мира (ну, или почти любую), не отходя от компьютера! И увидеть все, как будто ты действительно там побывал! А он и не знал, что у Гугл-карт есть такие возможности! Вот уж действительно: век живи - век учись! Глаза у Курта горят, когда он следит за маршрутом школьного автобуса. На экране монитора сменяются снимки со спутника, разворачивая перед подростками целую панораму: сперва школа, затем - дорога и, наконец, высокое здание "Кадмус". К сожалению, внутрь камера проникнуть не может, но тут приходит время для фотографий, сделанных самим Барнсом. Их можно разглядывать бесконечно. Даже ту самую банку с пауками он умудрился запечатлеть! Хотя Курт, скорее, назвал бы ее аквариумом. Бог знает, зачем эти пауки ученым. Ну, им виднее...
Потом они еще долго болтают, и Курту наконец-то удается сообщить свои собственные не самые веселые новости. Но он тут же успокаивает Баки, рассказав, какая отличная идея пришла в голову Стиву. Так что день заканчивается на вполне позитивной ноте. Курт и сам не замечает, как его одолевает сонливость. Ему кажется, что он мог бы болтать до глубокой ночи, но на часах нет еще и двенадцати, когда он начинает зевать. Да и Стив, похоже, уже тоже устал. К тому же, завтра мальчишкам еще в школу, так что засиживаться им не стоит. И, пожелав друг другу спокойной ночи, все трое расходятся по своим комнатам...

***

Когда он проснулся на следующий день, Стив и Баки уже ушли в школу. Вообще-то спать допоздна не входило в привычки Курта, да и ложились они рано, так что обычно юноша вставал вместе с ребятами и провожал их в школу. Но в этот раз часы показывали аж двенадцать, когда он поднялся. Курт даже сперва им не поверил, но все прочие часы в доме были солидарны друг с другом. При этом, несмотря на долгий сон, чувствовал пушистик себя разбитым и вялым. "Должно быть, переспал", - решил он и принялся активно разгонять утреннюю квелость. Сделал зарядку, съел оставленный Стивом завтрак, помыл за всеми посуду и поболтал с Джимэйн, рассказав ей про приглашение, после чего почувствовал себя гораздо бодрее. Обозвав себя засоней, Курт повеселел и задумался, чем бы заняться дальше. Пособирал по дому грязные вещи и закинул их в стирку вместе со вчерашней майкой Баки, а затем решил немного пропылесосить.
Он энергично взялся за дело, однако на третьей комнате ему пришлось остановиться. Его вдруг слегка повело в сторону, и в глазах на мгновение помутилось. Выключив пылесос, Курт с тревогой прислушался к своим ощущениям. Такого с ним еще не случалось да и уставать после получаса уборки - виданное ли дело!
Впрочем, нет, уставшим он себя не чувствовал. Но голова действительно кружилась, и не было похоже, что это скоро прекратится. Это настораживало. Голова у Курта никогда в жизни не кружилась, даже когда он забирался под самый купол цирка. Наоборот, он отлично себя чувствовал на любой высоте и очень любил висеть на хвосте вниз головой - он мог провисеть так сколь угодно долго и не чувствовал недомогания, в отличие от других людей. Маргали вообще говорила, что его вестибулярный аппарат устроен иначе и это еще одна из его особенностей. Так что до сих пор о головокружении Курту доводилось только читать. И вот теперь он мог на собственном опыте испытать, что это такое. Ощущения, честно сказать, были так себе. А самое главное - было непонятно, что послужило тому причиной, он ведь ничего такого не делал! Юноша постоял немного, зажмурившись, в надежде, что все прекратится само собой - но комната по-прежнему плыла перед глазами. Становилось понятно, что об уборке - да и о чем-либо еще - на сегодня можно забыть. Он попытался было хотя бы разобрать и убрать пылесос, но даже от этой идеи пришлось отказаться: стоило наклониться, как все становилось только хуже, а пол так и норовил выскочить из-под ног. Бросив пылесос, Курт выполз в коридор. Он хотел было вернуться в свою комнату и прилечь, но путь показался ему слишком далеким. Ближе была гостиная, так что он, цепляясь за стену, направился туда и рухнул на диван. Оставалось только дожидаться возвращения Баки и Стива. Возможно, они знали, как это лечится. Курт прикрыл глаза и сам не заметил, как задремал - или же провалился в забытье.
Разбудил его хлопок входной двери и голоса в прихожей. Открыв глаза, он убедился, что все осталось по-прежнему, а значит, о том, чтобы выйти встречать друзей, как он обычно делал, не могло быть и речи.
- Я здесь! - позвал Курт, услышав, как один из них его окликнул. - Голова кружится, - пожаловался он, когда они появились на пороге комнаты, и только тогда обратил внимание на внешний вид друзей. - Ой, что это с вами?

---
P.S. Не забываем, что в этот день в школе произошло землетрясение)

+8

11

Стиву Роджерсу очень и очень повезло. Мало кто смог бы так сказать в его положении, но он давно научился обращать внимание только на хорошее, стараясь не особо зацикливаться на плохом. И именно поэтому ему очень повезло. Во-первых, с Баки Барнсом. Их знакомство вроде и заладилось сразу, а вроде и имело свои подводные камни. Но в последнее время казалось, что он просто всегда был. И всегда вот так бескорыстно помогал по дому, всегда заботился о других и переживал о чужих неудачах, как о своих собственных. Порой он пытался делать вид, что не такой уж он и хороший, но получалось не особо. Он был действительно отличным человеком, и Стив был рад, что они смогли стать такими близкими друзьями. Во-вторых, теперь у него в жизни появился еще один человек. Немного отличный внешне, но зато отзывчивый и чертовски добрый. Роджерс до сих пор удивлялся, как он смог вырасти таким открытым и беззлобным, когда наверняка ему с самого детства жилось непросто. В общем, он чертовски гордился своими друзьями. Был рад, что именно их дорожки пересеклись, и сейчас он могли жить под одной крышей – вместе собираться за столом, смотреть телек, делать уроки и даже просто прибираться. Стив не знает, как жилось ребятам до этой встречи, но вот ему точно бывало одиноко. Поэтому ему очень и очень повезло.
Стив невольно улыбается и даже тихо смеется, когда Баки так весело рассказывает об экскурсии. Наверняка там не было и вполовину так увлекательно, но разве это имеет значение? Барнс такой рассказчик, что перед тобой словно картинка оживает, ты совершенно точно представляешь всех этих людей, их действия, мимику и даже голоса. Наверное, это какой-то особый талант, но завораживает он своим рассказом обоих, так что из-за стола они вываливаются не раньше, чем через час. Впрочем, на этом прекрасный вечер не заканчивается, потому что у Баки никогда не иссякнет воображение. И вот они уже втроем катятся по той самой дороге, о которой только что слышали… Стив ловит горящий взгляд Курта и улыбается ему. Хвостатый наверняка ни разу не бывал на подобных экскурсиях, так что для него все буквально как в кино происходит. И это здорово. В такие вечера особо хочется, чтобы время тянулось как можно дольше. Ведь следующий день может быть полон сюрпризов…

++++++++

День не задался. И это не просто невезучий день, когда у тебя все валится из рук, дома забыл домашку, а на обратном пути к тебе пристали хулиганы и отобрали наличку. Нет и нет. Это тот самый случай, когда ты полностью выбит из колеи случившимся, потому что все это не укладывается в твоей голове. Стив шел за Баки, будто на привязи, рефлекторно переставляя ноги. Они даже не переоделись, схватили сумки и рванули прочь от школы. И Роджерс до сих пор сам себе не мог поверить, что причиной разрушения стадиона стал… другой ученик. Несмотря на то, что дома с ними жил пушистый паренек синего цвета с хвостом, все равно это казалось невозможным. Альварес был хулиганом, все про это знали. Но он никогда… Очень бы хотелось верить, что это лишь странно совпадение, что в пылу ссоры можно как-то ошибиться, но Стив был достаточно сообразительным парнем, чтобы осознавать, что причиной случившегося стал именно он. Эти трещины из-под его ног, брошенные слова, да и вся вмиг изменившаяся атмосфера вокруг… Думается, к такому тоже необходимо привыкнуть. Стиву это определенно удастся, его с детства сталкивает с чем-то необъяснимым. Но ему просто необходимо немного времени…

Он не обсуждает это с Баки по дороге домой. Они молча спешат обратно, хотя Стив и не видит особого удивления на лице друга. Возможно, тот тоже уже сталкивался с подобным?.. Почему-то не хочется говорить об этом вне привычных стен. Но и как это рассказать Курту, Роджерс тоже не особо знает. Хорошо, что у Барнса всегда легко получалось обрисовать любую ситуацию… если им вообще нужно что-то рассказывать? Не то чтобы Стив хотел что-то скрывать от Вагнера, но тут получалась такая двоякая ситуация… Альварес ведь скрывал свои… умения? И только сегодня это вышло из-под контроля. Но это было и остается его секретом, который станет всем известен. Но пускай без помощи самого Стива. Почему-то ему кажется, что если он тоже так бы умел, то вряд ли трещал бы об этом на каждом углу…
Когда они заходят домой, Роджерс вскидывает на Баки глаза и молчаливо спрашивает – они будут что-то говорить? Или получится отшутиться? Порой, когда Барнсу не хотелось трепать языком, он просто отшучивался. Да так, что и не прикопаешься… Стив уже хотел озвучить свой вопрос, но Курт подал голос, и молчаливый вопрос так и повис в воздухе. Парень только неловко улыбнулся выглянувшему другу, как-то неопределенно пожимая плечами.

- Сегодня была физкультура, и мне в голову прилетел мяч. Такое частенько случается, - он старается неловко пошутить, прекрасно понимая, что собственные неудачи могут сменить направление интереса. Но почти сразу замечает, что Курт необычайно притихший. Он будто с трудом и на ногах-то держится, смотря чуть расфокусированным взглядом. – Я бы лучше спросил, как ты себя чувствуешь?
Роджерс скидывает сумку прямо у порога и подходит к другу, касаясь его лба ладонью. Быть честным, он понятия не имеет, какая температура для него обычная и нормальная? Когда он попрохладней? Как у самого Стива? Или все таки вот такая горячая, как сейчас? Наверное, все должно быть самым обычным… Роджерс обеспокоенно взглянул в чужое лицо.
- Думаю, тебе нужно в кровать. Баки пока измерит тебе температуру, а я принесу перекусить. Идет? – Стив уже и думать забыл о том, что меньше минуты назад раздумывал над тем, стоит ли все рассказывать Курту. Сейчас были куда как более важные дела. И Барнс наверняка его поддержит. В конце концов, никто так не волновался о друзьях, как он.

+9

12

Вечер проходит терпимо. Барнсу удается заинтересовать своих сожителей - и вместе они проводят остаток дня за тем, что тыкают в картинки на телефоне, в интернетах, читают вместе полезные статьи о том, чего не понимают (например, что за аппарат стоит в углу лаборатории?), обсуждают текущие новости по поводу всейных родителей, а после, утомленные, расходятся по кроватям.
Спит Баки беспокойно, потому что каждую ночь ожидает, что препараты, подсыпаемые им в еду пушистого, наконец вот-вот сработают. Но эта ночь проходит также спокойно, как и предыдущая.. Как и предыдущая.. Как и еще одна предыдущая. Ничего не происходит. Курт спит спокойно, Роджерс тоже сопит в обе дырочки и словно бы кажется здоровее поутру, чем был вчера, а подобное случается с ним крайне редко. Что же, можно считать, что сегодня будет удачный день без происшествий.

..все идет вкривь и вкось, когда Стив решает бежать кросс вместе со всеми на физкультуре. Баку стоило бы задуматься о том, что что-то здесь не так, еще в тот самый момент. Но Роджерс всегда упрямый - и юноша не обращает особого внимания на подобную мелочь. Все, что его беспокоит, это как бы хиляк не словил приступ и как бы не пришлось сидеть подле его кровати остаток дня, что все еще кажется удачным.
Даже когда к ним прицепляется Альварес - местный хулиган - Барнс терпеливо уговаривает сам себя, что день не так и плох. Просто случайная стычка. Все в пределах нормы. Ощущение собственной силы пьянит его и придает уверенности, поэтому Бак не замечает, когда все выходит из-под контроля и перестает быть досадной мелочью, омрачающей его идеальный день.
Земля под ногами трясется, газон ломается, рвется от змеящихся черных трещин. Баки все еще повторяет про себя, что все хорошо, все в пределах нормы, но это давно не так. Альварес слетел с катушек и прилюдно устроил пробный заезд своим силам. Как бы Баки тоже хотел так, не таясь, в полную бы силушку... Но ему нельзя, нельзя. И ему приходится убегать со стадиона, поджав хвост, боясь попасть в эпицентр заварушки. Он и без того нехило засветился. Теперь весь план пошел кувырком, и он отлично осознает, что ему дофига достанется от верхов.

Мрачный, в компании молчаливого Стива, Барнс возвращается домой. На его счастье, мнимый друг молчит всю дорогу, испуганный, переваривая случившееся, и не задает лишних вопросов. Бак судорожно просчитывает, что ему за это будет - и как выкручиваться.
Однако, не успевает он отойти от первого потрясения, как дома его ждет очередное. Похоже, препараты в еде Вагнера, наконец, дали требуемый результат. В свое оправдание Бак вынужден признать, что не на такой эффект рассчитывал, а потому всерьез встревожен. Курт выглядит плохо, а он понятия не имеет, каким именно образом таблетки должны были подействовать. Хорошо ли то, что происходит, или ему уже следует паниковать? Впрочем, утешается он тем, что это хоть какое-то движение, и ситуация сдвинулась с мертвой точки.
- Потом расскажем, - на ходу решает Бак и склоняется над несчастным страдающим, заглядывая в лицо, силясь прочитать симптомы по глазам. - Что-то болит? Ты выглядишь еще хуже, чем Роджерс в моменты приступа.
Это святая правда, поэтому Барнс настойчив, когда берет пушистика в оборот по подсказкам Роджерса: плед, подушка, градусник, теплое питье и еще какие-то процедуры, в которых Стив знает толк. Все это занимает некоторое время и отвлекает от ненужных школьных происшествий. И это замечательно, к тому же Бак не горит желанием рассказывать Курту о школьном стадионе. В его планы входит как можно дольше оберегать того от ненужной информации; например, что у других людей тоже бывают способности, как и у Барнса с Альваресом, как и у самого Вагнера, если только его хвост и клыки можно причислить к неким особенностям. Или что мутации способны видоизменять обычных людей, делая их неузнаваемыми.. Синяя шерсть по всему телу, как побочный эффект вакцины, ему еще не встречалась, однако он успел увидеть и не такое. Шипы. Язвы. Преждевременное старение. Еще бог весть какие ужасы. Вагнеру, можно сказать, в каком-то роде повезло. И чем дольше он не будет знать, что вокруг существуют такие же, как он, тем лучше для них всех. Ну или конкретно для Баки, конечно же. Ему совершенно не хотелось, чтобы пушистый завел себе товарищей по несчастью, подружился с такими же и отбился от рук. Ему необходимо было, чтобы Курт оставался от него зависим, чтобы продолжал быть привязан и нуждался в его внимании и общении.
- Не волнуйся, - когда ничего из совместных стараний не дает положительных результатов, утешает Баки болезного. - Я что-нибудь придумаю. Мы тебя вылечим.
Что делать на самом деле - юноша не имеет ни малейшего представления, но на этот случай у него есть "помощь зала", к которой он собирается обратиться в ближайшее же время. Уж в штабе ему точно подскажут, что следует предпринять теперь. И, смеет надеяться Бак, положительные тенденции влияния на Вагнера завуалируют его неудачу с Альваресом.

+9

13

Курт сильно встревожен видом вернувшихся друзей, и объяснение Стива его не убеждает. Оба, и Стив, и Баки, какие-то взъерошенные и покрыты ровным слоем пыли. Так не бывает, если, скажем, упал на землю и испачкался. Это больше похоже на то, как если бы... если бы... Нет, у Курта даже не находится подходящего сравнения, он понятия не имеет, где можно нацеплять столько пыли. Разве что в процессе каких-нибудь строительных работ, но не занимались же они подобным в школе? К тому же, ремонт - это не то, что они стали бы скрывать. Нежелание друзей распространяться на тему того, что случилось, тоже внушает тревогу. Курт не настолько любопытен и умеет уважать чужие тайны, но здесь нечто другое. Что-то серьезное случилось в школе? Что-то плохое? Настолько плохое, что теперь они даже не знают, как ему рассказать?
Курт слабо протестует, но быстро сдается. Кажется, он уже не особо в кондиции воспринимать серьезные новости. Его мысли плывут в голове так же, как комната плывет перед глазами, путаются и уплывают куда-то прежде, чем он успевает на них сосредоточиться. Стив щупает ему лоб, и Курт честно отвечает:
- Плохо, - теперь даже ворочать языком стоит ему больших усилий. - Ничего не болит, но голова сильно кружится. И тошнит, - последнее, скорее всего, последствие головокружения, хотя кто знает, что за загадочный недуг свалил его с ног? Курт вяло кивает и цепляется за Баки, позволяя отвести себя в спальню и уложить в кровать.
- Со мной никогда ничего подобного не было, - жалуется он. - Что это вообще такое?
Но Стив и Баки тоже в растерянности. Похоже, они никогда с таким не сталкивались. И хуже всего то, что на врачей рассчитывать не приходится: не предъявишь же им синего пушистого пациента. Эти вечные сложности с его внешностью...
Но Курт очень хочет поправиться и послушно выполняет все, что от него требуется. Его укутывают пледом, суют под мышку градусник, потом приносят горячее питье. Оно действительно приносит небольшое облегчение, но от еды Курт все же отказывается. Из-за охватившей его дурноты ему кусок в горло не полезет. А если полезет, то тут же вылезет обратно. Доставлять друзьям еще и таких неприятностей Курту совсем не хочется. Пока он лежит неподвижно, прикрыв глаза, все более-менее терпимо и его желудок не пытается вывернуться наизнанку. Но надолго ли его хватит? И сколько это будет продолжаться? Пока что кажется, что ничего толком не помогает.
Баки обещает что-то придумать, и Курт благодарно кивает, стараясь бодриться, насколько это возможно в его состоянии. Но в глубине души он испуган. Он никогда не проходил полного медицинского обследования, конечно же, но чисто по своим наблюдениям всегда считал, что внутри его организм ничем не отличается от обычного человеческого. Температура его тела такая же, как у других. Он ест то же, что и все. Ну, и прочие... процессы вроде бы проходят так же. Но, быть может, в чем-то он все же отличается и сейчас это "что-то" дает о себе знать? Где, в конце концов, он мог подхватить это... заболевание? недомогание? Что бы это ни было. Он ведь не выходил из дома, ел то же, что и ребята... по крайней мере, то же, что и Баки. Но его организм не слабее, чем у Барнса, так что, если бы дело было в еде, они бы, скорее всего, свалились вместе. Впрочем, вряд ли еда имеет к этому какое-то отношение: от пищевого отравления не кружится голова!
В общем, сколько бы Курт ни размышляет, он не находит ни одной внешней причины, которая могла бы так повлиять на него. Тогда логично заключить, что причина скрывается внутри? Может быть такое, что... из-за его странной мутации ему отмерено не так уж и много времени в этом мире? И его время пришло? Курт пытается убедить себя не паниковать раньше времени. В конце концов, от головокружения еще никто не умирал. Если только, конечно, это не лишь начало, после которого все станет только хуже.
Курт гонит от себя эти мысли. Он должен настраиваться на выздоровление - и никак иначе. Вот что значит никогда не болеть, думает он. Чуть что случается, как сразу впадаешь в панику. Вот Стив наверняка не боится своих болячек. Следует брать с него пример.
И точно по волшебству, Стив оказывается у его постели с очередной порцией горячего отвара. Они с Баки попеременно сменяются у его постели: то принести что-нибудь, чтобы облегчить его страдания, то просто подбодрить. Курт здорово им благодарен, но еще ему чертовски стыдно за то, что он заставляет их так суетиться из-за него.
- Я буду в порядке, - пытается он убедить не то Стива, не то самого себя. - Просто немного полежу и... - окончание фразы куда-то уплывает вместе с его сознанием. Буквально на секунду или две. Курт вздрагивает и заставляет себя открыть глаза. - Эм, Стив... - зовет он. - Если Джимэйн позвонит, не говорите ей... Ну, что я заболел.
Ему не хочется волновать родных. Он, правда, понятия не имеет, какое оправдание можно придумать тому, что он не может лично ответить на звонок. В конце концов, он всегда дома. Но в таком состоянии ему думается плохо. И он надеется все же, что его болезнь не продлится долго. Что он отоспится как следует и завтра будет как новенький. И сможет ответить на все звонки, как обычно...
После чая Курта начинает неудержимо клонить в сон. В его голове остается все меньше связных мыслей. Кажется, он еще пытается говорить о чем-то, но затем умолкает, так и не закончив фразы, и погружается то ли в сон, то ли в забытье - в глухую черноту без сновидений.

+7

14

Несмотря на свою растерянность, усталость и общее разбитое самочувствие, Стив смог мобилизоваться. И теперь у них с Баки даже и не было времени, чтобы поговорить. Быть честным, Роджерс этому даже рад, потому что все еще не знает, как бы правильно сформулировать свои вопросы. Ты видел когда-нибудь нечто подобное? Почему ты не испугался? Не удивился? Даже в голове они звучат так себе, не стоит даже озвучивать. Стив, конечно, точно знает, что Баки поймет и даже ответит, но все равно не хочется лишний раз заставлять его волноваться. Тем более, когда есть действительно серьезная причина для беспокойства.
Парень сразу же исчезает на кухне. Нет равных Роджерсу в приготовлении целебных бульонов, травяных настоев и прочей магии под названием «как поставить себя на ноги». Орудует он умело и быстро, а потому совсем скоро оказывается у кровати Курта, заставляя того сделать несколько глотков и даже умудряясь впихнуть микстуру. Выглядит тот совсем плохо, и Стив даже на пару мгновений начинает сомневаться, что выбрал верный метод. Вагнер, конечно, человек, но, вполне возможно, у него есть еще какие-то особенности? Ну, например… Если он покрыт шерстью, то не будет ли излишнее тепло только вредить? Или все же стоит попробовать классические методы… Стив так растерян, что некоторое время просто шляется рядом, пока Баки принимает душ после школы. А после оставляет на страже уже его, чтобы освежиться и, что греха таить, быстро прочитать пару статей в интернете на тему простуд у собак. И это ничуть не оскорбление! Просто Роджерс хочет быть ко всему готовым. И, что его успокаивает, простуда у всех лечится одинаково. Отдых, покой, теплое питье, одеяло и хорошее питание.

- Знаешь, Баки ведь всегда держит слово, - когда они оказываются у постели больного вместе, Стив меняет Курту компресс. Барнс обещает, что они что-нибудь придумают, а Роджерс просто не сомневается, что именно так и будет. – Так что не волнуйся. Просто отдыхай и все. А мы о тебе позаботимся.
Они с Баки постоянно меняют друг друга. Стиву нельзя долго находится в одной комнате с больным, потому что иначе грозит лечь рядом с ним, и тогда их общему другу придется совсем несладко. Но Роджерс и сам принимается активно пить витаминные чаи, ходить в марлевой повязке и тщательно следить за тем, чтобы в доме не воцарился полный карантин. Это для их же общего блага.
- Мы скажем, что ты играешь в ванной, - тихо хмыкнул Стив на просьбу Курта, а после хорошенько укутал того в несколько одеял. Теперь у простуды не было ни шанса! Удовлетворенный своей работой, он пристроился рядом с Барнсом, ненадолго притихая. И лишь когда услышал тихое неровное сопение, вскинул голову, смотря на своего друга. О школе уже почти не думалось, они будут разбираться со всем по мере поступления. И по приоритетности.

- А что мы будем делать, если он не поправится? – тихо спрашивает, надеясь, что они не разбудят Курта. Им бы тоже не помешало вернуться в свои спальни и поспать, но они почему-то все еще сидят здесь. Пожалуй, это правильно, они ведь понятия не имеют, что может преподнести им болезнь Курта. Не станет ли тому хуже? Не натворят ли они дел? - Я бы позвал нашего семейного доктора. Думаю, он мог бы сохранить секрет. Возможно...
Роджерс верит людям, но не слепо, как может показаться на первый взгляд. Поэтому он советуется с Барнсом, как лучше им поступить. Возможно, у того есть идеи получше? Он всегда был самым башковитым из них всех. Было даже неловко, что они всегда старались полагаться на него, но сейчас не тот случай, когда начинать стыдиться и скромно молчать.
- Думаю, я сегодня подежурю у его кровати. Кто знает, как он среагирует на лечение, - все так же тихо говорит, устраиваясь поудобнее. Ему кажется, что хоть одна идея у него здравая, поэтому здесь просто уже ставит перед фактом. Баки, конечно, поднаторел в помощи больных, пока живет со Стивом, но все же тот тоже вполне себе может справиться с подобным. А если все сложится хорошо, то завтра они уже все снова будут завтракать вместе. В конце концов, простуда даже Роджерса не убивала. А Курт сильный, он обязательно справится. Только хорошенько выспится.

+6

15

Между ним и Стивом висит напряжение из-за случившегося в школе. Они так ничего и не обсудили, и Баки то и дело ловит настороженный взгляд своего мнимого друга. Тот заметно взволнован и явно хочет спросить, только никак не может начать разговор. На счастье Барнса, Курт занимает их на весь оставшийся вечер, так что болтать о глупостям им попросту некогда.
Сидеть у постели больного Баки привычен. Со Стивом чего только не случалось за то время, что они.. общались. Отравление, простуда, приступы астмы, прочая дребедень. Всякий раз Бак думал, что его нечем удивить, однако Роджерс старался - и вот спустя всего пару каких-то месяцев он уже являл из себя ходящий медицинский сборник и умел лечить все, начиная ОРВИ и заканчивая чем-то стремным навроде астмы. Астма была не излечима в домашних условиях по щелчку, конечно, как те же сопли или повышенная температура, однако со временем Баки научился не впадать в панику при виде задыхающегося задохлика и действовать по четкому плану.
К чести Курта, он терпит всяческие измывательства над собой с достоинством, пьет и глотает все, что принесут послушно лежит в постели. Лишь единожды жалуется на свое самочувствие, но после крепится, потому что никто из окружающих не может дать ответ на простой, казалось бы, вопрос - что же с ним такое? Даже Баки, который самолично подсыпал добавку в тарелку пушистого, теперь в растерянности и не имеет ни малейшего понятия, что та добавка содержала в себе и что теперь происходит с организмом синего. Раскаиваться в том, что заранее не собрал нужную информацию, уже слишком поздно, но Бак планирует уже с утра рвануть до Центра и все хорошенько разузнать, если его посвятят в эту тайну, конечно же..
- Знаешь, Баки ведь всегда держит слово, - между тем обещает Стив. Барнс закусывает губу и отводит взгляд, но Стив не смотрит, а Курту слишком плохо, чтобы вглядываться в чужие ужимки. Ему жутко неловко, что эти два простофили так сильно доверяют ему, но ведь именно в этом и есть его задание..
Мысленно выдыхая, юноша кивает:
- Обещаю, все наладится.
У кого и что именно наладится он не говорит. Потому что Стив прав - и он всегда держит слово, равно как говорит правду. Только не всю правду. И слово дает очень аккуратно, так чтобы всегда можно было переиграть.

А покуда они продолжают меняться у постели захворавшего и таскать чашки с чаем и медом. Стив старается уберечься от вируса и больше бродит по периферии, но Баки спокоен, потому что знает, что это никакой не грипп и опасаться Роджерсу абсолютно нечего. Так что когда тот предлагает подежурить ночью первым, легко соглашается. Сегодня он слишком устал, чтобы спорить.
- Он поправится, - когда Вагнер засыпает, упрямо повторяет Баки. Он сказал сегодня это не раз, но с радостью повторит это снова. Стив напуган, но он не представляет, как сильно к этому времени напуган сам Барнс. Это ведь его рук дело! И его совесть взъелась ни на шутку.
- Не нужно врачей. Это плохая идея. Курта сразу увезут, поверь мне, и мы никогда его больше не увидим.
Не то чтобы он пытается напугать пацана, но это отчасти правда. Никто лишний им пока не нужен, к тому же побочные действия добавки могут носить временный характер - и завтра синий проснется исцеленным? Как бы там ни было, Баки старается предупредить глупости Стива. К тому же завтра он планирует сбегать в Центр, где ему прояснят происходящее - оттуда и будут плясать.
- Хорошо, - поднимаясь на ноги, чтобы размяться, соглашается с предложением Стива. - Дежурь первым, а я сменю тебя позже.
Он процентов на 99 уверен, что хиляк не высидит всю ночь. Но к чему уговоры? Он просто сменит того по ходу дела, делов-то. Проходясь по комнате взад-вперед, он чуть отодвигает штору и выглядывает во двор. Там никого, и улица пуста. Плотно задергивая занавеску назад, юноша потягивается и кидает быстрый взгляд на часы.
- Скоро будет звонить его подружка.
Он заметил, что девушка звонила всегда в одно и то же время с небольшой разницей в 10-15 минут, очевидно рассчитанной на дурака и для отвода глаз. Впрочем, он не был уверен, что девчонка была настоящей, потому что связи здесь не было. Кто и зачем развлекался с Вагнером, играя в семейные переговоры, он понятия не имел, но все это ему мало нравилось.
- Идем, поговорим с ней вместе, пока Курт спит. Он все равно еще не скоро проснется.
Сидеть у кровати, словно на привязи, не было необходимости. В крайнем случае они всегда услышат, если Вагнер проснется и завозится. Дом на самом деле не был таким и большим, чтобы пропустить сигналы о помощи в напряженной тишине.
Быть честным, ему хотелось отвлечь Стива - и отвлечься самому. Сидеть у постели и дальше с полным осознанием собственной вины ему было не особо комфортно. Будет лучше, если они займутся делом или хотя бы лягут подремать немного, все равно уроки сегодня учить явно никто не собирался.

Звонок от белобрысой девчонки задерживается сегодня не более чем на стандартные 15 минут. Качество связи показательно образцовое, хотя небольшие помехи все же есть. Наверное, чтобы сложнее было опознать подделку.
- Привет, - пытливо рассматривая миловидное личико, первым здоровается Барнс. Он усадил Роджерса перед собой на стул, а сам облокачивается рукой о край стола. Выглядит насмешливо, игриво, словно уличный задира. Выражается подслушанным где-то уличным сленгом и смешно сокращает слова по типу "чокак", "чокаво" и всякое другое из арсенала Альвареса. Но это работает - и девчонка смущается, не желая долго оставаться на связи. Наверное, Стиву это тоже непривычно, но Баки смеется в конце и треплет того по плечу.
- Видишь, быстро отделались. А ты переживал.
Сложнее было бы объяснять подделке, чем болен Курт и куда они дели сопливое тело. Но теперь все в порядке, так что они могут вернуться к своей бессменной вахте.
"Забавно, - когда они возвращаются в комнату, думает Баки. - Я не заметил ничего необычного. Что же она такое?"
Может, он и не прав, но слишком много знает, чтобы купиться на эту уловку. В голове все путается, ему просто хочется ничего не знать больше и ни в чем таком не участвовать. Может быть, не такая и хорошая идея быть плохишом.
- Я в душ, - по пути сворачивает. Ему просто жизненно необходимо отвлечься от всей этой круговерти, иначе у него голова взорвется!
- Давай после поедим и поиграем? Перенесем приставку в комнату Курта и - если он проснется - заставим исцеляться волшебным влиянием хоррора и экшена, - он улыбается, хотя внутри думает о чем-то мрачном и тяжелом. Но Стив не должен знать, Стиву нужна поддержка, иначе он тоже закиснет сидя на этом самом месте, а Баки не может так сильно облажаться за одни сутки. Важно укрепить шаткие позиции. Впрочем, это не мешает ему скрыться в душе почти на целый час, дожидаясь, пока вода смоет всю тяжесть переживаний и сожалений, а еще въевшийся в кожу налет вранья, в котором он уже и сам начинал путаться.

+4

16

До конца вечера Курт так толком и не приходит в себя. Время от времени сознание возвращается к нему, и тогда он отмечает, что Стив или Баки - или оба - все еще где-то рядом. Ему хочется порадоваться этому или же в очередной раз устыдиться тому, на какие хлопоты он их обрекает, но он не успевает, вновь проваливаясь в беспамятство.
Ночью приходит тяжелый сон. Кровать и комната куда-то исчезают, и Курт летит вниз, в глубокую бездонную пропасть. От этого падения внутри все переворачивается, и он хочет проснуться, чтобы остановить это, но вместо этого погружается в густой, как кисель, красный туман. Его окружают всполохи пламени, перед глазами дрожит раскаленное марево, заволакивая зрение, мешая видеть. Воздух здесь наполнен смрадом. Резкий, острый запах серы забивается в нос и в горло, мешает дышать. Должно быть, это его персональный ад. Ему страшно и больше всего на свете хочется выбраться отсюда - это желание рождает в груди жгучую боль, которая поднимается откуда-то изнутри, и Курт успевает единожды вскрикнуть, прежде чем его тело разрывает на мелкие кусочки и все наконец-то заканчивается.
Утро не приносит облегчения. Теперь Курт не может даже встать с кровати без посторонней помощи. Реальность устраивает вокруг него настоящую пляску, ему кажется, что он продолжает проваливаться куда-то. Тошнота теперь подкатывает к самому горлу, не помогают больше ни крепко зажмуренные глаза, ни целебные отвары Стива. А может, его тошнит уже и от них. В какой-то момент одному из ребят приходится дотащить Курта до ванной, где того долго и мучительно выворачивает над унитазом, после чего он настолько слабеет, что не в силах даже поблагодарить друзей за заботу. Он возвращается в кровать, но не испытывает никакого облегчения. Наоборот - ему становится только хуже. В груди зарождается болезненное жжение, странным образом перекликающееся с тем, что он уже испытывал во сне, и от страха, что сон этот может воплотиться в реальности, на глаза Курта наворачиваются слезы, которые незаметно теряются в шерсти. Юноша притихает под одеялом, стараясь лишний раз не шевелиться. Он не говорит друзьям о боли в груди, он вообще больше не жалуется, только кивает или качает головой в ответ на расспросы, а если и отвечает - то вяло и односложно. У него больше нет сил бороться, он просто ждет того, что уготовано ему Судьбой.
Но постепенно его поведение становится более беспокойным. Жутковатые видения повторяются с завидной регулярностью, стоит ему только чуть задремать; Курт мечется на постели, стискивает зубы, вцепляется пальцами в пододеяльник, комкая мягкую ткань. Жжение в груди то чуть успокаивается, то разгорается снова. Каждый раз ему кажется, что следующий сон окажется для него последним и тогда он останется в том жутком месте навсегда - а это значит, что даже смерть не принесет ему облегчения. Преисподняя уже распахнула для него свои двери и жаждет заполучить его в свои ряды. Неужели, это и правда конец? Единственно возможный конец для такого, как он? Засыпать чертовски страшно, но он ничего не может поделать, и очередной сон вновь утягивает его в пучину кошмаров.
А потом все заканчивается. Кошмарные видения растворяются в темноте обычного сна, и когда Курт открывает глаза в следующий раз, на него снисходит странное умиротворение. У него больше ничего не болит, комната не вертится перед глазами, и хотя потолок все еще слегка покачивается, как будто он находится на судне, его желудок абсолютно спокоен.
А может быть, он и правда на судне? Связь больного сознания с реальностью истончается настолько, что Курт уже не очень хорошо сознает, где находится. Его взгляд скользит по комнате и зацепляется за человеческую фигуру. Сознание все еще не в состоянии провести сравнительный анализ с лицами, хранящимися в памяти, так что приходится догадываться о том, кто это, самостоятельно.
- Стефан? - бормочет Курт. - Что ты тут делаешь? Я еще не успел купить тебе магнитики на холодильник...
Это все, о чем он сейчас может думать. Магнитики - это, несомненно, крайне важно. Надо только вспомнить, почему.

+4

17

Все наладится. Когда это говорит Баки, просто невольно веришь. И что все обязательно будет хорошо, что они преодолеют временные трудности, они что-нибудь придумают, и все сложится. Стив только кивает - все именно так и будет. Только в этот раз Баки не останется наедине с проблемой, Роджерс готов и будет помогать, а не лежать беспомощной тушкой на кровати, стараясь пережить особо острый приступ астмы. И ему кажется, что от этого и самому Барнсу легче. Не приходится мотаться между двумя друзьями, да и он может поспать, пока дежурит Роджерс. Может быть помощь и не особо значимая, но Стив просто ничего другого придумать не может. Только разве заступился бы за семейного врача, но Баки говорит так уверенно про возможные опасности, что он просто не решается спорить. Вполне возможно, что все же не все люди готовы к таким откровениям, как Курт Вагнер.
- Ты прав. Постараемся справиться своими силами, - решительно хмурится, поправляя на пушистике одеяло. Тому явно совершенно не легче от лечения, но это еще не повод для паники. Просто нужно немного больше времени.

А у них еще находятся дела. И одно из самых главных - сообщить подруге Курта о его плачевном состоянии, но при этом не спровоцировать излишнее волнение. У самого Роджерса бы явно не вышло, его общение с представительницами слабого пола ограничивалось весьма специфичным кругом из мамы, врачей, медсестер и учителей. Поэтому пока Баки перенимает весь удар на себя, Стив предусмотрительно молчит, только периодически неловко улыбаясь. И это именно та роль, с которой он может справиться. Поэтому он совсем не скрывает своего облегчения, когда звонок заканчивается. Благодарно смотрит на Барнса и взъерошивает волосы на затылке.
- По ней можно часы сверять, да? - хмыкает и поднимается из-за стола, кивая словам друга. Душ им всем жизненно необходим, а Стив пока приготовит перекусить и даже озаботиться переносом и установкой приставки - уж такую малость он точно можно сделать. А когда они немного отдохнут, Барнс отправится на боковую. Он заслужил, как никто другой...

Поспать не выходит ни у одного из них. Курту настолько плохо, что внимание одного Стива просто не хватает. Синий наверняка не чувствует, как мечется по кровати. То и дело стонет, хватается за рубашку на груди, скатывается в дрожащий комок и измученно оболочкой падает в руки Барнса, который упрямо таскает его в ванну еще несколько раз - Курта больше не тошнит, но от жара он мокрый насквозь, приходится обтирать его, менять пижаму и даже постельное белье. Роджерсу хочется уточнить - они точно справятся? Но он молчит, потому что это будет выглядеть, будто он жалуется. И они оба с Баки просто остаются на своем посту.
Мутный взгляд Курта останавливается на Стиве уже под утро. Тот смотрит почти осмысленно, и Роджерс надеется, что тяжелая ночь осталась позади. Ровно до того момента, как Вагнер начинает хрипеть. Сложно назвать эти звуки словом "говорить", но они хотя бы разбирают смысл. Который им с Баки не нравится, совершенно точно не нравится.

Роджерс смотрит на Барнса со смесью испуга, растерянности и недоумения. Он уверен, никто из них даже не подозревает, как можно лечить то, что вызывает галлюцинации. Они могут справиться с тяжелой простудой, гриппом и даже бронхитом. Но это! Им нужно что-то придумать. И как можно скорее.
- Это уже опасно, Баки, - высказывает то, что они наверняка оба понимают. - Он видит Стефани и магнитики. К такому меня даже мои диагнозы не готовили, - Роджерс старается говорить ровно, но по голосу понятно, что почти паникует. И если Вагнер сейчас начнет линять, то слово "почти" придется опустить. - Я боюсь, что нам придется рискнуть. Ему легче от наших действий не становится...
Пожалуй, у них нет особого выбора. Сами они уже не справятся. Как ни прискорбно признавать.

+5

18

И хотя душ приносит Барнсу небольшое облегчение, ситуация в целом лучше не становится. Им со Стивом всю ночь суждено просидеть у постели болеющего, меняясь время от времени. Ни на что другое времени или сил не хватает; когда Курт забывается беспокойным сном, они по очереди дремлют тоже, но по итогу ни один не высыпается, потому что всю ночь что-то случается.
Утром все трое вымотаны и выжаты, будто лимоны, но даже к вечеру все еще не становится лучше. Кажется, наоборот, будто болезнь хвостатого прогрессирует и лишь усугубляется. Пожалуй, Баки бы так не волновался, не будь он тому виной. Он абсолютно не знает, что именно подсыпал в еду своему найденышу, какие последствия их ждут, а еще какие цели преследовали его наниматели; возможно, синий вовсе не нужен им живым и все это делалось лишь для того, чтобы "очистить" ряды нормальных граждан. Последняя мысль терзает его больше всего, так что Баки накручивает себя до такой степени, что очень скоро сам нервно дрожит всякий раз, когда Курт протяжно что-то стонет из-под одеяла. Ему отчаянно страшно. Страшно, что синий умрет. Страшно, что именно он будет тому причиной. Страшно, что сам все это натворил - и теперь вынужден играть заботливого друга, хотя самому, завывая, хочется бежать подальше, лишь бы не видеть и не слышать. Чтобы утешить встревоженную совесть и навсегда забыть об этом кошмаре.

Несколько дней они все вместе переживают, как в бреду. Все это время Роджерс что-то кашеварит на кухне, отчаянно силясь намешать лечебный отвар - да такой, чтобы помог. Барнс же мечется у постели болеющего, молясь о том, чтобы не заразиться чем-то пострашнее соплей.
Курта постоянно приходится таскать в ванную, насильно мыть и насильно помогать с прочими бытовыми процедурами, но он все это время в полудреме или бреду, так что сильно не сопротивляется. Что удивительно, но Стив держится бодряком и ни разу не слег с какой-нибудь болячкой и сам. Наверное, чужая болезнь мобилизует. Удивительно, что хиляк не исцелился от своего набора прямо тем же вечером, как Вагнер поплохел, это оказалось бы почти логичным, настолько хреново синему было - он будто болел за всех болезных мальчиков мира разом.
Как бы там ни было, хворь неминуемо проходит. Озноб спадает, температура понижается, длинный гибкий хвост перестает в агонии биться о стены, тумбу и кровать, так что поутру его даже не приходится привязывать. Курт тоже будто бы притихает, даже открывает глаза и слабо-слабо растягивает губы, обнажая острые кончики клыков.
- Стефан? Кто такой Стефан? - прислушиваясь к бормотанию синего, удивляется Баки.
Имя кажется смутно знакомым, наверное, пушистик и рассказывал ему, да только когда ж он слушал все эти бредни? Чаще всего юноша притворяется внимательным слушателем и просто кивает, не вникая в суть. И сейчас он остро сожалеет о том, что не слушал.
Напряженно хмурясь, Баки кивает Стиву, который настороженно вынес диагноз: все-не-хорошо. И даже это-уже-опасно. Он и сам это понимает, просто старается оттянуть момент до последнего.
- Побудь с ним, - подталкивая Роджерса к постели, командует и хватает кофту. - Я скоро вернусь!

Сбегать до "штаба" и обратно не занимает много времени. И вот у него уже новые ЦУ. Не такие и неожиданные, но - по крайней мере - все обещалось сдвинуться с мертвой точки. По возвращению домой Барнс снова проверяет своих подопечных - и с облегчением сообщает:
- Я нашел человека, он его вылечит. Давай, Курт.. Слышишь? Ты поправишься.
Не откладывая дело в долгий ящик, Баки хватает синего и тянет с кровати. Помогает встать на ноги, вместе с Роджерсом приводит того в божеский вид, а в конце накидывает ему на голову простыню - не дело, если того увидят на улице. К счастью, за окном начинает понемногу смеркаться, так что проблем возникнуть не должно.
- Я отведу его один, так меньше риска, - отказывается от помощи Стива, крепко держит Курта. - Идем, синий. Я помогу тебе удержаться, не бойся.
Вместе, будто пьяные товарищи, они семенят вниз по улице, минуют пару кварталов, плутают по переулкам. После останавливаются за широким деревом на пересечении трех улиц. Баки аккуратно приваливает Вагнера к стволу.
- Почти пришли. Подожди меня здесь, я проверю. Никуда не уходи, ладно?
Маловероятно, что Курт его понимает. Да и на ногах он почти не держится. Тем не менее, Барнс оставляет его тут, отбегает на пару домов вглубь улицы и прячется за стенку чужого коттеджа. Отсюда ему хорошо виден Вагнер - маленькое дрожащее привидение в простынке, потерянное, хирое, убогое, слабое. Безоглядно доверяющее ему. Ослабленное его же происками. Ни разу не упрекнувшее его. Мнящее его своим другом. Рассчитывающее на его помощь и поддержку. Какое-то безобидное, бесхитростное.. Словно не способное на негативные эмоции, сотканное сплошь из положительных черт. Полная ему противоположность.

Баки делается остро совестно, но вернуться он не успевает - те, кому этот синий мальчик был так нужен, приходят за ним, чтобы забрать себе.

+4

19

Курт чувствует легкое недоумение, коим повеяло в атмосфере после его слов, и понимает, что, кажется, это все-таки не Стефан. Действительно, Стефан же в Мюнхене, он не может быть тут. Тогда кто же это? Ему приходится основательно поднапрячь память, прежде чем он все-таки вспоминает.
- А, Баки! - пушистик радостно улыбается. Ну конечно, это Баки, кто же еще? А рядом - Стив (а он чуть было не подумал, что Джимэйн постриглась). Курт сам поражается, как это он мог так перепутать, и спешит сообщить чудесную новость: - Мне уже гораздо лучше. А нам далеко еще плыть? - в его голове они все еще на корабле, который везет их в Германию. Он, правда, не помнит, как им удалось попасть на корабль, но это, по всей видимости, из-за болезни. Иначе откуда это равномерное покачивание, когда у него голова больше не кружится?
Однако вместо ответа его снова укладывают в постель и наказывают лежать, пока Баки не вернется с кем-то... или чем-то. Курт не вполне улавливает смысл сказанного, но он согласен полежать еще немного. Просто потому что так хорошо полежать, когда у тебя ничего не болит и тебя не душит жар. Некоторое время он еще бормочет что-то бессмысленное, а потом снова прикрывает глаза и потихоньку задремывает. Без снов. Это так прекрасно - спать без снов. Курт пытается сообщить об этом Стиву, когда его будит легкое прикосновение к плечу, но это снова не Стив, а Стеф... нет, Баки. Ему определенно следует сделать что-то со своей личной Вселенной, чтобы она не походила на такой винегрет... Впрочем, он не отказался бы от винегрета, пожалуй. В желудке пробуждается голод - и это явный признак того, что он идет на поправку.
- Я не толстый, - бормочет Курт, в своей бредящей манере переиначивая в голове слово "поправишься". - Со мной все нормально.
Однако друзья продолжают настаивать на том, что он должен куда-то пойти, а он еще слишком слаб, чтобы долго сопротивляться, потому Курт в конце концов послушно позволяет закутать себя в простыню и, подпираемый Баки, выдвигается на улицу. Он не понимает, куда они идут, но всецело полагается на друга. Раз Баки говорит: "надо", значит, так и есть. Баки всегда знает, что делать, уж в этом можно быть уверенным. Он не обманет и не бросит в беде. Курт понимает это даже тот слой ваты, в котором тонет сейчас его восприятие действительности.
Сам пушистик уверен, что твердо держится на ногах, однако на деле он шатается как пьяный и постоянно спотыкается о собственный хвост, который путается где-то под ногами. Весь мир вокруг него странным образом искажен, как будто они находятся в огромном аквариуме, и простыня делу совсем не помогает. Земля под ногами то приближается, то удаляется, а то и вовсе непонятно куда загибается, поэтому с каждым шагом Курт куда-то ухает, точно в воду с головой, да и бродить под этой самой водой - не такое уж простое занятие, каждое движение дается с усилием. Так что это не его шатает, это мир ведет себя неправильно!
Он не знает, сколько они так идут. Все внимание Курта полностью сосредоточено на борьбе с реальностью и ускользающей из-под ног дорогой, поэтому ему недосуг отвлекаться на что-то еще. Но все имеет свойство рано или поздно заканчиваться - вот и их прогулка завершается возле какого-то дерева. Курт с готовностью приваливается к стволу и кивает. Смысл слов Баки до него не доходит, но он, конечно, готов сделать все, что от него потребуется. Он полностью доверяет своему другу.
Баки уходит. Некоторое время ничего не происходит. Мир вокруг Курта больше не шатается (возможно, благодаря этому дереву), и ему делается совсем спокойно. А потом он успевает почувствовать только легкий укол в шею - и уже не ощущает, как чьи-то руки хватают его и волокут прочь.

Когда Курт приходит в себя, то не сразу понимает, где находится. Он слышит звон стекла, непонятное гудение, незнакомые голоса, переговаривающиеся друг с другом. Чует резкий химический запах. И чувствует, что его куда-то несут. Но это явно не Стив и Баки. Ощущение опасности накатывает внезапно, словно его окатывают ледяной водой, которая одним махом смывает болезненную апатичность, и Курт понимает: случилось что-то действительно плохое. Страх пробивается даже сквозь плотный туман, в котором находится его сознание. Курт взбрыкивает и одним рывком освобождается из чужих рук. Приземляется на четвереньки и ошалело озирается, пытаясь понять, откуда исходит опасность. Прямо над головой звучат встревоженные возгласы:
- Он очнулся! Черт, как не вовремя!
- Держите его!
- Шприц! Твою мать, где шприц?!
Курт часто моргает и то и дело встряхивает головой, пытаясь сморгнуть пелену перед глазами, но это у него никак не выходит, и от этого становится еще страшнее. Насколько он может разобрать, он находится в большом, почти полностью белом помещении, вокруг какие-то стеллажи и непонятные устройства, а выхода совсем не видно. Он словно оказывается в своем худшем кошмаре. Это место очень похоже на медицинскую лабораторию, а он - подопытный здесь. Вернее, станет подопытным, как только его поймают. Думать о том, как он тут очутился, совершенно некогда. К нему тянутся чьи-то руки. Курт отпрыгивает в сторону - неловко, боком - и затравленно озирается. Куда бежать? Что теперь делать? Из-за проблем со зрением он никак не может сориентироваться. В голове - почти животная паника. А люди в белых халатах, проступающие сквозь туманную пелену, меж тем неумолимо приближаются. В руках один из них держит шприц. Курт кидается прочь наугад, его слегка ведет в сторону, он натыкается на какой-то стеллаж и опрокидывает его. Вокруг все звенит от разбитого стекла, за спиной - злые окрики. Впереди - стена без какого-либо намека на окно или дверь.
Стекло хрустит под ботинками преследователей. Курт кидается в одну сторону, потом в другую - но все пути к бегству отрезаны. Вжавшись в стену, он крепко зажмуривается. Больше всего на свете ему сейчас хочется исчезнуть и оказаться где-нибудь в другом месте. И в ответ на это желание в груди вдруг появляется уже знакомое ощущение. Правда, оно не такое как во сне, оно не рождает боли, просто тянет немного в груди и в животе, а затем...
"БАМФ!"
Громкий холопок - и место, где только сжимался в перепуганный комок синий пушистик, окутывает клубами багрового дыма, заставляющего людей отшатнуться назад. Когда же дым рассеивается, на этом месте больше никого нет. Добыча исчезает бесследно, оставив в память о себе лишь острый запах серы.


Продолжение следует...

+4


Вы здесь » Marvel & DC: School's Out » Сбывшееся » [09.05.17] Головокружительные перемены


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC