Вверх страницы
Вниз страницы

Marvel & DC: School's Out

Объявление

ИНФОРМАЦИОННОЕ

Добро пожаловать в кроссоверную вселенную Marvel и DC, где большинство персонажей все еще являются подростками!
В игре: 15-28 мая 2017 года [календарь событий].
К сведению местных жителей:
• Вот уже почти полгода ровно в полдень и в полночь в городе на 5 минут пропадает вся связь: не работают телефоны, Интернет, телевидение и пр. Продолжает работать лишь местная радиостанция. Причина до сих пор не найдена.
• В Смоллвилле нарастает волна антимутантских волнений. Обстановка в городе нестабильна. Подробнее...
• Полиция продолжает регистрировать случаи пропажи людей; теперь пропадают не только дети, но и взрослые.
• Отдельным поводом для беспокойства становятся крысы, которых слишком часто начинают замечать на улицах города.


01.09.18. РОЛЕВАЯ ПЕРЕВЕДЕНА В КАМЕРНЫЙ РЕЖИМ.
ПРИЕМ НОВЫХ ИГРОКОВ ЗАКРЫТ.
Подробнее >>>
ПОЛЕЗНЫЕ ССЫЛКИ


ПОСТ НЕДЕЛИ

"Девушка резко остановилась, пораженная и почти испуганная. Что, если люди нашли Табиту? После ее выходки в школе, она не могла не вызывать подозрения некоторых учеников, которые наверняка разболтали своим друзьям и родителям, а те другим… В голову лезли нелицеприятные картины, настолько мрачные, что Роуг невольно затрясла головой.
И в самом деле – они не были друзьями, но… она была чуть ближе, чем обычные люди, как бы сильно не отрицала сама Роуг. Как бы поэтично это ни звучало, часть Табиты навсегда осталась с ней. Немного, лишь крохотный осколок воспоминаний, но даже такая мелочь неприятно тянула что-то внутри Роуг, стоило подумать о возможности… потери."
>>>читать пост<<<
ЗАГАДКА МЕСЯЦА



Edward Nashton

БАННЕРЫ


LYL

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marvel & DC: School's Out » Сбывшееся » [09.05.17] Экскурсия в эпицентр


[09.05.17] Экскурсия в эпицентр

Сообщений 1 страница 27 из 27

1

http://s3.postimg.org/h9vahwzbn/mpfipn1.jpg
Название: Экскурсия в эпицентр
Участники: Peter Parker, Harry Osborn, Jonathan Crane, Bucky Barnes (эпизодически)
Время и место: 9 мая, вторник. Лаборатория "Кадмус", далее - по обстоятельствам.
Краткое описание: Школьная экскурсия может оказаться далеко не самым безопасным времяпровождением, если речь идет о лаборатории "Кадмус". Того и гляди кого-то из студентов тяпнет накриптониченный паук или просочится еще какая экспериментальная дрянь, которая не прочь поживиться чужим адреналином...

Отредактировано Game Master (15.05.2015 11:12:40)

+1

2

- А это наша научно-исследовательская лаборатория, - говорил улыбчивый молодой ученый в белом халате и с бородкой, призванной хоть немного замаскировать его молодость и добавить солидности. - Отсюда берут начало все наши последние разработки. В частности, та самая вакцина, о которой вы все, вероятно, наслышаны, - он улыбнулся еще шире и подмигнул стайке следовавших за ним студентов и сопровождавшему их учителю химии.
Лаборатория представляла собой светлый просторный зал, заставленный всевозможным оборудованием. В чем, в чем, а в финансировании "Кадмус" явно затруднений не испытывала. Здесь было все, чем только можно было похвастаться. По всему помещению на некотором расстоянии друг от друга стояли большие столы, на которых можно было увидеть разные емкости, колбы и реторты; в некоторых что-то бурлило, другие демонстрировали всем желающим жидкости разных ядовитых цветов.
Помимо всевозможных склянок на столах и рядом со столами также можно было увидеть разнообразную аппаратуру, а также печи, реакторы, холодильные установки и многое-многое другое. Одну стену помещения от пола до потолка целиком занимало загадочное крупногабаритное устройство, больше всего похожее на несгораемый шкаф, если бы не помаргивающие тут и там лампочки и встроенные датчики неизвестно чего, подрагивающие стрелками.
Все оборудование прямо-таки кричало о своей продвинутости и современности и разве что не блестело, хотя то там, то тут рядом с пятнами явно химического происхождения виднелись коричневые разводы от стаканчиков из-под кофе, что несколько снижало градус общего пафоса. На одном из столов мирно притулился электрический чайник.
- Как видите, наша лаборатория оборудована по последнему слову техники. В нашей работе мы используем только самые передовые технологии и новейшее программное обеспечение для управления процессами, - заученным тоном говорил экскурсовод. - Кроме того, мы очень внимательно следим за экологической безопасностью производства... А теперь пройдемте вот сюда, - ловко лавируя между столами, он подвел подростков к небольшому черному блоку, размерами и формой напоминающему обычный системный блок компьютера, но с высокой металлической трубой. Рядом был подключен ноутбук. - Я расскажу вам про принцип действия дериватографа*. Только, пожалуйста, ничего не трогайте.

*

https://images.ru.prom.st/36656_w0_h0_clipimage002.jpg

Отредактировано Game Master (11.03.2015 10:51:26)

+3

3

Питер любил любую "движуху". Это было понятно даже при взгляде на него. Что уж говорить, если хоть немного его узнать. Любое мероприятие в городе не проходило без его участия. Школьные экскурсии ожидались с непередаваемым трепетом. Но все, что было до этого, не шло в никакое сравнение с сегодняшним днем. По крайней мере, так казалось на этот данный момент. Вы только вслушайтесь - экскурсия в "Кадмус". Кадмус. Экскурсия. Да Паркер душу бы продал, чтобы оказаться внутри, а здесь и сейчас его собирались совершенно бесплатно пустить в святая-святых, да еще все рассказать и показать! Ну кто не пометит такой день красным кружком в календаре? Кто не будет болтать об этом в течении последних двух недель при каждом удобном и не очень случае? Кто угодно, если быть честным. Но только не Питер!
Где-то очень глубоко внутри он понимал, что Гарри, скорее всего, уже всей душой ненавидит приближающуюся экскурсию. И наверняка не знает, что будет лучше: чтобы этот день настал, и тогда Парке перестанет востороженно верещать о том, что они там УВИДЯТ. Или пусть он никогда не наступит, ведь тогда друг пустится в другую крайность и будет день за днем болтать о том, что они там УВИДЕЛИ. Питер и правда это понимал. Но просто не мог с собой ничего поделать. Подобные радости редко случались в Смоллвилле, и держать ее в себе не было никакой возможности.
- Как думаешь, нам покажут все лаборатории? - Паркер задал уже, наверное, сотый вопрос, беспокойно елозя по сиденью. По его личному мнению, школьный автобус ехал исключительно медленно. А затем еще медленнее принялся парковаться у вожделенного здания. Мироздание испытывало его, не иначе. И чтобы хоть как-то отвлечься, он просто заваливал Осборна вопросами да и просто информацией о "Кадмусе". Лично ему казалось жутко интересным все, что происходило за этими стерильными стенами.
- Однажды я буду здесь работать, - по секрету поделился, широко и довольно улыбаясь. Он всегда говорил  о своем будущем и своих мечтах так, будто находится всего в шаге от их исполнения. - И не просто научным сотрудником. У меня будет свой проект.
Улыбка превратилась в совершенно идиотскую . На несколько мгновений он выпал в свой собственный внутренни мир, где его мини-копия получала Нобелевскую премию, являясь при этом самым молодым ученым, удостоившимся подобной чести. Длилось это недолго, рядом с Осборном Питер научился держать свое не в меру развитое воображение в рамках временных приличий.
- Сейчас ты сам все увидишь! Хотя, о чем это я, ты же наверняка станешь совладельцем всего этого чуда, - Паркер шлепнул себя по лбу, словно забыл элементарную вещь. А после поспешил на выход из автобуса, волоком таща за собой Гарри. Наверное, любой другой в его случае намекнул бы другу, чтобы о нем не забыли, когда станут важными директорами, но, опять же, только не Паркер. Он собирался пробивать себе путь исключительно собственным умом и, как он считал, львиной долей обаяния, которое просто необходимо при приеме на работу.
- И почему всегда так долго, - недовольно пожаловался, пока они стояли в толпе одноклассников и других учеников школы, ожидая, когда за ними придут. Была бы его воля, Питер бы уже несся к стеклянным дверям, распахивая руки, словно пытаясь обнять все здание целиком. Но ему приходилось стоять на месте, переминаясь с ноги на ногу, чтобы хоть немного унять свое нетерпение. И, конечно, грустно глазеть на Осборна, который был просто обязан понять его вселенскую печаль по поводу несправедливо устроенного мира.
Правда, стоило только прийти нужному человеку и все же провести стайку ребят внутрь, как Питер мигом забыл обо всем, что вгоняло его в тоску. Он фоткал все, что только видел, тихо комментировал Осборну об услышанных новых фактах о компании, восторженно глазел по сторонам и едва сдерживал себя, что постоянно не теребить своего друга за рукав кофты.
Одним из первых пробиваясь к дериватографу, Питер с самым серьезным видом осмотрел его, даже послушно не потянув руки к заветному прибору.
- Вот бы нам такой в класс по химии, - поделился с Гарри своими мыслями, а после все же отошел от основной группы, исследуя кабинет на наличие других интересных вещиц. Ему казалось, что одна экскурсия - это просто преступно мало, они не увидят и не узнают даже половины. Поэтому он был просто обязан осмотреть больше, чем хотели и могли бы остальные. Он не должен оставить без внимания ни единой детали. Даже вон те мелкие колбочки с насекомыми. Или вон те трубки с какими-то жидкостями. И даже стандартная центрифуга не останется без его внимания. Ему было интересно все. По другому он просто не умел.

+12

4

Гарри был позитивным молодым человеком. Но после происшествия, что случилось 6-ого мая, его не оставлял здоровый скептицизм, сдобренный мандражом.
Ему то и дело чудилось, что их захватят на построении у крыльца школы, после их автобус неминуемо разобьется вдребезги о что-нибудь встречное или их даже завалит оползень (которому сложно было бы появиться в нехолмистой местности Смоллвилля), а в конце все работники Кадмуса окажутся мировым злом и аннигилируют их небольшую группку школьников еще на подходе к воротам центра.

К счастью, ничего подобного не случилось.
Осборн то и дело оглядывался, но жизнь текла своим чередом. Никто не выскакивал из-за угла с оружием. Не приставал к малолетним девочкам. И даже та башковитая малышка Гертруда взяла заслуженный отпуск на недельку-другую. Что ж, все могло оказаться не так плохо.
- Как думаешь, нам покажут все лаборатории?
Возвращаясь в себя на голос рядом, парень натянуто улыбнулся.
- Прости, Пит, - извинился своей рассеянности. Он знал, как Паркеру важна эта экскурсия и не собирался все испортить. - Уверен, все пройдет на высшем уровне.

Стараясь сосредоточиться, Гарри смотрел по сторонам, слушал окружающих и силился сконцентрироваться на важных вещах. Например, той странной установке за толстым мутным стеклом в одном из кабинетов. Или на стойке гудящих трансформаторов, подмигивающих зелено-желтыми кнопочками.
- Расскажи, как ты-фотограф и ты-ученый уживаетесь в одном теле?
Осборн рассмеялся в кулак. К этому времени он успел изучить друга вдоль и поперек и знал как свои пять пальцев. Мечтой жизни Паркера было делать профессиональные фотки и получать за это кучу денег. Целью же его жизни было совсем другое: он мечтал стать талантливым молодым ученым и спасти мир от какой-нибудь особо противной заразы. Эболы, к примеру. Или пресловутого рака.
Гарри не знал, как можно мечтать о столь диаметрально противоположных вещах, но вместе с тем осознавал, насколько это круто. Наука требует внимательности и усидчивости, недюжинного ума; а фотография - это творчество, здесь больше хобби, но много кропотливости. Нужно быть очень всесторонне развитым, чтобы увлекаться и тем, и другим. И не плошать в обеих стезях.
К слову, Осборн ничего такого в своей жизни никогда не желал, его устраивало плыть по течению, а потому он даже втайне восхищался Питером.

- Однажды я буду здесь работать, - уверенно заявил Паркер, и его товарищ вынужденно кивнул:
- Конечно, будешь.
Нет, он не смеялся. Просто верил, что Пит в самом деле однажды станет тем, кем мечтает. Учитывая запал и амбиции парня, это вполне могло статься в один день правдой.
К тому же, центр не был захолустной клиникой мелкого пошиба. Это действительно был центр мирового класса, по счастливой случайности базирующийся вдалеке от сутолоки мегаполиса. Сюда приезжали из Готэма и Метрополиса, сюда валили из Стар Сити молодые ученые умы. А Питу даже ехать никуда не придется! Вот оно, все под носом.
- Тебе повезло, - хлопнув парня по плечу, улыбнулся Осборн. - Когда отец купит все это, я замолвлю за тебя словечко.
Так, перекидываясь шутками и смешливыми комментариями, они бродили вслед за провожатым. Паркер слушал жадно и возбуждался с каждым умным словом все больше, Гарри по большей части скучал и старался не зевать. Он не был глупым, но не испытывал благоговейного восторга при виде склянок и сложных формул. Его больше заботило, как бы не попасть в кадр неугомонному Питу, который фоткал все вокруг. Не хотелось бы потом рассматривать свою смазанную мордень под разнообразными углами на сомнительного качества фотках (у Пита всегда дрожали руки, когда он нервничал или был взволнован) под восторженные комментарии Паркера. Это вот трансформатор Тесла и - о, Гарри? А это вот объемная цепь ДНК гориллы и - о, снова ты, Гарри? ты что, ковыряешь в носу? Осборн вздохнул.
- Эй, Пит, - стараясь отвлечь приятеля и вернуть его на землю грешную хотя бы на пять минут, коснулся острого плеча. - Погляди, группа поддержки тоже здесь. И Мэри Джейн. Сфоткай ее разок для меня?
Гарри знал, что рыжая одногруппница симпатична другу. И также знал, что Паркер - стесняшка 90 уровня. И ни за что не станет фоткать симпатичную девчонку по своей прихоти. Но вот если его попросит лучший друг! Да еще и сам под локоть подтолкнет, помогая прижать кнопку затвора. То-то радости будет!
"Ну же, вернись в мир хоть на пол секундочки!"
- Постой, я помогу! - с готовностью рванувшись навстречу рыжеволосой, Осборн поймал ее за талию и, прокружив в своих руках, ловко подставил ее лицо под объектив юного фотографа. Она приветливо рассмеялась, Гарри обворожительно улыбался, отвлекая жертву своего обмана. Многие здесь скучали, большинство ехали на экскурсию вынужденно и откровенно выжидали время, но теперь могло стать гораздо веселее!

+11

5

Начало игры, ву-ху!
-

Джонатан Крейн по природе был человеком нелюдимым. И школьные экскурсии всегда становились для него одновременно и подарком, и пыткой. Подарком - потому что во время экскурсий всегда можно было узнать что-то новое, выходившее за рамки школьной программы, которую Джонатан знал уже вдоль и поперек. Он всегда был жаден до новых знаний, особенно когда дело касалось тех областей, в которых лежал его основной интерес. Пыткой - потому что приходилось терпеть присутствие одноклассников, обществом которых Крейн был по горло сыт и в школе. Они могли вести себя в большей или меньшей степени тихо, в зависимости от того, насколько им было интересно все происходящее, но кто-нибудь обязательно все портил. Портил - с точки зрения Джонатана, конечно же. Остальные только хлопали его по плечу и говорили: "Ну ты че, Икебод. Не заводись из-за ерунды", отчего он заводился еще больше.
Однако после событий вчерашнего дня это все отошло на второй план. Джонатан до сих пор пугливо вздрагивал от каждого шороха, от каждого движения, уловленного краем глаза, то и дело нервно озирался, опасаясь, не началось бы снова, и вообще производил впечатление задерганного параноика. Что ж, почва для развития паранойи была богатая.
Вчерашний день стал воистину тяжелым испытанием. Так страшно Джонатану, наверное, не было никогда в жизни. И до сих пор остаточный страх пожирал его нутро, как будто вообще не собирался оставить его в покое, пока не уничтожит целиком.
Джонатан ненавидел страх.
Он подумывал даже вообще не ходить в школу, сославшись на плохое самочувствие, и поставить крест на этой поездке, но... в конце концов, он целых две недели ждал этой экскурсии. Не мог он себе позволить, чтобы в этот раз страх взял над ним верх. Джонатану позарез требовалось попасть в Кадмус. Ведь их химическая лаборатория считалась одной из лучших в США. Туда не так уж часто пускали. И нельзя было упускать шанс почерпнуть там что-то полезное для тех исследований, что они с друзьями уже некоторое время самостоятельно вели. Исследований, которые должны были помочь ему в том числе решить ту самую проблему, из-за которой он едва не проворонил свой шанс продвинуться дальше.
И, пересилив себя, Джонатан все-таки поехал.
Еще в автобусе он понял, что в этот раз пытка будет раза в два изощреннее, а от подарка хорошо если удастся собрать хоть какие-то крохи. Он то и дело ловил себя на том, что по-прежнему напряженно вслушивается: не скрывается ли за студенческим гомоном какой-нибудь таинственный шепоток. Понятно, что если бы даже шепоток и скрывался, услышать его было нереально. Осознание этого мучило Джонатана. Ему требовалось сосредоточиться, разобраться рационально в своих страхах, чтобы осознать их несостоятельность и хотя бы немного успокоиться. Однако сосредоточиться, когда твои уши со всех сторон осаждает чужая болтовня, было невозможно. "Эй, подвинься, что ты здесь расселся!". "И что тебе сказал Джим? Ну же, не томи!". "Как думаешь, нам покажут все лаборатории?". "Уверен, все пройдет на высшем уровне"... Спасения от них не было нигде. Нахохлившись на своем сидении мрачной черной вороной, Джонатан в полной мере ощущал, каким страданиям подвергается во имя науки.
Он жаждал поскорее оказаться в стенах лаборатории и получить то, за чем ехал, а потом забиться в свою комнату и не выходить оттуда как минимум неделю. В последней части это желание было сложновоплотимо, поскольку включало такие факторы как школа и бабушка, которая наверняка начнет ломиться в дверь и требовать, чтобы "внучек покушал", даже если он скажется смертельно больным. Но в лабораторию Крейн все-таки попал.
И, даже несмотря на его кислое настроение, следовало признать, что терпел он не зря. Кадмус оправдала все ожидания. Здесь было всё, о чем только мог мечтать начинающий химик. Из мрачной вороны Джонатан немедленно преобразился в ворону с маниакальным синдромом. Его глаза заблестели, руки задрожали, а движения стали еще более дерганными и неловкими, как будто неумелый кукловод перехватил контроль над его телом и сейчас неуклюже дергал за ниточки.
Он сам, впрочем, за собой ничего этого не замечал. Он жадно слушал водившего их ученого, задавал кучу вопросов, внимательно разглядывал все приборы и расспрашивал о принципах их действия, прилипал ко всем колбочкам, пристально разглядывая жидкости в них и читая все надписи. В общем и целом он был... нет, довольным Крейн не бывал никогда. Но он был почти удовлетворен.
Если бы еще здесь не было всех остальных. Джонатан недовольно поглядывал на одноклассников и младшеклассников, большинство которых вообще не заслуживали даже рядом постоять со словом "наука". Они тихо переговаривались и хихикали, создавая раздражающее фоновое "бубубу", мешавшее Крейну слушать лектора, перебегали туда-сюда, задевая его локтями, фоткали друг друга на фоне оборудования. Большинству было в принципе не интересно то, о чем им рассказывали. Зачем они вообще сюда приехали, с раздражением думал Джонатан. Им неинтересно, так не мешали бы другим.
Какой-то парень из одиннадцатого класса вдруг подхватил стоявшую рядом с Крейном рыжую девчонку и покружил ее, едва не налетев при этом Джонатана. Тот шарахнулся в сторону, брезгливо поджав локти. Кажется, парень перепутал серьезный институт с танцклассом. Это было уже слишком. Кидая на него неприязненные взгляды, Джонатан молча перешел на другой край группы.

Отредактировано Jonathan Crane (13.04.2015 23:46:29)

+9

6

Дорога была так себе, автобус постоянно трясло, сидящие внутри то и дело подпрыгивали на ухабах, и хотя б0льшую часть лента была ровной, их водитель словно нарочно наезжал на каждую кочку. К концу путешествия настроение у Баки было ниже среднего, но все же он сдержал возмущение в себе.
Сегодня был знаменательный день! Экскурсия в Кадмус, святая святых. И если кто-то думал, что уж здесь-то Барнс будет вести себя прилично, то ошибался. Именно сегодняшний день юноша видел идеальным для своих маленьких пакостей. К тому же, где, как не здесь, так много вариантов для "несчастных" случаев?

- А это наша научно-исследовательская лаборатория, - говорил улыбчивый молодой ученый в белом халате. - Отсюда берут начало все наши последние разработки. В частности, та самая вакцина, о которой вы все, вероятно, наслышаны.
О, он был наслышан.
Отлипнув от стены, Баки медленно присоединился к топчущейся группке студентов Смоллвилль Хай. Кто-то из них скучал, кто-то был опечален, а кто-то в восторге. Барнс же держался особняком, покуда не выждал подходящий момент, а после принялся действовать.
Юноша уже высмотрел все, что ему потребуется, чтобы провернуть свой план. Он даже почти самодовольно ухмылялся, но все же медлил. Одно дело - ощущать себя пупом мирового зла, и совсем другое - марать руки. Впрочем..., ему не привыкать.

- Упс, - без особого сожаления в голосе пробормотал, проходя мимо Крейна и локтем сбивая точно ему под ноги одну из склянок, когда действие экскурсии сместилось ближе к лабораториям.
Баки внимательно проследил, чтобы клейкая жидкость не попала на него, а целиком - на ботинки школьного чудика. Тот ходил с таким восторженным видом, что вряд ли бы придал значение такой мелочи, поэтому Барнс торопливо затерялся в толпе, покуда старшеклассник не запомнил обидчика в лицо, а то не дай бог свяжет после два факта вместе. Сейчас ему важно остаться неловким младшеклашкой, который шмыгнул туда и сюда, а после испарился, не оставив после себя никаких воспоминаний; он был одет в толстовку или куртку, кеды или сандалии, со светлыми волосами или русыми? Как знать. Бак был здесь секунду назад, а потом уже исчез среди прочей ребятни, оставив после себя крошечную разбитую колбочку - такая мелочь не должна испортить впечатления восторженному слушателю, через пару минут отвлечется и забудет.

Сунув руки в карманы, Баки "вынырнул" с другой стороны обширных помещений, внимательно следя, чтобы не попасть на глаза прошлым свидетелям своей шалости. Все эти случаи никак не должны быть взаимосвязаны, особенно - одним и тем же участником, точнее, сказать больше, зачинщиком.
Барнс придирчиво осмотрелся и нашел взглядом очередного "восторженного". Он специально выбирал ребят в добром расположении духа, которым здесь нравилось и которые были увлечены лекцией и окружающей атмосферой больше, чем людьми вокруг. Такие меньше запомнят о виноватом, а еще такие быстрее забудут маленькую неприятность, снова увлекаясь экскурсией. И это станет идеальный удобным случаем для Бака.
Помедлив, юноша примерился к движениям дурачка-фотографа и провел рукой над его шиворотом жестом фокусника, ссаживая крошечного паука, которого позаимствовал из соседней банки - он точно не знал, что делает этот паук в лаборатории, а еще десяток таких же в специальных баночках, но будет забавно, как Паркер станет плясать и брыкаться, когда ощутит множество ножек у себя под одеждой. Может быть, даже разобьет свою камеру.. Посмеиваясь, юноша снова сдвинулся к дальней стене, отделяясь от основной группы, незаинтересованно прикрывая глаза и лениво следя за окружающими, ожидая результатов, что неминуемо должны были развеселить его и развеять дурное настроение.
Что же... Пускай начнется веселье.

+8

7

Посмотрев на Пита, можно было легко подумать, что он вообще покинул этот бренный мир и вряд ли реагирует на что-то еще, кроме заунывного голоса их провожатого. Но Паркер был бы не Паркером, если бы не был способен концентрироваться на нескольких делах одновременно. Ему всегда и все было интересно, но отвлекаться от друга настолько, что не слышишь его - это за пределами добра и зла, поэтому парень умудрялся быть Фигаро в лучшие его годы.
- О, это очень интересный феномен, который обычно называют две стороны одной медали, - с тихим смешком откликается Питер, фоткая очередную колбочку. - Фотограф должен подечать мелочи. Как и ученый. Для обоих нужна внимательность. И, самое главное, любовь к своему делу. А любви у меня на них хватит!
Чаще всего разглагольствованиия Паркера посторонними воспринимались как бредовые или, по меньшей мере, не заслуживающими внимание. Но он точно знал, что уж один человек его слушает и слышит, находя зерно рациональности и здравого смысла в поспешных предложениях. Питеру было легко с Гарри, и он соверешнно не стеснялся показаться чересчур востороженным или слишком болтливым. Это были его грешки, чего уж таить....
- Ты возьмешь меня на работу, потому что я этого заслужу, точно тебе говорю. И в этих коридорах все стены будут в моих фото, сделанных мной. Знаешь, почему их будет много? Я буду работником месяца. Каждого месяца, - сделав важный вид, Паркер с невозмутимым видом сфоткал какую-то банку с беднягами-пауками, будто перед ним был совет светлейших ученых умов, но, правда, почти сразу смущенно зарделся, показательно отворачиваясь от стайки девчонок.
На самом деле Питер не сам рассказал Гарри о том, что, кажется, умудрился влипнуть, как влипает любой парень его возраста. Тот заметил сам и совсем скоро просто спросил в лоб. Отпираться и врать у Питера получалось еще хуже, чем молчать, поэтому он что-то невразумительно промямлил, а Гарри сделал быстрые и верные выводы. Вот что значит лучший друг, который по твоему немногозначительному "ммммм" поймет все, что ты хотел сказать. Будь то извинения, признания или печаль. Да и вообще все, что угодно. Так что Паркеру не пришлось проходить унизительных душевных разговоров, за что он был безмерно благодарен Осборну.
- Да нет, я не... - еще попытался отговориться, когда друг так уверенно подтолкнул его вперед, а после и сам, не щадя самого себя, ввинтился в девичью стайку, подхватывая рыжеволосую девушку и ловко, будто сто лет этому учился, закрутил ее в танцевальном па, подставляя смеющуюся Мэри под объектив фотокамеры. Ну как Питер мог им отказать? Он глупо заулыбался, делая несколько фотографий подряд, не замечая смущенного подросткового румянца на щеках. Может, Питер и был хорош хоть в чем-то в этой жизни, но уж точно не в общении с противоположным полом. Обычно это заканчивалось словом "привет" и то только с его стороны. Чаще всего - он и сам научился вполне себе сносно не реагировать на отвлекающие факторы, но с Мэри Джейн произошла досадная осечка. Не то чтобы Паркер теперь по ночам писал сонеты с излюбленной рифмой "любовь-кровь" или думал о девушке все 24 часа в сутки, но при ее присутствии явно что-то происходило. И это что-то - его почти молчание, которое в обычное время не вымолишь ни у каких мировых богов. Хорошо еще, что чаще он был слишком чем-то занят или увлечен, чтобы действительно каждый раз ее замечать...
Вскидывая на друга взгляд, Паркер широко улыбнулся и сфоткал их уже вдвоем. Чувство ревности или что-то даже близкое к тому для него было незнакомо, поэтому он легко вклинился в игру, что затеял Гарри. Им дадут подурачиться совсем недолго, так что можно отвлечься от экскурсии на каких-то пять минут, зато потом будет еще что вспомнить, помимо склянок и приборов.И это не какой-то псих с роботами, а самое обычное подростковое веселье, которого когда-то не хватало в жизни обычного деревенского паренька, но которое с радостью привносил в его жизнь Осборн.
И потом Паркер совсем не ожидает подставы в столь прекрасном месте, как Кадмус. Он успевает нажать затвор еще пару раз, когда вдруг чувствует щекотку. У него чешется за отворотом, он вскидывает свободную руку и чешет свой загривок и тут же ойкает на ощутимый болезненный укол, едва не выронив из рук свою драгоценную камеру.
- Что такое? - он вертится на одном месте и пытается избавиться от чертовски неприятного ощущения у себя под футболкой, наверняка сейчас выглядя чертовски глупо. Но у него зудит место укуса и все еще что-то... Ползет! У него что-то ползает под тканью!
- Гарри, там что-то есть! Помоги! - он не замечает, как паук скатывается с его кожи и падает на пол, тут же попадая ему под ноги, да так там и заканчивая свою короткую, но насыщенную жизнь. Куда больше Паркера интересует, точно ли нечто отцепилось от него и можно ли вернуться в один из лучших дней своей жизни, несмотря на то, что даже сегодня он выставил себя полнейшим дураком.

Отредактировано Peter Parker (18.06.2015 19:31:32)

+9

8

Маленький обман Гарри удается, и они с рыжей Мэри Джейн почти танцуют, кривляясь в объектив Паркера. Тот активно щелкает затвором, тоже "танцуя" свой незамысловатый танец вокруг слипшейся смешливой парочки, выбирая ракурс получше. Гарри знает эту улыбку и знает этот взгляд - Пит захвачен своей работой. Здорово, что после ему достанется масса интересных снимков небезразличной девушки, так что богатенький мальчик готов пожертвовать своей дорогой шкуркой и немного поразвлекать эту забавную девчушку, незнакомую ему по б0льшему счету, ведь все это исключительно ради друга.
Но потом что-то идет не так, и кривляются уже не они двое, а их невольный фотограф; Паркер передергивается, корчится, едва не роняет аппарат - и начинает подпрыгивать, пытаясь что-то вытрясти из своей одежды. Мигом забывая о рыжей Мэри, Осборн в пару шагов оказывается рядом с другом и тоже хлопает его по одежде ладонями, встряхивает за рукава и воротник, чтобы помочь.
- Я ничего не вижу, Пит!
Он в самом деле не видит той причины, из-за которой его школьный товарищ впал в панику. Но ему, конечно же, понятна ситуация с подкинутым жучком - и ребята вокруг посмеиваются, глядя на их потуги, так что уже спустя мгновение Осборн не сомневается, что это чья-то дурацкая шуточка. Что ж, Паркеру не привыкать, он частенько становится объектом насмешек. И хотя Гарри это безумно злит, он ничего не может поделать, разве что быть с ним рядом, разделить это вместе с ним.
- Тише, уже все хорошо, - сжимая его плечо пальцами, чтобы Пит перестал подпрыгивать и дергаться, клятвенно заверяет. - Паучок уполз, можешь не волноваться.
Паучок ли это был, Гарри на самом деле не знает, однако на периферии маячат склянки с паучьими фермами, так что это кажется логичным. Впрочем, не он один сердит этой дурацкой выходкой, Мэри Джейн тоже быстро теряет свой позитивный настрой и даже с подозрением оглядывает улыбающиеся лица вокруг, видимо и ей не по душе подобная проказа. Она редко покидает круг своих подружек, но сейчас приближается и тоже касается плеча парнишки-фотографа кончиками пальцев:
- Не обращай внимания, они просто придурки, - уверенно заявляет, но руку быстро убирает. Заправляет густой рыжий локон за ухо, застенчиво улыбается Осборну на прощание и отступает обратно к остальным девчонкам, которые с хихиканьем и быстрыми взглядами обсуждают эту ее внезапную фотосессию, золотого перспективного мальчика и его божественное внимание к рыжей, а еще дурачка Паркера, но внезапно и он сегодня звезда, так что наверняка порадуется. Гарри знает, что Пит весьма необидчивый и незлобливый, и из ситуации вынесет только позитив.
- Зато она тебя заметила, - подбадривающе бормочет и чуть подталкивает локтем в бок. С улыбкой расслабленно оглядывается по сторонам, кто бы ни был зачинщиком - его шутка не удалась. - Посмотрим фотки на перерыве? Я должен увидеть их первым.

Отредактировано Harry Osborn (05.07.2015 08:58:18)

+8

9

Джонатан быстро забыл про фоткающуюся парочку. Он забыл обо всем - даже о подозрительных тенях и таинственных шорохах. В стенах лаборатории, буквально пропитанных наукой, он наконец-то почувствовал себя, что называется, в своей тарелке. И если кому-то там природа не додала мозгов, чтобы осознать, в какое великолепное место они попали, то что ему до этих людей? Это их упущение, а уж он-то постарается извлечь из этой экскурсии максимальную пользу для себя и своего дальнейшего обучения. Тем более, когда вокруг столько всего достойного внимания, что аж глаза разбегаются, быстро забываешь о всякой незначительной чепухе.
Джонатан уже успел увериться в том, что ничто сегодня не способно испортить ему пребывание здесь, даже глупые одноклассники, когда кто-то чертовски неуклюжий, проходя мимо, опрокинул прямо ему под ноги одну из склянок с чем-то неопознаваемым. От удара об пол та, естественно, разлетелась вдребезги, а сам Джонатан, по инерции шагнувший вперед, вляпался прямиком в какую-то вязкую дрянь, растекшуюся по полу.
- Эй, поосторожнее! - яростно крикнул он в пространство, однако обидчика уже и след простыл. Оглядевшись вокруг себя, Джонатан с сожалением констатировал, что узнать, кому он обязан испорченными ботинками, теперь уже не удастся. Толпившиеся вокруг студенты постоянно перемещались - поди пойми, кто из них только что прошел мимо. Вон тот толстяк-десятиклассник? Или вечно подкалывающий его Джексон? Или белобрысый увалень, оказавшийся рядом? Оценив габариты последнего, Джонатан сразу потерял интерес к поиску виноватого, опустился на корточки и попытался хоть как-то отчистить ботинки. Налипшая на них субстанция легко размазывалась, но сходила крайне неохотно, зато охотно прилипала к рукам и носовому платку, так что вскоре Джонатан весь изгваздался в ней. При этом опознать вещество он так и не смог. Нечто вроде мазута... но не совсем...
Кое-как оттерев ботинки и пальцы, Крейн поднялся, брезгливо держа носовой платок двумя пальцами и колеблясь между желанием выкинуть его куда подальше и забрать домой для изучения. Слабенький интерес химика забивался сильной досадой, но попытаться понять, что это такое, стоило уже хотя бы ради того, чтобы определить, чем это можно свести.
Можно было еще, конечно, поинтересоваться насчет нее у улыбчивого проводника, но как сформулировать вопрос, скажите, пожалуйста? "Мне тут вылили какую-то гадость на ботинки, не подскажете, что это?" Звучит не очень. И уязвленное самолюбие Джонатана, в конце концов, убедило его исследовательский интерес в том, что без этого знания они как-нибудь проживут. Так что парень украдкой избавился от платка, подбросив его в первую попавшуюся корзину для мусора, не замечая, впрочем, что бОльшая часть субстанции налипла к подошвам его ботинок, так что ему таки суждено было унести богатый материал для исследования на себе.
Не догадываясь об этом, Джонатан вновь присоединился к ученому, который теперь рассказывал про новую вакцину и ее полезные свойства. Подосадовал, что пропустил начало, но быстро втянулся и снова почти было увлекся, но...
Нет, эти люди определенно делают все, чтобы испортить ему день.
В другом конце лаборатории возникло какое-то нездоровое оживление. Тот самый парень-фотограф, фотографировавший кривлявшуюся парочку, едва не налетевшую на Крейна, вдруг начал подскакивать, хлопать себя по спине и взывать к своему другу. Не трудно было догадаться, в чем дело: кто-то решил подшутить и сунул тому за шиворот какую-нибудь ползучую гадость. Шуточки эти Джонатан не любил - в основном из-за того, что их мишенью часто становился он сам. Наблюдая за неловко суетящимся студентом, он сам невольно повел плечами и вновь с подозрением огляделся: не приберегает ли кто такого же "подарочка" и для него?
Вокруг, конечно, тут же раздались смешки. Джонатан нахмурился. Может, он и испытывал облегчение, что в этот раз издевательства обошли его стороной, но смеяться над другим не хотелось. Тем более, как он знал, этот парень тоже увлекался наукой - значит, они, в каком-то (очень отдаленном) смысле были коллегами. И разве стоило удивляться, что именно одного из них придурки-шутники избрали своей целью?
Стадо баранов.
Смешки, впрочем, быстро стихли. Возможно, унижать заучек в присутствии взрослого ученого многим показалось не слишком удачной идеей. Тот как раз подошел поближе, чтобы посмотреть, что случилось.
- Все в порядке? - спросил он, улыбаясь. - Никто не пострадал? Если кто-то заскучал, тот может постоять в сторонке и не мешать другим. А тем, кто еще не устал, я как раз хотел показать еще кое-что интересное...
Джонатан поспешно присоединился к группе, однако от его возбуждения не осталось и следа. Он снова напрягся и все ждал, не случится ли еще какой подлянки. И хотя остаток экскурсии прошел спокойно, конец ее оказался, конечно, подпорчен. Впрочем, бывали деньки и похуже, решил Джонатан, уже сидя в школьном автобусе. Уезжать очень не хотелось, но все хорошее рано или поздно заканчивается. Взвесив все за и против, он пришел к выводу, что эту поездку все-таки можно посчитать удавшейся. Он почерпнул для себя много полезного и, кажется, окончательно определился с направлением своей будущей деятельности. Когда он закончит колледж, он тоже устроится в какой-нибудь исследовательский институт. И его будут окружать умные люди, а не этот... сброд. Хорошо, что ждать осталось совсем недолго.

+5

10

Кажется, все получилось.
Ему удалось опрокинуть экспериментальные образцы на выбранные цели - и остаться незамеченным. Это тоже искусство, стоило признать, совершить гадость и уйти от ответа - то еще дельце.

Как бы там ни было, Баку было интересно, чем это обернется. Поэтому он отошел к дальней стене и, ловко лавируя между учениками, установил слежку за двумя идиотами, попавшими в его ловушку.
Крейн к этому моменту уже оттер липкую гадость с ботинок и выкинул салфетку в урну, но Барнс знал, что так просто от слизи не избавиться. Ему жутко хотелось знать, чем и когда обернется эта черная дрянь, а еще - как скажется на этом чудаке, но Крейн перемещался вслед за лектором по всему кабинету - и ничего не происходило. Ни сейчас, ни ближайший час после.
Испытывая легкое разочарование, юноша переключился на Паркера, но после его танцев и плясок вокруг Осборна, который активно помогал горе-другу избавиться от тараканов за шиворотом, больше ничего интересного и памятного не случилось. И Баки недоумевал - как же так? Ведь он действовал четко по инструкциям.

До самого окончания экскурсии юноша бесполезно сновал вслед за целями, но так ничего и не рассмотрел. Можно было бы грешить на образцы, но он точно знал, что здесь не было подлога. Просто забавы ради выставлять опытные образцы в небезопасном кабинете, напичканном детишками, его заказчики бы не стали. Во всем этом была определенная цель - но какая? Теперь Баки недоумевал.
В автобус он вернулся в растрепанных чувствах и сполз по сидению вниз, уныло смотря в окно. Рядом никто не сидел, Роджерс отлеживался дома, а без него обычно никто особо в компанию и не набивался. Но, тем не менее, Бак постарался занять место поближе к целям, хотя те оккупировали диаметрально противоположные углы салона. Барнс едва глаза не сломал, косясь в разные части автобуса. Но в итоге - они добрались до места высадки - а ЧП так и не случилось.
"Что за черт?" - недоумевал мальчишка, лениво возвращаясь домой. Он предвкушал зрелище, но в итоге уходил ни с чем. Может, все случится позже? Как знать... Повздыхав и порешив, что вечером сможет выбраться на небольшую прогулку, чтобы помониторить под окнами целей, он натянул улыбку и шагнул за порог дома Роджерса, собрав в кулак всю свою силу воли; здесь, словно по минному полю, он ходил осторожно и затаив дыхание, и будто черный паук плел непрочные и ненадежные фальшивые сети дружбы.

+9

11

Паркер не любит насекомых. Не то чтобы он питает к ним ненависть, визжит от одного их вида и анонимно участвует в собраниях "Избавим планету от насекомых", но и особым расположением похвастаться не может. Особенно, когда что-то из этого совершенно точно совсем недавно ползало под его одеждой. Вот если оно где-то в стороне, под колбами или на улице - да ради Бога, но на столь близкий контакт Питер просто не подписывался. И ему действительно все равно, что он выглядел полным дураком. Все равно, что может подумать Мэри-Джейн, хотя потом ему и будет отчаянно стыдно. Но все потом. А пока он прыгает перед своим другом, пока они вместе пытаются вытряхнуть нечто из одежды, но так и не добиваются в этом никакого успеха. Кусачий паразит наверняка уже вывалился и поспешил скрыться с места преступления, пока его не затопчут активные подростки. Умный гаденыш...
Паркер насилу останавливается и смотрит на Гарри несчастным взглядом. Он немного подпортил веселье, но ведь друг его простит? Более того, кажется, даже Мэри-Джейн не смеется со всеми вместе и не тычет в него пальцем, вместо этого неожиданно поддерживая местного "клоуна", быстро касаясь его плеча. И в этот момент Питер на пару мгновений выпадает из реальности, с совершенно непередаваемо-тупым выражением лица смотря в спину уходящей девушки. Его воображение уже нарисовало светлый дом, веранду и барбекю на заднем дворике, но его внутреннее Я хорошенько треснуло по глупой башке, чтобы привести своего хозяина в чувство. Мечты мечтами, но не настолько же. Он скорее станет супергероем и научится летать, чем Мэри-Джейн улыбнется ему так же, как Осборну, к примеру. Нет, он не ревнует и не завидует своему другу! Он все прекрасно понимает. И даже если бы Гарри сказал, что собирается пригласить рыжеволосую красавицу на свидание, Питер бы пожелал ему удачи. Когда у самого не шансов, нельзя мешать чужому счастью. Верно?

- Если бы я при этом не исполнял ритуальный танец жителей Папуа Новой Гвинее, было бы намного лучше, не находишь? - со смешком уточняет Паркер, вновь переключаясь на своего друга. Все происшествие уже забыто, он даже клятвенно обещает показать все фотографии, а после они спокойно завершают экскурсию, больше не нарываясь ни на чужие шутки, ни просто на неприятности. Да и Паркер уже забывает о злосчастном укусе, и когда они садятся обратно в автобус, он устало, но довольно сползает по сиденью, с улыбкой познавшего дзен взирая на Осборна. Это все равно был прекрасный-прекрасный день, о котором он будет говорить все ближайшее время, пока не иссякнет терпение даже у лучшего друга.
- Поедем к тебе? Я покажу фотографии и закончим сразу отчет об экскурсии, м? Нравится план? - когда автобус останавливается недалеко от школы, Питер без стеснения набивается в гости. Он любит бывать у Гарри, когда после уроков и перекуса можно было поиграть в приставку, поболтать о всяком-разном и при этом не выносить мусор и не помогать тете Мэй с уборкой заднего двора. Не то чтобы он был ленивым племянником, но иногда не прочь был поотлынивать. Например, сегодня... Поэтому он бы просто не принял отказа, хвостиком увязываясь следом за другом, не забывая по пути вещать о том, как все классно было, и как он ждет того дня, когда у него появится пропуск, чтобы беспрепятственно заходить туда каждый день. Он был бы готов вещать так часами, дикторы на радио обзавидовались бы, но что-то прямо сейчас ему определенно мешало это делать...
- И я бы заведовал той... да что такое... - они сидели за столом и уже доедали свой нехитрый обед из остывшей пиццы и минералки. И вот бутылка последней оказалась какой-то липкой и все никак не желала остаться на столе после того, как Паркер вот уже в пятый раз пытался поставить ее на стол. - Я говорю... Стал бы... Заведовать... Точно стал бы, если бы мог справиться хотя бы с водой.
Вынужденно признал, сурово уставившись на предмет своей неприятности. Оно мешало и отвлекало, да и вообще... Что за ерунда такая? Голова и так гудит от усталости, что вообще-то ему и не особо свойственно, так еще и это! А они только собирались посмотреть фото...
- Серьезно... Что не так с этой бутылкой? - философски поинтересовался у друга, качнув перед его лицом бутылкой, которая держалась на ладони. Не в кулаке, не в сжатых пальцах. А просто висела, будто приклеенная к ладошке. Можно было бы посчитать, что это очередная шутка, но Гарри на такое не способен. И вот это Паркер знает точно.

+7

12

Несмотря на случившийся инцидент, Питер очень быстро возвращает себе позитивное расположение духа и улыбается вплоть до конца экскурсии. Ничто не способно испортить этот прекрасный день, которого парнишка ждал так долго! Гарри обожает своего друга именно за это умение даже в дурном видеть хорошее. Иной бы уже предавался унынию и смаковал каждую секундочку своего позора ввиду случившейся неловкости, но только не Паркер. И Осборн всеми силами поддерживает чаяния друга; уж лучше пускай и дальше дурачится, нежели унывает. Питер Паркер в депрессии? Бросьте, это одна из тех немногих вещей, которые Гарри не видел и не хотел бы увидеть.
- Хорошо, поедем ко мне, - пакуясь вместе с одноклассниками и прочим сбродом в школьный автобус, соглашается золотой мальчик. Сегодня был сложный и насыщенный день, думается, им будет что обсудить. К тому же, ему очень не хочется оставаться сегодня наедине с пустыми стенами; у отца назрела очередная срочная конференция на пару дней с выездом.
- Отца как раз не будет, - поделился задним числом, хотя был почти уверен, что уже говорил это Питеру. Но у того в одно ухо влетало, а в другое вылетало; скорее всего, эта информация выпадет из его головы уже через полчаса (а то и быстрее), но смысл от этого не меняется. Этим вечером молодежь будет предоставлена сама себе и им никто не помешает. Будь они чуть более долбанутыми, обязательно бы собрали вечеринку и гудели вплоть до приезда родителя. Такие тусовки показывают в фильмах типа "Американский пирог", только в настоящем подобного почти не случается.
- Знаешь, однажды нам стоит собрать тусовку, - сползая вниз по сидению и ощущая себя довольным и уставшим, лениво предлагает. Не на полном серьезе, а просто для поддержания разговора. К тому же, они оба не любители шумных посиделок, а у Питера через полчаса выпадет из головы и это предложение.

Обратной дороги как раз хватает, чтобы передохнуть и обнаружить в себе второе дыхание. Они ненадолго задерживаются в школе, забирая необходимые конспекты и дожидаясь водителя, который с помпой доставит их в имение Осборнов. Питер бывал здесь уже не однократно, так что Гарри опускает приветственные пояснения, где найти сортир и как забраться в хозяйский холодильник, не испытав мук совести.
Уже через четверть часа они сооружают себе нехитрый ужин из пиццы и минералки, хотя Гарри и предпочитает горячий чай. Минералка дурно сказывается на его желудке. Холодная пицца, не скрыть, тоже, однако ее он может переварить. К тому же, раз Питер лопает в холодном виде, Гарри тоже ленится греть свою порцию. Ну.. Чисто за компанию. Хотя и понимает, что позже пожалеет. Но, в конце концов, они так нечасто оказываются предоставлены сами себе! Хочется ощутить немного свободы и юношеского бунтарства. Не разогреть ужин - как раз то, что нужно!
- Питер, - качнув головой, Гарри протягивает руку, чтобы отобрать бутылку с водой у друга. Та, словно приклеенная, отходит от чужой ладони неохотно и с легким поскрипыванием, но Пит и не на такое способен, уж ему ли не знать. - Ты такой дурак.
Паркер часто веселит Осборна. Конечно, золотой мальчик не держит друга за шута или за предмет увеселений, но от смешка все равно не может сдержаться. Тот всякий раз придумывает, как самоунизиться или попасть в неловкую ситуацию. И чаще всего - ему даже не приходится ничего делать.
- Просто. Забей, - скороговоркой рекомендует, стараясь отвлечь Пита, и кивает на лежащий на краю стола фотоаппарат. - Притащишь шнур, чтобы подключить к плазме? Он точно лежал где-то в столе в комнате.
Дом Осборна - дом Паркера. Гарри не собирается контролировать друга и сопровождать его по углам, и сам найдет, что требуется. Он первым подхватывает аппарат и устремляется в гостиную к огромной плазме на стене, на ходу дожевывая. Устраивается в подушках глубокого кожаного дивана, устало жмурясь. Как будет здорово, если они здесь же и проведут оставшийся вечер. Посмотрят фотки, обсудят экскурсию, немного поиграют в игры, а после отвалятся спать по комнатам. Может быть, даже уснут прямо здесь. Все равно в доме нет никого, кто мог бы им запретить.
Сонно зевая, Гарри покосился на часы в углу телевизора. Четверть восьмого? Отлично, у них как раз есть пара часов перед сном, которую необходимо безжалостно убить прямо сейчас.

+7

13

Через некоторое время, когда ему наконец надоело мусолить все досадные мелочи, подпортившие сегодняшний день, Джонатан, как у него водилось, погрузился в размышления о своей научной работе. Ему казалось, что кое-что из того, о чем он узнал сегодня, должно помочь в его изысканиях, но для этого нужно было вернуться домой и скачать пару трудов, о которых упоминал экскурсовод. Чем ближе автобус подъезжал к школе, тем сильнее становилось нетерпение молодого человека. К счастью для него, больше уроков сегодня не было, так что из школы он сразу направился домой, проигнорировав поддразнивания одноклассников за свой отсутствующий вид, только оглядел их ничего не выражающим стеклянным взглядом, успешно перешагнул через чью-то подножку и убрел прочь, напоминая походкой зомби, не нашедшего мозгов в своем ближайшем окружении и отправившимся на их поиски в другое место.
Вернувшись домой, Джонатан скинул ботинки в прихожей, повесил куртку мимо крючка и направился прямиком в свою комнату. Его так захватили размышления, что он больше не видел ничего вокруг. Плюхнувшись в кресло перед стареньким компьютером, он заклацал по клавиатуре и прилип к монитору, окончательно выпав из реальности.
Вернул его в нее только громкий голос над ухом, который требовал немедленно спуститься к ужину, "а то так отощал за своей учебой, что смотреть больно". Вздрогнув, Джонатан недоуменно моргнул, вынырнул из текста, который мгновенно распался на отдельные строчки и слова, и развернулся к бабушке.
- Так рано же еще для ужина! - взмолился он.
- Рано? Уж восьмой час! - неумолимо пресекла все возражения суровая старушка.
Недоумение на лице парня стало лишь еще выразительнее, однако, бросив взгляд в угол экрана, он убедился, что она права. Ну, положим, часы показывали только без пяти семь, но все равно это было немыслимо, ведь по ощущениям самого Джонатана он только-только сел за компьютер! Правда, уехавший далеко вниз ползунок pdf'ного файла, отмечавший количество прочитанного материала, намекал, что времени должно было пройти все же больше, чем ему казалось, но чтобы уже ужин!..
По опыту Джонатан знал, что сопротивляться бесполезно, иначе бабушка так и будет капать на мозги и отвлекать его, так что спокойно почитать все равно не получится, поэтому он начал медленно выползать из-за стола, точно немощный инвалид, парализованный на все четыре конечности. Напоследок он не удержался и бросил на экран такой алчущий взгляд, какого никогда не доставалось ни одному блюду, которое ему пытались всучить вместо пищи для ума, а потом все же поднялся и, шаркая ногами, под строгим конвоем потащился на кухню.
Свой ужин он постарался заглотить как можно быстрее, чтобы скорее вернуться к прерванному занятию. Что было несколько затруднительно вследствие того, что бабушка так и норовила подложить ему еще ложечку добавки. И еще ложечку. И еще.
- Поди ботинки свои помой, - добавила она, когда количество еды, перекочевавшей во внука, ее удовлетворило. - Вроде сухо на улице, откуда столько грязи-то натащил?
- Я ж их почистил, - буркнул Джонатан, но все-таки вернулся в прихожую, где при ярком электрическом свете имел неудовольствие убедиться, что, несмотря на все старания, на ботинках все еще оставалось приличное количество той мерзкой субстанции. Брезгливо ухватив ботинки двумя пальцами, Джонатан отнес их в ванную. Там он некоторое время задумчиво изучал черные пятна, гадая, чем же их отмывать. Вроде бы у бабушки должен был отыскаться керосин... Или попробовать сперва менее радикальные средства? Вдруг и обычное хозяйственное мыло возьмет? Или все-таки вернее будет сперва провести химический тест, чтобы уж знать наверняка? А то испортит вконец эти злосчастные ботинки, а они были почти новые!
Решив, что последний вариант будет наиболее разумным (да и любопытно было, что скрывать), Джонатан опустил ботинки на предусмотрительно прихваченную газетку и обнаружил, что опять умудрился перепачкать всю руку, хотя старался быть максимально осторожным. Парень чертыхнулся, а потом...
...потом он обнаружил, что его рука стала полностью черной по самое запястье. Поспешно включив воду, он сунул руку под горячую струю. Но и с кожи эта дрянь ничем не смывалась, только размазывалась все выше. Крейна прошиб холодный пот. Что ж это такое?!
В этот момент до мозга достучалась весьма тревожная мысль: ведь этой субстанции не могло быть настолько много, чтобы покрыть его руку столь ровным слоем и... оно продолжало само ползти все выше.
Выдернув руку из-под крана, Джонатан в ужасе уставился на нее. Прямо у него на глазах черное пятно продолжало расти и уже почти добралось до локтя. Он отчаянно заскреб по нему ладонью второй руки, но чернота лишь с готовностью перекинулась на нее. Совсем как в каком-нибудь второсортном фильме ужасов... Впрочем, нет, не второсортном! Отличном, первоклассном ужастике с крупным бюджетом на спецэффекты! Только вот это никак не могло быть спецэффектами, это происходило с ним на самом деле!
Сердце объял холодный ужас. Джонатан шарахнулся прочь от раковины и уже собрался заорать, но тут черная пакость, словно догадавшись о его намерениях, прекратила притворяться безобидной грязью. В пару мгновений она облепила его с головы до ног, забилась в глаза, в уши, в нос и в горло. Джонатан понял, что задыхается. Из горла успел вырваться только тихий придушенный вскрик, а потом его накрыла тьма.

Наконец-то он был полностью свободен. Выпрямившись в полный рост, он растянул пасть в жутковатом оскале и вывалил наружу длинный гибкий язык. Он давно ждал этого момента, томясь в мерзкой склянке, но теперь... О, теперь его ничто не удержит!
Человек внутри него сжимался в маленький комок ужаса. Он был слаб, но так было даже лучше. Он не помешает. Зато в этом теле он сможет добраться до главной цели. Она была где-то неподалеку. Он чуял недавно пробудившуюся силу, которая манила его. Еще там, в лаборатории, когда один из пауков отдал свою жизнь, чтобы передать человеку свой генетический код. Он должен был найти этого человека. Теперь, когда между ними была связь, сделать это будет несложно. Скоро изменения, которые происходят с его телом, вступят в полную силу, и тогда...
Он станет идеальным носителем.
Мягко толкнув дверь ванной, он крадучись вышел в холл и прислушался. Где-то в глубине дома громко работал телевизор. Должно быть, там была старуха. Ее немощное больное тело не интересовало его. Если захочется поиграть, то всегда можно сюда вернуться. Но сейчас им владело нетерпение, а потому он поспешил покинуть дом, черной тенью выскользнув на улицу. Как раз стемнело - самое время выйти на охоту.
Шестое чувство безошибочно вело его между маленьких домишек, потом - вдоль дороги, пока впереди не замаячили дома побогаче. Его цель находилась в одном из них. Теперь он чуял это так отчетливо, словно тот человек стоял рядом. Таясь вдоль стен, он безошибочно пополз прямиком к одному из домов, подтянулся по стене и заглянул в окно...

Джонатан пришел в себя рядом с незнакомым домом. Он был на удивление спокоен. Он помнил все, что случилось, но воспоминания не вызывали никаких эмоций. Как будто это происходило вовсе не с ним.
Он стоял на цоколе, на котором в обычное время не сумел бы удержаться и двух секунд, без особых усилий держась за голую стену дома, и смотрел в окно. Он отчетливо видел в комнате двух подростков, что-то активно обсуждающих и тыкающих пальцами в экран большого телевизора. Его они, увлеченные своим занятием, не замечали. Вот подростки были относительно знакомы - те самые, с сегодняшней экскурсии - но Джонатан продолжал разглядывать их без каких-либо эмоций. В оконном стекле вместо его собственного лица отражалась какая-то жуткая черная харя, но и это его не волновало.
Наконец, его взгляд остановился на одном из подростков. Это ему сегодня достался паук за пазуху?
Нам нужен этот, сказал голос в его голове. А второго убьем. Это будет забавно. Разве ты никогда не мечтал насладиться чужим страхом?
"Чужим страхом", - повторил Крейн про себя. Всего два слова, но звучали они так сладко... - "Отличная идея".
Краешек рта дернулся в ухмылке, и черная харя в стекле жутковато оскалилась в ответ.
Недолго думая, он чуть отстранился и со всего размаху ударил в окно, которое разлетелось вдребезги, точно от метко пущенного кирпича.

Офф

В общем, если что-то не так понял - пишите, исправлю.

Отредактировано Jonathan Crane (02.10.2015 15:58:38)

+9

14

- Оно само! - тут же отзывается Питер, когда чертова бутылка оказывается в руках друга. Эта его фраза одна из самых частых, но ведь это действительно было так! Пластик был таким липким... но будто только для Паркера, потому что Гарри поставил этот подлый предмет на стол без особых усилий. И как по-другому это объяснить? Сговором производителей пластиковых бутылок? Или же более продуманной идеей друга о том, что Питер просто дурак? Второе предположение выигрывало по всем статьям, и парень с виноватой улыбкой развел руками - уж какой был. Несмотря на собственные далеко не отсталые мозги, в обычной жизни его неловкость порой достигала невиданных размахов и покоряла все новые вершины. Но он давно убедил себя, что это было частью его очарования.
- Только если она не такая же прилипчивая. Ну, знаешь, я, конечно, хотел бы обладать просто таки звериным магнетизмом, но что-то мне подсказывает, что под этим определением скрывается нечто иное, - честно признается Паркер и уже через секунду исчезает в недрах огромной квартиры. Помнится, когда Гарри впервые здесь отпустил его одного (буквально как выпустил выращенного в неволе самца гамадрилы на обширные территории шикарного заповедника), парень плутал по длинным коридорам в поисках нужной двери, будто Алиса в Зазеркалье. Но теперь он прекрасно здесь ориентировался. Так сказать, ассимиляция прошла успешно, и он безошибочно вкатился в комнату Особорна, без малейшего стеснения принимаясь копошиться в его вещах. Они были двумя парнями в финале пубертатного периода, чем они могли шокировать друг друга? Именно, ничем, поэтому и прятать особо было нечего.

Паркер быстро находит провод и возвращается со своей добычей к Гарри, но некоторое время они снова сражаются с его рукой. Это все несколько странно, но Питер вообще отличается тем, что не любит долго о чем-то заморачиваться. И как только провод перекочевывает в руки полноправного хозяина, он плюхается на диван напротив плазмы и лишь несколько мгновений изучает свои ладони. Они выглядят совершенно нормально, ничего экстраординарного. И все списывается на странное стечение обстоятельств.  Просто сегодня Луна не в той фазе к Сатурну. Как-то так.
Уже через пару мгновений Гарри и Питер слишком увлечены просмотром фотографий. Они веселятся, смотря на смешливое лицо Особорна, который крутит в импровизированном танце Мэри-Джейн , Паркер особо громко вздыхает на неудачные по его мнению кадры, а, главное, они умудряются все это живо обсуждать, несмотря на общую усталость. Да-да, у Питера странно чувство, которое он вроде и почти не замечает, но которое упрямо блуждает где-то на периферии сознания. Ему не то чтобы плохо, но и сказать, что в полном порядке – тоже нельзя. В груди что-то неприятно шевелится, кончики пальцев на руках и ногах пощипывают, и в один момент парень все же замолкает, прикрывает глаза и чуть мотает головой, стараясь избавиться еще и от внезапного головокружения. Он честно хочет сказать Гарри, что, кажется, все таки переутомился, но просто не успевает. Этот день так быстро заканчиваться не собирался.

Звон стекла долетает сквозь шум в собственных ушах. Питер вздрагивает и вскакивает чисто на рефлексах, расфокусированным взглядом смотря на разбитое окно. Он инстинктивно протягивает руку к Гарри, что сидит ближе к месту нежданчика, и тянет его на себя. Он еще в чертовски странном состоянии, будто вот-вот грохнется в обморок, хотя понятия не имеет, как это происходит. Но он старается присмотреться, что стало причиной местного маленького катаклизма, но некоторое время не собирается верить собственным глазам. Они все равно его подводят, как и весь организм, так что…
- Это что. За фигня? – более красноречивого вопроса задать было невозможно. Как и дать более информативное и правильное описание того, что они, возможно, видели. Но это же тень за окном? Прямо вот будто висит на подоконнике? Что за… - Я думаю, сейчас самое время кричать что-то типа: «Валим, валим, валим!» и «Звони копам!».
Питер никогда не был паникером. Но когда в богатом доме сидят два подростка, а кто-то настырно ломится в окно на второй этаж, кажется вполне логичным обратится за помощью к ребятам в форме, а до того момента, как они эту самую помощь смогут оказать, спрятаться где-нибудь подальше, где нельзя проломить дверь топором. Или чем-нибудь еще, неважно.
Паркер честно отступает, продолжая тянуть друга на себя, а после его окончательно ведет. Он спотыкается то ли об журнальный столик, то ли все таки на ровном месте, и с удивленным «ой» летит на мягкий ковер. Он честно разжимает руку, но ладонь еще какое-то время тянет на себя ткань кофты Особорна, будто прилипшая, а после парень таки оказывается на полу. Он честно пытается подняться, но вот теперь его тоже накрывает. Он мотает головой, встает на четвереньки – и это все, чего от него сейчас можно добиться. Скажите спасибо, что не изгваздал недавней пиццей этот шикарный дизайнерский ковер, хотя определенно мог это сделать. Но ничего... он вот прямо сейчас встанет, как снова всех спасет! Не то чтобы ему когда либо действительно это удавалось, но звучало пафосно. Где-то в его шумящей и кружащейся голове, где еще бродили умные мысли, что нужно встать и поскорее покинуть гостиную вместе с Осборном. Но легче сказать, чем сделать. Он терпеть не мог эту фразу, но прямо сейчас мог бы под ней подписаться. К собственному стыду, разумеется.

+6

15

"Животный магнетизм" удается Паркеру сегодня как никогда. Он прилипает ко всему, чему только можно - к шнуру от камеры, к самой камере, к пульту, к джойстику и иногда даже плоским поверхностям типа дивана или даже плазмы на стене.
Гарри недоумевает (шутка затянулась и больше не выглядит смешной) и даже пару раз отправляет друга вымыть руки, чтобы смыть ту липкую гадость, в которой он перемазался невесть где, но это слабо помогает. Гарри сонный и вскоре теряет интерес к приключениям Пита, так что со временем они попросту забывают или даже забивают на этот досадный пунктик, мешающий их приятному вечеру без родителей.

Они листают фотки, просматривая кадр за кадром.
У Паркера определенный талант, Осборн не мучается самобичеванием, однако вполне уверен, что чтобы фотографировать ТАК, нужно просто родиться с этим. Он и сам в силу юности баловался с камерой (кто не баловался в их возрасте?), но очень скоро обнаружил, что это "не его", ибо фото выходили смазанными, кривыми и в целом не особо качественными. У Пита же любой кадр был сочным и ярким, никаких смазанных углов и косых теней.
- Мне нравится, как ты фотографируешь, - в конце хвалит Гарри, скрывая зевок. - Не помню, кто еще может с помощью фотокамеры сделать мое лицо красивее, чем оно есть.
Они смеются, это почти дежурная шутка. У общества сложилось стойкое мнение, что все богачи - самовлюбленные самодуры, но Гарри совсем не такой, однако не все об этом знают. Но знает Питер. И они оба знают, когда можно подурачиться и примерить личину "заносчивого богача".
- Открою свое фотоателье и найму тебя в качестве рабочего. Или даже закажу тебе семейный портрет, когда обзаведусь семьей получше, - продолжает дурачиться, покуда игровая приставка загружается. Они часто строят совместные планы на будущее, и они всегда разнообразны. Неизменно только одно - их двое, а Гарри всегда в роли работодателя, что логично. Но пока в его карманах гуляет ветер, а бизнес целиком принадлежит отцу, эти мечты остаются лишь фантазиями.
- Эх, Пит. Озолотишься.
Самому Гарри "золотиться" и дальше особо некуда, поэтому он всегда дает другу понять, что не против поделиться богатства и с ним. В честной сделке, разумеется. Несмотря на свою внешнюю необязательность, Питер Паркер весьма принципиальный и на подачки никогда не согласится, и за это Гарри ценит его отдельной строкой.

А покуда их общий бизнес смутной направленности (наука? фотографии? логистические поставки?) не требует от них реальных действий, они играют в приставку и незаметно убивают вечер. За окном темнеет поздно, май в самом разгаре, но когда витражное стекло вдруг разлетается на куски - на горизонте гаснут последние лучи в багровых отсветах.
Гарри дергается и едва не падает с дивана, ему становится не по себе.
- Что за хрень? Кто там?! - бойко требует ответа у черного провала рамы, но послушно утягивается вслед за Паркером. Несмотря на то, что он здесь хозяин, он всего лишь ребенок, к тому же напуган внезапным событием. Кому понадобилось громить окна в особняке Осборнов? Это глупо и небезопасно, потому что назавтра отец спустит три шкуры с местных правоохранительных органов и виноватника правдами-неправдами найдут. Что с "шутником" станет после, оставалось лишь гадать, но явно ничего хорошего.
"Все в порядке, нам нечего бояться," - пытается уверить себя Гарри, но отвлекается на грохот падающего тела и звук рвущейся ткани. Пит уже копошится на полу, опрокинутый по собственной глупости, а рукав рубашки Осборна оторван почти по локоть, потому что недотепа снова прилип - на этот раз к одежде Гарри.
- Пит.., - парень присаживается, чтобы помочь другу подняться, и только сейчас обращает внимание на его внешний вид. Паркер выглядит не очень и в целом дизориентирован, он перебирает руками и ногами в попытке подняться, но его лишь больше ведет. Покуда они мирно сидели на диване, этого не было заметно, но теперь Гарри все видит, и ему делается вдвое тревожнее.
- Что с тобой? Можешь идти?
Теперь он в ответе за хворого друга, а еще к ним в особоняк кто-то пытается проникнуть. Есть о чем тревожиться а? И все это так не вовремя! Когда отца нет в доме, и они совсем одни.
- Идем, Пит, я помогу. Обопрись о меня, - под локоть утягивая друга, он насилу ставит того на ноги и поддерживает, помогая шагать. - Нужно добраться до кабинета отца, там тревожная кнопка.
Это лучшее, что они сейчас могут сделать. Добраться до кабинета и запереться внутри, там есть телефон и кнопка сигнализации, сигнал которой поступает прямиком на пульт охраны в местном полицейском управлении (у богатых свои привилегии). Лишь стоит им активировать тревожный сигнал, как спустя десяток минут здесь будет полным полно полицейских. Так что дело за малым.
- Идем, Пит, идем же, - нервно подбадривает товарища и тянет за собой, случайно бросая взгляд на разбитое окно - и с ужасом замирая. Ему кажется, что в темноте что-то клубится и перемещается, щерится в жутком оскале, облизывая длинные ядовитые клыки. Видение настолько реально и так сильно его пугает, что Осборн замирает на месте, не в силах пошевелиться, пялясь в черный провал окна. Есть ли там что-то на самом деле? Или это лишь тени и отсветы? Кому под силу забраться на второй этаж, высадить окно и следить из подступающей ночи за двумя перепуганными подростками?
"Если это кто-то из школы или одна из гиен Томпсона, клянусь, я сам его лично придушу, - отмирая, со злостью думает Гарри, снова возобновляя шаг в направлении кабинета. - Это уже за гранью."

+7

16

Он не спешит врываться в дом. Смакует каждый момент. Разлетевшегося вдребезги стекла уже оказывается достаточно, чтобы напугать подростков, и наблюдать за их паническим копошением крайне занятно. Он сказал бы даже больше - это восхитительно. "Чужой страх", - вновь то ли вспоминает, то ли повторяет про себя Джонатан, и эти два слова наполняют его существо восторгом.
Сам он никакого страха не испытывает, и его это более, чем устраивает. Благодарить за это, конечно же, следует тот шепоток в его голове, который привел его сюда. И хотя мы сказали "его существо"... он ведь больше не принадлежит себе полностью. Но Джонатана это не тревожит. Этот шепоток дает ему силу. Силу и власть над другими.
Он не отвечает, когда подростки начинают взывать к ночному гостю. Как будто им поможет, если они узнают, кто он. Но неведение лишь усиливает их страх, и он позволяет себе еще немного понежиться в нем. Лишь когда его жертвы вываливаются в коридор, он неспешно перетекает через подоконник в комнату и встает, медленно поводя головой и прислушиваясь к тому, что происходит в доме. Длинный язык вновь показывается из пасти и неторопливо проводит по черному провалу рта от края до края. Торопиться некуда. Он может настигнуть свою цель в любой момент. Сейчас организм его будущего носителя ослаблен адаптацией, отчего он не может оказать достойного сопротивления. Не может даже толком удержаться на ногах. Это естественный процесс. И это играет Джонатану на руку. О том, кого он собирается просто убить, тоже не стоит беспокоиться. Тот нерасторопен и неуклюж, а кроме того, вынужден помогать своему другу, что также ограничивает его в маневренности. В то время, как он сам - силен, ловок и быстр. Ресурсов этого тела хватит, чтобы закончить то, за чем он сюда пришел, в считанные мгновения. Так почему бы не поиграть?
Джонатан движется к выходу из комнаты и вдруг замирает. Ему отлично слышно, о чем переговариваются подростки, и на мгновение его лицо искажает хищная гримаса. Ему не нужна здесь полиция. Это совершенно лишнее. Разумеется, пока представители власти доберутся сюда, все будет давно кончено. Но все же не стоит их тревожить. Чем позже обнаружится нападение, тем лучше. Поэтому они не должны получить этот тревожный сигнал.
И вот уже одним стремительным движением он оказывается в коридоре. В долю секунды определяет, к какой двери рвутся подростки, черной молнией скользит вперед и встает у них на пути, преграждая дверь в кабинет. В обычное время Джонатан не обладает и половиной подобной реакции. Он чувствует, что его телом практически полностью управляет кто-то другой, но позволяет этому другому захватить контроль, ведь у них одна цель. Одно желание: овладеть страхом, стать его воплощением и сеять его в душах других. По крайней мере, сейчас Джонатан верит, что именно этого он хотел всегда.
Он больше не таится. Он позволяет своим жертвам разглядеть себя во всей красе. Черную маслянистую кожу. Белесые пустые глаза. Безгубый рот, вновь растягивающийся в жуткой улыбке. Пусть видят того, кто пришел за ними. Пусть чувствуют ужас. Пусть бегут.
Пусть кричат.
О, он жаждет услышать их крики. Он готов сделать все, чтобы вырвать крик из их глоток.
Широкая пасть открывается, и из нее вырывается угрожающее шипение. Он наслаждается моментом. Оттягивает момент расправы, как курильщик тянет с хорошей сигарой. Пока он просто пугает. Пусть сперва страх заставит их кричать. Потом... это будет боль.

Отредактировано Jonathan Crane (17.11.2015 12:07:05)

+8

17

Питеру действительно нехорошо. Обычно для него это повод для шуток, когда можно в красках и с толикой сарказма рассказать о собственном состоянии, приправив парочкой искрометных эпитетов, но сейчас ему не до шуток. Он пару мгновений и двух слов связать не может, что для него определенно в новинку, настолько сильно его мутит, и кружится голова. Кажется, что кто-то оставил его в центре кружащейся комнаты, забыв уточнить, проходил ли он курсы подготовки космонавтов. Когда-то Паркер для общего развития читал про центрифугу, и сравнение невольно лезет в затуманенную голову. Его подсознание не в силах успокоиться, даже когда обладателю плохо, и при этом, кажется, грозит опасность. Он не успел толком разобраться.

Гарри все же оказывается рядом - то ли гравитация и липкие пальчики сделали свое дело, то ли он расторопнее своего друга. Нет, он, конечно, всегда расторопнее, но тут должен был проявить просто чудеса ловкости! Питер обязательно потом ему скажет, как он был крут, но прямо сейчас может только благодарно повиснуть на крепком геройском плече лучшего друга, давая тащить и спасать себя в лучших традициях классических боевиков. Он, безусловно, пытается передвигать ногами и у него даже немного получается, но в большей степени он все же мешает. И понятия не имеет, почему так выходит. Он и в обычное время не подарок, а тут просто таки обуза. Так хоть ходил и говорил самостоятельно...

Питеру кажется, что он так и останется балластом, но неожиданно понимает, что в его голову все же пробивается голос Гарри, и он даже его понимает! Туман начинает понемногу рассеиваться, позволяя уже более осмысленно и полезно переставлять ноги, уже не всем весом налегая на друга. Его все еще тошнит, прибавляется озноб, но как с этим справляться он примерно представляет. Это лечится и проходит, все будет просто отлично, если только они убегут... Кстати, а от чего они бегут? Они не успел рассмотреть...
Бросая уже осмысленный взгляд через плечо, Питер понимает, что либо ему совсем не становится лучше, либо лучше бы он не рассматривал и дальше, оставаясь в блаженном неведении. Потому что то, что он видит, не поддается объяснению, логике и вообще здравому смыслу. Гарри знает, он умный парень, и совершенно точно никогда не слышал/не читал/не видел ничего про черных тварей с длинным и слюнявым языком. Исключая собак водолазов, разумеется. Но это создание совсем не похоже на то, которому можно бросить яркий полосатый мячик, и оно радостно побежит за ним, забыв обо всем другом на свете. Но Паркер безусловно бы проверил, вдруг бы свезло, но, как назло, в квартире миллионера Осборна есть все, кроме злосчастного мячика для собаки! Если только все закончится хорошо, Питер сам исправит это недоразумение. Купит ему целый набор разных мячиков и раскидает по всему дому! Как оказалось, даже в Смоллвилле нужно быть ко всему готовым...

В какой-то момент Питер понимает, что это он уже тянет Гарри за собой. Тот замечает то же, что и друг, но его это приводит в ступор. Совершенно ненужный сейчас ступор! Паркер слишком слаб, чтобы действительно развить скорость вместе с ошалевшим Особорном, но он честно старается, пока тень вдруг не начинает двигаться. И не просто двигаться - она словно черной молнией скользит по коридору и преграждает собой единственный путь к спасению. И голову Паркера взрывает тонкий и высокий крик его иннер-Я. Оно верещит так, что у подсознания уши закладывает, но сам парень молчит, распахнутыми от ужаса глазами смотря на... Господи, он так хочет придумать ему название, но этот чертов язык и белесые глаза его отвлекают! Они буквально завораживают, несмотря на весь ужас происходящего. А тут определенно есть, от чего поседеть.
- Хорошая собачка... - это первое, что приходит в голову. Питер понимает, как глупо звучит, но с ним это происходит постоянно, так что не то время, чтобы смутиться неправильно подобранным словам. Он пятится, все еще крепко держась за Гарри. Теперь они оба достаточно твердо стоят на ногах, так что другу не приходится волочь за собой дополнительный груз. Хотя вряд ли это особо успокаивает, когда в их доме... В их доме... Ну помогите кто-нибудь! Эта штука напрашивается на шикарное название! Но у него полный бардак в голове, чтобы выдать что-нибудь достойное. А Гарри вряд ли задумывается над тем, что нужно дать имя тому, кто скорее всего пришел сюда сделать с тобой что-то очень плохое. Очень-очень-очень плохое.

- План меняется, бежим в другую сторону, - гений мысли и запасных планов сегодня не в ударе. Но Паркер отчаянно толкает друга, им все равно ничего не остается, кроме как спасаться бегством. Особенно, когда эта тварь улыбается. А она улыбается! Питер готов дать голову на отсечение, что это было улыбкой! И совсем не из серии: "Воу, чуваки, вы не так меня поняли", а что-то вроде: "А сейчас кому-то будет плохо, и я даже вижу, кому". - Фу! Плохой пес! Плохой!!
Питер все еще надеется, что старая-добрая схема сработает. Однажды он так почти отогнал соседского пса, который ему порвал штанину. Интересно, здесь все может обойтись просто штаниной? Ну почему таким можно отделаться только в детстве? Взросление - подный отстой! Паркер понимает это сейчас особенно остро. Но времени понастольгировать о тех временах, когда самой страшной трагедией был комочек в каше, просто нет. Зверь наступает. Вроде делает всего шаг, но этого хватает, чтобы Паркер схватил с ближайшего столика какую-то ерунду, кажется, это была фоторамка, и швырнул ее в сторону противника. Какого черта следом за ней потянулась белесая фигня, попавшая аккурат в черную усмехающуюся морду, Питер решил задуматься чуть позднее. А пока они с Гарри взяли низкий старт с пробуксовкой, чтобы суметь добраться до соседней комнаты и забаррикадироваться там. Им бы чуток времени, в окно там поорать, сотовый достать, как-то обратить на себя внимание общественности! И выбраться из этой передряги живыми и невредимыми. Опять... Да жизнь налаживалась. Им с Гарри прямо таки везло на приключения. Не то чтобы они их просил, и оно им было надо... Но так случилось. И с этим определенно стоило что-то делать. Это в их же интересах, в конце концов.

+7

18

Гарри старается не думать ни о чем ужасном, но в голову лезут непрошеные мысли. Паркер рядом вроде немного приходит в себя и уже ковыляет сам, так что его не приходится тянуть. Когда друг в себе, Гарри даже делается чуточку легче. И на секунду он даже пытается представить завтрашнее утро, когда им обоим будет нестерпимо страшно за свой глупый и неуместный ужас. Может, это ветка разбила окно? Или кто-то пошутил? А они в панике спасаются бегством, чтобы вызвать ораву полицейских. То-то назавтра будет умора!
Однако, несмотря на внутреннюю браваду, ему на самом деле совсем не смешно. Он буквально спиной ощущает незнакомый, тяжелый взгляд, и по спине бегут стада мурашек. Обычно парни менее восприимчивы ко всяким вещам типа чужого присутствия совсем рядом, но сейчас у Гарри почти волосы на загривке встают дыбом оттого, что он буквально кожей ощущает, что они в доме больше не одни.
А еще он просто-таки чувствует, что это не человек. Не школьник. Даже не взрослый. Кто-то страшнее. Нечто страшнее. Внутри бурлит первородный животный ужас, возрождая все детские страхи. Бугимен. Монстр из шкафа. Подкроватное чудовище. Мать Гарри умерла рано, а отец не считал нужным утешать испуганного ребенка, подолгу и часто оставляя его в пустой темной комнате вечером, и хотя мальчик вырос и перерос свои страхи, сейчас все они будто разом возродились - и накинулись со всех сторон. И когда перед ними точно на пути к отцовскому кабинету вдруг вырастает черная фигура, лоснящаяся смолой (?), Гарри от ужаса не может даже удивиться. Ведь он знал! Знал, мать твою, что этим все и закончится.
"Что это? - в голове бьется всего одна мысль. Опознать существо он никак не может, а даже если бы сумел понять, что это, ему бы это мало помогло, вероятно. Но Гарри все равно не может сосредоточиться и только продолжает повторять про себя: - Что это? Что это такое?"
- Хорошая собачка... - шепчет рядом Питер, и Гарри медленно переводит на него ошалевший взгляд. Существо перед ними мало похоже на собаку, у него две ноги и две руки, полное отсутствие хвоста и ушей, а на лице будто бы и нет ничего - ни носа, ни глаз - одна только огромная красная пасть и белые кляксы пигментных пятен. А еще этот неимоверно длинный язык! Что за животное может выглядеть подобным образом?
"Это не собака," - хочет сказать парень, но не может выдавить и слова. В горле застрял ком, тело будто парализовало. Не получается ни двинуться, ни хотя бы пискнуть. Ему до того страшно, что есть реальная вероятность обделать штаны. Раньше это было смешно, но сейчас ему не до смеха; собственное тело до того чужое, что он не может его контролировать, ощущая себя крошечным напуганным существом, запертым где-то в области человеческих глаз.
- План меняется, бежим в другую сторону, - снова лопочет Питер, но теперь его голос звучит словно издалека и из-под подушки. Гарри не может даже кивнуть, но когда друг дергает его за руку, ноги вдруг начинают бежать, хотя парень совершенно их не ощущает. Они, впрочем, действуют исправно, бегут изо всех сил, так что, поскальзываясь на поворотах и проклиная глянцевый паркет, ребята исчезают из-под дверей отцовского кабинета за долю секунды. Им бы в спринтерских забегах на малые дистанции участвовать, пристегнув позади этого "песика", сорвали бы все медали!
Впрочем, Гарри все еще не до смеха. Более того, ему хочется в туалет и плакать. В туалете можно запереться и попытаться спрятаться, а еще выплакаться незаметно, плюс воспользоваться по прямому назначению, а парню уже действительно нехорошо - у него все кишки внутри перемешались, бока сдавило резкой болью. Приступ диареи на фоне нервозного психоза - это с ним часто случалось; с желудком Гарри вообще с детства был не в ладах.
- Что нам делать?? - собственный голос тоже звучит откуда-то издалека. Гарри удивляется, что все-таки может говорить! А думал, что напрочь потерял эту способность. Потом он удивляется, что говорит нечто связное, потому что секунду назад даже все его мысли сплошь визжали с разными интонациями и степенями эмоциональной окраски. Но - поглядите, это чудо! - он говорит что-то связное и даже не орет в истерике.

В висках горячо, тяжело стучит. Парень все еще не может понять, что за существо влезло в их дом, и ему безумно страшно. Он меньше бы испугался бугая с пистолетом. И почти совсем не испугался, когда их заперли с маленькими роботами на выставке. Все это было чем-то из обычной жизни, все это было чем-то стандартным. Каждый день падают самолеты, разбиваются машины на дорогах, а где-то террористы кого-то захватывают. Достаточно посмотреть новости пару дней, чтобы пресытиться острыми подробностями.
Но в этот раз что-то было не нормально. Не могло существовать такого существа. Гарри не мог даже подобрать аналога. Человек? Монстр? Животное? Пришелец? Прости, Господи, сюда бы Старка сейчас с его бредовыми фантазиями. К слову, Гарри начинал сомневаться, такой уж ли безумный их местный безумец?
Над плечом пролетела рамка, которую Паркер швырнул в чудовище, и Осборн пришел в себя. Они все еще куда-то бежали, а Пит отдувался за двоих. Больше всего Гарри хотелось впасть в истерику и орать, что в их дом влез пришелец, монстр, невиданная чудь!!, но парень с трудом сфокусировался на текущем положении дел.
- Телефон, Пит! - задыхаясь и вписываясь в новый поворот, выкрикнул на ходу. - Нижний этаж! Там телефон!
Куда в суматохе он подевал свой сотовый, уже и не упомнить. Да и неважно это. На первом этаже можно выскочить во двор и хотя бы попытаться убежать или позвать людей. В голову пришла мысль, что на улице таких тварей может быть еще больше, и парень отчаянно затормозил. Вскинул руку - и изо всей силы ударил себя по щеке.
- Просыпайся, - четко и громко скомандовал себе, а после поднял вторую руку - и оприходовал по другой щеке.
- Просыпайся, твою мать! - прикрикнул сам на себя и вцепился зубами в запястье. Потому что этого монстра он точно видел в одной из компьютерных игр! Теперь-то все встало на свои места. Он просто спит. И видит кошмар. Один из тех многих, что он видел почти каждую ночь.
Но он точно знал, как с этим бороться!
"Ну же, - подбодрил сам себя, ощущая, как по спине катится пот, как саднит прокушенное запястье. Горячо. Больно. Страшно. Совсем не похоже на сон. - Просыпайся!!"
Кошмар продолжался. В отчаянии парень вскинул умоляющий взгляд на Паркера:
- Пит! Просыпайся. Это же Чужой, разве ты не видишь? Форма головы, черное тело, длинный язык. Все, как в фильме, один в один! И в игре. Помнишь, мы играли в игру на компе?
Чем больше он говорил, тем меньше боялся. Не может существовать Чужого на самом деле. Отец однажды водил его на съемочную площадку - и там своими собственными глазами (тогда еще совсем ребенок) Гарри видел декорации и самых пугающих монстров, плюшевых и совсем нестрашных. Они были ненастоящими. Они были игрушками, которые оживали только по ту сторону экрана.
- Я вспомнил, почему перестал бояться монстра в шкафу, - смело оборачиваясь лицом к настигающему монстру, Осборн вскинул лицо. Он или псих, или спит. Сон или закончится, или обернется пугающей явью. Подняв руку, парень шагнул в сторону неопознанной твари, словно бы намеревался потрогать. - Его не существует.

+7

19

Им страшно. Это правильно. Они должны бояться. Джонатан ухмыляется. Сейчас они полностью в его власти и будут живы лишь до тех пор, пока он этого хочет. А его желание очень и очень скоротечно.
Оба подростка слабы. Им нечего ему противопоставить. Да что там, они даже на ногах держатся с трудом и вынуждены поддерживать друг друга. Они настолько беспомощны перед ним, что это даже смешно.
"Хорошая собачка", - говорит один из подростков, но его слова лишены смысла, и Джонатан не тратит время на их анализ. Его не интересует пустая болтовня. Он вообще пришел сюда не за разговорами. В голове толкается мысль: "Хватит", - и какая-то часть его существа начинает испытывать нетерпение. Он хочет получить то, за чем пришел. Но в то же время он не прочь поиграть с ними еще немного; он еще не вполне насытился их страхом.
Он слишком долго медлит, и это побуждает его жертв попытаться использовать этот шанс для того, чтобы спастись. Они кидаются прочь, а в лицо Джонатана летит фоторамка. Он легко отмахивается от нее, и рамка вдребезги разбивается о стену. Такой мелочью его не остановить. Но в следующий момент половину лица залепляет липкой паутиной, и это заставляет его на мгновение замешкаться, чем пользуются его жертвы, завершая свое паническое бегство.
Незваный гость раздраженно шипит и сдирает паутину с лица. Адаптация у этого подростка происходит скорее, чем он рассчитывал. Но эта задержка не входит в его планы. Он чувствует, что время на исходе: силы этого тела истощаются слишком быстро, и очень скоро он не сможет продолжать погоню, если только не подберет себе замену. Следует поторопиться.
Вместе с тем в мысли начинает закрадываться тревога. Джонатан смутно сознает, что это его тело и это его время на исходе, и слабое чувство протеста начинает трепыхаться внутри, словно пойманная в кулак птица.
На мгновение его мысли раздваиваются, а затем в голове начинает ворочаться что-то яростное и черное, и его сознание вновь захлестывает с головой, ослепляя и оглушая, подавляя его личность. До поры до времени существо позволяло носителю наивно считать, что ему по-прежнему принадлежит контроль над своим телом, отравляя его мысли, заставляя верить, что они хотят одного и того же. Так было проще управлять им. Но едва человек выходит из повиновения, приходится напомнить ему его место.
Теперь существо - Веном - снова полностью берет верх. Он прислушивается к взволнованным крикам подростков, раздающимся из коридора. Далеко им не убежать, а он все еще гораздо быстрее, чем они оба.
Он настигает их у лестницы. Игра окончена. Осталось лишь забрать свой приз. Но движения Венома вдруг на мгновение становятся неуверенными. Ресурсы этого тела истощены, с каждым шагом оно становится больше помехой, нежели подспорьем. Еще немного - и этот носитель просто умрет, так и не выполнив своего предназначения.
К счастью, у него есть запасной план.
Веном медленно приближается к двум подросткам. На пути к желанной цели стоит, бормоча очередную чепуху, тот, что совсем недавно был лишь лишним звеном, которое следовало устранить. Разбираться с ним сейчас - ненужная обуза. Это тело слишком слабо, а парень выглядит здоровым и крепким. Возможно, он захочет героически погибнуть, защищая своего друга.
Это можно будет устроить.
Еще один шаг - и Веном оказывается совсем близко. Не останавливаясь, он вскидывает руки к горлу мальчишки, словно собирается задушить его. Но вместо этого липкая черная масса срывается с пальцев и перекидывается на руку подростка, которую тот вытягивает перед собой, вцепляется в нее, мгновенно облепляет его с головы до ног и буквально выталкивает из себя первого носителя...
*
Джонатан приходит в себя от сильного толчка в грудь, что отбрасывает его к стене, по которой он медленно сползает на пол. Ноги почему-то совершенно не держат его, во всем теле - дурная слабость. В глаза бьет яркий свет, и он совершенно дезориентирован. Что происходит? Где он? И в каком порядке следует задавать вопросы? В мыслях царит полнейший хаос. Все, что он помнит - это как стоял в ванной и...
...стоял в ванной и...
Дальнейшие воспоминания поглощает непроглядная чернота. Джонатан не помнит, каким образом оказался в совершенно незнакомом доме. Он только понимает, что дом - незнакомый, а судя по обстановке, еще и богатый. Во что еще он вляпался, черт возьми?!
На то, чтобы недоумение сменилось паникой, ему хватает нескольких секунд. Затем Джонатан поднимает голову, и паника еще стремительней перерастает в ужас. Потому что буквально в паре шагов от него стоит кто-то черный, лоснящийся и мало похожий на человека. Стоит спиной, и только это помогает Джонатану хоть немного взять себя в руки. Ему совсем не хочется привлекать к себе внимание, и вместе с тем, он не может просто сидеть на месте и надеяться, что это... чем бы оно ни было, к нему не повернется. От страха становится тяжело дышать. Шумно и часто выдыхая, парень судорожно хватается за стену в попытке найти опору и подняться на ноги. Это плохо ему удается, однако у него все-таки получается придать себе более-менее вертикальное положение, опираясь на стену. Но что делать дальше? Он не ориентируется в этом доме, вдобавок ко всему перед глазами все плывет, и из-за этого ему еще труднее сообразить, куда бежать. При условии, что он вообще в состоянии бежать, разумеется.

Отредактировано Jonathan Crane (26.12.2015 23:40:13)

+8

20

Кажется, все таки стандартная схема не работает. Существо категорически отказывается реагировать на недовольный тон Паркера, а кинутая куда-то в область предполагаемой морды фоторамка отнюдь не воспринимается должным образом. Чернявый не оскорбляется и не вылезает обратно в окно, порешив найти кого-то менее пугливого и более легкого на контакт, чем двое перепуганных подростков, которые только и могут, что бежать прочь, стараясь не верещать, как актрисы в дешевых фильмах ужасов. Ну, Гарри-то точно, на счет себя Паркер не уверен, потому что сирена в голове все никак не умолкает, а его ангел и демон, что должны давать дельные советы, обнялись и активно участвуют в этом шоу а капелла. Дурацкая голова, дурацкая!
Очередной поворот оказывается неожиданностью. И если бы не Осборн, вышло бы чертовски неловко. Питер бы точно прокатился и очень живописно свалился прямо в лапы спешащего за ним создания. Тест на доверие в действии. Паркеру всегда было интересно, но не в такой ситуации, правда. Они потом как-нибудь с Осборном попробуют. Если доживут. С такими напастями им вообще стоит праздновать начало каждого дня, как нечто особое и случающееся раз в жизни. День рождение и то не в счет, если судьба чуток не притормозит. Впрочем, если она не притормозит, до знаменательного праздника им точно не дотянуть…

- Я не знаю! – Питер кричит в ответ на вполне закономерный вопрос Гарри. И не то чтобы он злится, просто отвечает в том же духе и на той же высоте. Они наверняка смотрятся уморительно, когда ведут беседу на таких повышенных тонах и при этом не ссорятся. Ну и еще смотрят друг на друга так, будто второй точно знает, что делать. Как же здорово было бы сейчас снять со своих плеч ответственность. И если вдруг они бы все же попались, то при встрече с Петром можно было бы смело заявить: «Мы так рано, потому что план Гарри не сработал». Но нет и нет, конечно же Питер не сливался и уж тем более не собирался все действительно оставлять на своего друга. Его мозги тоже старались работать, хотя это было чертовски тяжело в столь критической ситуации. Будем честны, ни один школьник Смоллвилля не готов к критическим ситуациям, превышающим уровень «на обед снова кукуруза». И вот в этом нехилая загвоздка… Ну и в том, что телефон внизу. Конечно. Здравствуй, классика. Паркер всегда был поклонником тех тупых подростков, которые оказывались заперты без каких либо средств связи под рукой. В двадцать первом веке. В доме одного из богатейших людей. Просто высший уровень «везения». Питер буквально мечтал оказаться на их месте, чтобы обстебать уже себя и поставить себе мысленную галочку – никогда ни от чего не зарекаться и забыть про фразу «ну уж я бы точно никогда не стал…», а дальше все, что угодно. Читать книгу из человеческой кожи в заброшенном доме. В пятницу 13 вызывать демонов на старинном кладбище. Садиться в машину к дядьке в хоккейной маске и с бензопилой. Ну или как в их случае – оказаться в единственном коридоре во всем доме, где нет телефона. Было бы время, подал бы заявку на премию Дарвина…

- Когда мы выберемся, ты поставишь телефон в каждой комнате! На каждой стене! Даже в туалете. Встроишь в биде и душевую кабину! Просто обещай! – это все, что есть у Питера в ответ на заявление друга. Ну конечно же им нужно бежать на нижний этаж! Крутая лестница – это самое то, лучше и не придумать. Остается только надеяться, что с клише после этого они все таки завяжут, и никто не упадет вниз головой, получая открытые переломы, чтобы потом ползти по паркету, в необоснованной надежде спастись от преследования.
Паркер еще судорожно осматривается и думает, можно ли сигануть через перила и при этом не переломать ноги, как слышит громкий шлепок. И в полном недоумении поворачивается к Гарри, который самозабвенно хлопает себя по щекам, чтобы через пару мгновений вцепиться в свое запястье зубами. Пару секунд Паркер настолько растерян, что даже не знает, как реагировать. Он не испуган поведение друга, они все таки не в зомби-апокалипсисе, так что в заражение не верится, и все же… Выглядит жутко, чего уж скрывать. Особенно, когда все таки доходит, что именно Осборн пытается сделать. Но нет, вокруг ничего не колышется, картинка не исчезает, а становится все более четкой. И Паркер тоже никуда не исчезает, хотя с удовольствием бы сейчас оказался лишь всего лишь чьим-то ведением.
- Чувак, игра на компе не разбивает окна. Самое опасное, что делают видеоигры – превращают тебя в задрота! – Паркеру очень хочется поверить Гарри. Серьезно, он так в Санта-Клауса не хотел верить, как сейчас словам друга. Но звуки, след на запястье, да и полная реальность происходящего, несмотря на полнейший сюр, заставляют Паркера впервые отбросить желание попасть в Зазеркалье, а просто спастись вот в этом настоящем и при этом остаться в здравом уме, чтобы никому и никогда про это не рассказывать! Серьезно, никогда и никому, у Питера большие планы на эту жизнь, он не хочет провести свои лучшие, а то и все, годы, изображая героя «Над кукушкиным гнездом». Впрочем, у него еще есть все шансы стать тем маленьким процентом подростков, которые умирают в столь прекрасном и юном возрасте, просто придя к другу полистать фото и поесть пиццу. И при этом они не спалят дом и не подавятся тестом. Вот бы прочитать потом заголовки и посмеяться над тем, как ломают голову журналисты…
Ему нельзя отвлекаться! Ни в коем случае! Он и так остался один из их немногочисленной компании, который еще верит в то, что монстр в шкафу существует. Еще как существует, Паркер это знал с детства! У него до сих пор придвинут стул к двери гардеробной, но эта тайна умрет вместе с ним! Но сейчас он точно понимает, что не ошибался все это время. И как только они выберутся из заварушки, Питер лично сделает то же самое в комнате Гарри. И никто не сможет обвинить их в излишней предосторожности. Страдать паранойей после подобного – еще легко отделаться.
- Не твори ерунды, Гарри, это моя прерогатива! – Паркер еще успевает одернуть друга. Он собирается сказать, что вообще-то кошмары могут очень даже стать материальными, вспомнить хотя бы выбравшегося из секретной лаборатории паука, который забрался к нему под рубашку. Серьезно, секретная лаборатория, высший уровень безопасности и бегающий без присмотра испытуемый? Ни у кого таких страхов в детстве не было? Что ж… Каждому свое. Но парень просто не успевает. Потому что зверюга вскидывает руку и тянется своими странными пальцами к горлу друга. Питер никогда особо не славился смелостью или чем-то подобным, но он не собирается просто стоять и смотреть. Он кричит стандартное и избитое «нет!», а после хватает друга и тянет на себя, слишком поздно понимая, что не успел.

Все, что происходит дальше, заставляет Питера усомниться в том, что он действительно сделает в этой жизни хоть что-то стоящее, а не просто будет пускать слюни в углу обитой мягким комнаты. Сейчас самый возраст зарабатывать психические травмы, чтобы потом всю сознательную жизнь работать на психолога. Но это – все таки перебор. Даже для Паркера – перебор. Он вырос на комиксах, сериалах про IT и видеоиграх. Но в реальной жизни все это ни черта не пригодилось! Он знает, как уничтожить рейд-босса, но на обычной кухне даже миллионера вряд ли можно достать плазменную пушку или Слонобой за хлопьями на верхней полке. И вот это полнейший косяк реальной жизни. Как жаль, что нам всем приходится в ней жить. И какая жуть, что в ней творится нечто подобное.
Питер не сразу замечает, что это создание тошнит другим подростком. Или что там… Сначала ему хочется брезгливо поморщится, когда что-то с глухим стуком ударяется и сползает по стене. А после он совершенно завороженно наблюдает за тем, что нечто черное и будто бы даже склизкое или жидкое окутывает его друга, поглощает так быстро, что тот не успевает даже закричать. А вот Питеру очень хочется, и ему ничего не мешает. Так что он вопит что-то нечленораздельное, успевает вставить – «Никогда не говори, что монстров не существует!» в жалкой надежде, что Гарри его услышит, а после он все же отпрыгивает в сторону, чтобы не попасть под раздачу, пока это нечто качается из стороны в сторону. Питеру необходимо что-то придумать! Он должен вытащить из этой отвратительной субстанции своего друга! Он должен… включить свои мозги, наконец!
Паркер шарит взглядом по совершенно пустому коридору. И все таки натыкается взглядом на то, что исторгло из себя существо. И его логика отказывается дальше с ним сотрудничать. Она оперативно собирает чемоданы и обещает вернуться после нескольких бесед со школьным психологом и курса феназепама. И Паркер не может ее винить, потому что он видит перед собой самого обычного парня. Серьезно. Питер даже видел его в школе, этого чувака вообще трудно не заметить, когда он возвышается на голову почти над всеми. Но... какого черта?? Это все, единственный вопрос, который вертится в голове. Хорошо, что тело реагирует чуть быстрее.

- Как ты вылез из этого? Какого черта?? - стоило только долговязому подняться на ноги, как Питер уже оказался рядом. Он хватается его за грудки, пусть ему и не удобно, и хорошенько встряхивает, чего никогда в своей жизни не делал. Он бы испытал чувство вины, но его внутренний ангел только подгоняет - "Выбей из него ответы, пока мы не сдохли!". С внутренним демоном они чертовски сегодня солидарным. Прям хоть обводи день в календаре. Тем более, что поводов - просто завались.
- Вытащи моего друга! Сейчас же! Не знаю, что это за новые приколы, но это не смешно! Я-то уж знаю, я Питер Паркер, местный клоун! - он еще пару раз встряхивает парня, совершенно непередаваемым взглядом смотря ему в глаза. Нужны ответы! Прямо сейчас! Пока оно не решило, что трое парней в одном чреве - это прикольно. Это отвратительно и пробовать не хочется. И им нужно было вытащить Гарри, любыми методами, а потом слинять. И да, идти в полицию, школу, к любым взрослым, да хоть бежать до самого Метрополиса к журналистам! Главное - быстро. И прямо сейчас, пока эта штука приходит в себя и решает, как же ей развлечься дальше.

+5

21

Все это сон. Игра фантазии. Понарошку. Гарри продолжает повторять это про себя, не обращая внимания на вопли Питера. По сути своей, Пит - лишь еще одна фигурка в его сне, так что он тоже не реален.
Осборн смело смотрит в черное зубастое лицо. Существо будто бы теряет свою уверенность и покачивается, идет заторможенно и не так смело. Парень мысленно ликует и продолжает играть в мастера Йоду, выставив перед собой ладонь, будто этот простой жест поможет ему огородиться от ночного кошмара.
Но вместо того, чтобы исчезнуть, страшилка вдруг.. перекидывается на него. Гарри даже испугаться не успевает, лишь шустро отдергивает ладонь, однако это уже не помогает. Липкая черная жижа прилипла к нему и блестящими тросами тянется от существа к собственной руке. В истерике школьник пару раз взмахивает пальцами, но черная дрянь продолжает ползти все выше, охватывая предплечье и расползаясь по груди, будто клякса, и Гарри переводит обезумевший от страха взгляд к другу.
- Пит! - севшим голосом хрипит, стараясь отбрыкаться от пеленающей его жижи. Паркер уже совсем рядом, стоит за его плечом и пытается оттянуть прочь от опасности, но это до сих пор не работает. Черная дрянь, будто жвачка, приклеилась намертво и растянулась метрами между ним и тем, на ком была раньше. Только сейчас Осборн осознает, что там, под плотным слоем вязкой дряни, прятался точно такой же школьник, даром что здоровенный! Высокий. Кажется, они даже встречались где-то в школе, такого сложно не запомнить, но об этом Осборну сейчас почти не думается.
"Как это снять?!" - бьется в мозгу лихорадочная мысль. Пока клякса расползается от груди к ногам и шее, он еще может мыслить логично. Но стоит субстанции подползти к лицу, касаясь влажным липким прикосновением щек, Гарри окончательно захлестывает паника.
- Не дай этому залезть на меня!! - не стесняясь истерить, не своим голосом орет. Вряд ли Питер в самом деле может сейчас помочь, но он единственный, кто может хоть что-то сделать. Никого другого рядом просто нет, а тот парень, с которого черная штука слезла, явно не в себе.
Гарри не знает, что делать. Он так напуган, что готов прыгнуть из окна или поджечь на себе одежду, лишь бы эта штука отстала. Чем больше она охватывает тело, тем более четким становится осознание, что это не просто жижа. Она разумна. Какой-то организм. Более бредового в своей жизни он не придумывал, но сейчас это совсем не кажется паранормальной фантазией.
В ушах шумит. Шипит. Шелестит. Шепчет. Осборн закатывает глаза и отшатывается, в последней попытке вскидывает руки к горлу и пытается непослушными пальцами отодрать "жвачку" от себя, но она усиливает натиск - и заливает все лицо. В последнем рывке парень наполняет легкие воздухом, будто перед нырком, и зажмуривает глаза, потому что не хочет, чтобы оно лезло ему в рот или глаза, не хочет видеть, как окружающий мир заливается черной грязью..

Говорят, твой дом - твоя крепость. Гарри осматривается и видит знакомые углы, светлые обои, длинные коридоры, наполненные светом. Он жил здесь, ему знакома каждая комната.
Но здесь больше не безопасно. Здесь его настиг самый величайший из страхов - и завладел им.
Колени слабеют, ему нестерпимо хочется упасть. Но он не падает. Стоит себе смирно, будто его держат невидимые руки.
Ему хочется убежать, но он будто прилип к полу. Смотрит прямиком на двух копошащихся у стены парней - и протягивает руку, напрягая пальцы. Поймать их. Удержать. Не дать сбежать.
- Помо..ги... мне..., - в горле что-то булькает, Осборн вынужден сделать судорожный вздох, потому что больше не может терпеть, легкие вот-вот разорвутся от нехватки кислорода. Через приоткрытые, наконец, губы внутрь заливается теплая копошащаяся жидкость, и мир вокруг окончательно меркнет. Гарри просто не может на полном серьезе воспринимать происходящее, поэтому отключается - от страха, от паники, от омерзения в конце концов. Если бы еще вчера ему кто-то сказал, что его спеленает вязкая разумная жижа, он бы только посмеялся и покрутил у виска. Но сегодня все это происходило на самом деле, и его логичный, заточенный под семейный бизнес мозг просто отказывался это воспринимать.

В следующий раз Осборн просыпается, когда его встряхивает, а зубы клацают от рывка. Его тело летит, но полет длится короткую секунду - прыжок заканчивается возле ближайшей стены, по которой парень ловко взбирается и прилипает к потолку. Перевернутый мир безумен, но Гарри это почти не волнует. Словно далекий наблюдатель, он без особого удивления следит за тем, как внизу мечутся два парня, смутно ему знакомые. Слуха достигают отдельные звуки или слова, но не складываются во что-то внятное.
Что там происходит?
В него что-то кидают - подняв руку, он легко отбивает брошенный предмет в сторону, а после прыгает навстречу обидчику и ловит за грудки. Сильно встряхивает - и откидывает в сторону, опрокидывая навзничь. Шипит, скалится и рычит, раззявив широкую, истыканную белоснежными клыками пасть. Всего этого Гарри не ощущает толком, однако осознает как собственное действие - и мозг заторможеноо обрабатывает полученную информацию. Что происходит? Зачем он это делает? Какой-то очень странный сон.
"Он нужен нам," - рождается в голове новый голос. Осборн пытается повернуть голову, чтобы проверить, кто это стоит за его плечом, но не выходит. Этот сон очень "тяжелый", он едва себя контролирует. Скорее, он здесь лишь просто наблюдатель. Знаете такие сны? Ты смотришь и воспринимаешь все как данность, потому что не существуешь в этом мире и сделать ничего не можешь.
"Позови его."
Осборн ощущает слабость. Он разбит. Хочет уснуть и не просыпаться, но вдруг узнает лицо рядом. Эй! Это же Пит! Питер! И ты здесь тоже? Какой забавный сон.
- П.. пиииит..теер, - слова даются с трудом, скорее это похоже на бульканье со смесью шипения. Гарри удивляется и пробует еще раз: - Пиииитттттт?
Тело замирает, парень больше не двигается и испытывает от этого облегчение. Поднимает руки и разводит в стороны, будто призывая оппонента к дружеским объятиям при встрече. А что? Дружеские обнимания - это хорошо. Это очень хорошо, Паркер любит обниматься. Голова очень плохо соображает, однако услужливо подсказывает то, что он знает о парне напротив. Питер Паркер, 16 лет, рассеянный балагур и очень хороший друг. Живет с тетушкой в домике поодаль школы. Неплохо учится и любит фотографировать. Влюблен в Мэри Джейн. Словил паука за шиворот на сегодняшней экскурсии. Все эти знания всплывают прямо у него в голове и торопливо фасуются по полочкам, так что виски начинают нестерпимо ныть. Больше информации, больше! Что ты знаешь о тетушке Мэй? Кто такая Мэри Джейн? В какой класс вы ходите и где учитесь? Точный адрес того дома, где Паркер живет? Как давно вы дружите? Сколько раз в неделю видитесь? Его любимая еда, его любимый напиток, есть ли аллергия на цитрусовые или животную шерсть, сколько снимков он делает в месяц, в какие шутеры играет, какими дополнительными занятиями занимается, умеет ли плавать, подтягивается ли на руках, как хорошо бегает, много ли читает и...... ХВАТИТ! Гарри вскидывает руки к головеу и складывается пополам, не в силах совладать с потоком информации. Все это есть в его мозгу, но в таких подробностях о Питере он думать не готов! Ни о ком не готов. Это... больно.
"Больно.., - соглашается шепот в голове. - Но он нужен нам. Питер Паркер. Зови его."
"Не хочу!  -возражает Осборн сам себе и ощущает себя психом. Раньше он никогда ни с кем в своей голове не разговаривал. - Не буду! Отстань!"
Ему страшно. Ему чертовски страшно! Только сейчас он вдруг с пугающей ясностью осознает, что второй голос - не его. Здесь есть кто-то еще. Кто-то еще рядом с ним! Глаза заволакивает черная пелена, Гарри больше не видит ничего вокруг. И вновь слишком ясно осознает, что ему позволили очнуться и увидеть - чтобы он сыграл свою роль. Чтобы подманил Паркера. Чтобы...
"Что тебе нужно от нас?! - кричит в своей голове. А после исправляется: - От него?!"
"Питер Паркер, - его же голосом соглашается существо. - Нужен."
"Зачем?!"
Оно больше не отвечает, оно душит Гарри и заталкивает подальше. У Гарри не осталось ни рук, ни ног, и очень сложно сопротивляться, когда от тебя остались лишь мысли. Но он барахтается (ему кажется, что он барахтается), и существо недовольно шипит. Шипит везде вокруг него, весь мир будто состоит из шевелящейся шипящей массы. Эта мысль сводит Осборна с ума, но он старается крепиться. Осознание того, что если он перестанет - то погубит и себя, и Паркера - слишком крепко, чтобы сдаваться.
"Оставь его.. Оставь меня в покое!"
Лучше бы ему оставаться в отключке. Мысли судорожно мечутся, силясь придумать выход, но выхода нет. Здесь некуда бежать и негде прятаться. Его тело продолжает двигаться и преследовать парней, пойманных в ловушку дома, а из его головы услужливо утекает нужная информация: всего два этажа, коридор налево тупиковый, есть тревожная кнопка в отцовском кабинете, но на двери шифр и ребята не проникнут внутрь, не зная нужной комбинации, входная дверь заперта лишь на щеколду - но вокруг некуда бежать, они находятся в элитном особняке далеко от ближайших жилых домов, а взрослых не будет всю ночь. Это высококлассная престижная ловушка.

+4

22

Комната лениво плывет перед глазами, словно пытается ненавязчиво утечь из поля зрения. Для того, чтобы сфокусироваться на происходящем, приходится прикладывать усилия. Лучше от этого не становится. Джонатана подташнивает от слабости и головокружения и тянет к полу. Так хочется приклонить куда-нибудь голову, прикрыть глаза и уснуть... Единственное, что поддерживает его в вертикальном состоянии - это адреналин и страх. Жуткое существо все еще рядом, и умирать здесь Джонатану совсем не хочется.
Он не успевает толком прийти в себя, как кто-то налетает на него и начинает трясти. К счастью, это не черный монстр, а один из парней, что были в этом доме. Через пару секунд, когда Джонатану с трудом удается сфокусироваться на его лице, он узнает в нем Паркера. Это странно: хотя дом ему и незнаком, откуда-то Джонатан уже знает, что Паркер был здесь. Но удивляться этому у него нет времени.
Парень что-то истошно орет, но смысл его слов до оппонента почти не доходит. Крейну сейчас недосуг вникать в то, чего от него хотят. От встряски его натуральным образом начинает тошнить, еще немного - и весь сегодняшний ужин окажется на дорогом ковре, застилающем коридор.
- Отвали, - с трудом ворочая языком, бормочет он. - Что ты... прицепился? Я вообще не... понимаю... о чем ты! - Джонатан хватается за запястья Паркера в попытке оторвать его от себя, но в пальцах совсем никакой силы, и в итоге он лишь цепляется за него и просто повисает на Питере, чтобы не сползти обратно на пол.
Есть и еще одна причина, по которой его мозг отказывается работать. Потому что, если вникнуть в смысл слов Паркера, получается, что этой черной штукой только что был он. Но такого не может быть! И в то же время, что-то начинает шевелиться в памяти, и чернота, окутывающая последние события, начинает принимать какие-то очертания. И от этого становится жутко. Лучше об этом вообще не думать, а сосредоточиться на текущей задаче: как отсюда спастись. Почему на них до сих пор не нападают, кстати?
Джонатан пытается сосредоточить свое внимание на черной фигуре, что по-прежнему перегораживает коридор. За ней просматривается лестница, но, наверное, не стоит даже надеяться незаметно прошмыгнуть мимо. Хотя фигура стоит неподвижно, точно окаменелая. Привыкает к новому... к новому телу? Может, и правда попытаться проскочить, пока она не... Правда, "скакать" Джонатан в данный момент не способен. Он способен разве что на неуклюжие движения, как у пьяного, так что вряд ли стоит рассчитывать, что ему удастся с первого раза обогнуть даже манекен.
Существо вдруг распахивает пасть и издает то ли сип, то ли хрип, в котором с трудом улавливается человеческая речь. "Помоги мне", - складываются в слова звуки, словно с трудом проталкиваясь сквозь черную жижу. Это страшно и омерзительно. Джонатану еще меньше хочется верить в то, что он был внутри этой штуки. Он украдкой кидает взгляд на свои руки, но они абсолютно чистые. Если их и облепляла недавно эта пакость, то сейчас полностью самоустранилась. А ведь он помнит, как плохо отмывалась та субстанция из лаборатории...
Постойте.
Так это она? Та гадость, в которую он вляпался на экскурсии? Они ее что, специально выводят?!
Мысль ошарашивает Джонатана на мгновение. Но, в самом деле, подумать о том, откуда взялась эта штука, лучше как-нибудь потом, когда они от нее спасутся, иначе это станет и вовсе неактуально. Паркер выпускает его, и Крейн, в свою очередь, хватает его за рукав.
- Стой, - говорит он чуть окрепшим голосом. - Не подходи к нему.
Это важно. К этой дряни нельзя приближаться. Мысли в голове Джонатан путаются, и это единственное, что он осознает достаточно четко. Не приближаться. Не трогать. И это не обманчивое ощущение.
Существо внезапно начинает двигаться, причем без всякого предупреждения. Словно перетекает из неподвижного состояния в движение. И вот оно уже сидит на потолке. Глаз не успевает уследить за ним - настолько оно стремительно.
Джонатан не слишком соображает, что делает. Отлепившись от стены, он, пошатнувшись, делает шаг вперед, налетает грудью на небольшую подставку, на которой стоит горшок с каким-то растением - очевидно, для оживления интерьера - хватает этот горшок и швыряет в сторону монстра. Вряд ли он действительно надеется попасть и уж точно не рассчитывает, что цветочного горшка будет достаточно, чтобы вывести того из строя. Скорее, просто хочет отвлечь или заставить отступить. А они тем временем смогут...
Что они смогут, Джонатан додумать не успевает. Столь же стремительно, как оказалась на потолке, тварь оказывается рядом и сметает его с ног. Парень отлетает на несколько метров - хорошо, что коридор такой длинный, иначе не миновать бы ему столкновения со стеной! - и падает навзничь. Все происходит словно в дурмане. Джонатан тяжело дышит и, пошатываясь, с трудом поднимается на ноги. Геройствовать больше не хочется, хочется только одного - унести отсюда ноги и забыть все происходящее, как страшный сон. Однако бежать некуда. До лестницы не добраться. Любая комната автоматически превратится в ловушку. От безвыходности ситуации впору впасть в отчаяние. Единственное, что не дает окончательно потерять голову - это присутствие Паркера. Ему лучше знаком этот дом; возможно, его посетит какая-нибудь светлая мысль. К тому же, Джонатан слегка злится на него за его наезд, и это тоже помогает держать панику под контролем.
Он ожидает повторного нападения, но чудовище снова замирает. Снова раскрывает пасть. Джонатан дорого бы заплатил, чтобы никогда больше не слышать этот жуткий голос. Наверняка теперь он будет посещать его в кошмарных снах вместе с этой черной фигней. Если, конечно, он выживет сегодня, чтобы иметь возможность видеть эти сны.
На сей раз в шипении отчетливо слышится имя, и в голове у Джонатана что-то щелкает.
- Нет! Не отвечай ему! - он снова пытается удержать Паркера. - Он только этого и ждет! Ему не нужен твой друг, ему нужен ты! - в его памяти сталкиваются обрывки каких-то мыслей, звуков и образов - ничего конкретного, но теперь он точно знает, что этой штуке нужен Паркер. Он не может сказать, зачем, но точно знает, что, если тварь достигнет своей цели, ничем хорошим это не закончится.
Как бы он хотел выкинуть все это из своей головы! Мозг и без того блокирует большую часть информации, чтобы хозяин не свихнулся прямо на этом месте, хотя Джонатан чувствует, что и без того очень близок к этому.
Монстр распахивает объятия, и нервы Крейна не выдерживают. Он хватает Паркера за руку - откуда только силы взялись? - и тащит за собой. Ему уже не важно, что со второго этажа выхода нет; неважно, куда бежать. Куда угодно, лишь бы подальше от черной фигни. Он распахивает наугад первую попавшуюся дверь и втаскивает за собой Питера. Это, вероятно, гостиная. Об этом говорят мягкий диван и огромный плазменный экран во всю стену. Джонатан никогда не видел такого вживую даже в магазине. Но сейчас его не интересуют богатые примочки. Обезумевшим взглядом он рыщет вокруг, надеясь найти, чем перегородить дверь, чтобы чудовище их не достало.

+5

23

Питер Паркер не особо любит думать. Серьезно – он умный малый, легко схватывает на лету и без проблем справляется со школьной программой. Но вот думать – это прямо не его. Действовать не особо развитыми инстинктами и наугад – вот в этом он мастер. Превратить все вокруг в фарс и балаган – никаких проблем. И обычно у него это легко получается. Он никогда не успевает толком чему-то огорчиться и впасть в беспросветное уныние, собственная неловкость, его внутреннее Я и окружающий мир позволяют быстро сориентироваться и выдать что-нибудь эдакое, выставляющее его полным придурком, тем самым понижая уровень «плохого» вокруг себя. Но… в этот раз не работает. Питер Паркер не думает о том, какая классная идея для нового шутера висит прямо на потолке. Он даже не перебирает в голове кучу замысловатых и глупых прозвищ, стараясь справиться со стрессом и испугом. Нет и нет. Питер Паркер смотрит на лучшего друга и впервые за всю свою жизнь познает смысл слова «отчаянье». И то, что написано напротив него в словаре – чушь полнейшая. Этого не описать словами. Этому не дать определения. Даже его неадекватное подсознание на это неспособно.

Гарри зовет его. Ему нужна помощь. Действительно нужна, как никогда. Списать контрольную по математике – это все фигня. Не дать черной жиже залиться в рот другу и поглотить его – вот проблемы старшеклассников Смоллвилля! Господи, вот прямо сейчас Питер уже скучает по тем временам, когда его проблемы не перерастали уровня «сел джойстик от плейстейшена». Он берет все свои требования к вселенной обратно, он не хочет, чтобы комиксы оживали, не хочет становиться супергероем и сражаться с инопланетной ересью в эротическом бикини. Он хочет чистого лучшего друга обратно и проснуться в своей постели, чтобы назавтра рассказать Гарри, какой офигенный, но отвратительный сон ему снился. Хочет, даже с самого начала осознавая, что все вокруг настолько реально, что от этого даже тошно. Серьезно, его мутит от одного только вида этой черной субстанции, внутри которой барахтается Осборн. Но несмотря на это, он готов хоть сам внутрь прыгнуть, лишь бы это помогло. Интересно, это поможет? Можно будет тогда честно говорить, мы прошли трубы и, прости господи, дерьмо, наша дружба теперь на веки, потому что эти тайны умрут вместе с нами. Но что-то подсказывает, что все так просто не решится. Тем более, когда за дело берется Паркер. Тут главное – не испортить все еще больше.
- Мы должны ему помочь, мы должны ему помочь, - он повторяет это, как мантру. Вдруг если часто повторять, то обязательно сбудется? Вдруг мысль станет материальна вот прям сейчас? Да, раньше у него этого не выходило, и теплое молоко с пенкой не превращалось в стакан с холодной колой, но сейчас это действительно очень важно! Только один раз! Он готов потратить этот бонус этим вечером! Но Паркеру никогда не везет. Он и удача – это то, что в мире не пересечется никогда. Законы физики и вселенной.
- Помоги ему! – кричит Питер на парня, который и стоять-то рядом толком не может. Он с трудом разжимает пальцы и тыкает в сторону весело повисшей на стене кляксе. Тот должен что-то сделать, он же смог выбраться! Но вместо каких-то разумных и крайне обдуманных действий, тот просто отмахивается горшком. Серьезно. Цветочным горшком? Не самая оригинальная идея даже в сложившейся ситуации. Просто потому, что Паркер уже пробовал. Не сработало. И да, только разозлило…

Питер успевает отшатнуться как раз в тот момент, когда Гарри-В-Черной-Фигне планирует вниз и легким движением руки отшвыривает долговязого прочь. Паркер ждет той же самой участи, он даже успевает зажмуриться, но ничего не происходит. Хотя нет… Кое-что все же происходит. И после этого ему плевать и на странного парня, пришедшего в гости и принесшего вместо пирожных нечто опасное и крайне отвратительное, и на то, что это самое сейчас опасно близко к нему. Потому что его зовет Гарри. Чужим, шипящим, едва различимым голосом. Но он зовет именно его. И даже все равно, опасно или нет. Он не может не откликнуться. Даже если его об этом предупреждают.
- Гарри… - Паркер не замечает, что у самого голос подрагивает. Он делает шаг навстречу, когда это создание распахивает свои руки. Может быть, так получится освободить друга? Может быть, сейчас все как-то само собой разрешится, и они все дружно… Мысль не успевает оформиться. Испуганный голос позади одергивает, а после цепкие пальцы хватают за рубашку и буквально дергают в сторону. Долговязый пришел в себя и теперь отлично справляется с функцией тягача, при этом успевая огорошить одной простой фразой «ему нужен ты». Согласитесь, звучит как в плохом фильме про избранных. Не хватает только молнии, нагнетающей музыки и порыва ветра, что потрепал бы челку для большего эффекта. Но зато в избытке хватает адреналина и погонь. В этот день жанры определенны смешались…
- Ни фига не смешно! – кричит Паркер, заворачивая следом за парнем в гостиную, пробуксовывая на месте, почти поскальзываясь, но каким-то чудом все же удерживаясь на ногах и даже успевая пристроиться за шикарной мягкой спинкой кожаного дивана. – Я хотел быть нужным симпатичной девушке из параллельного класса, в крайнем случае согласен на крайнюю нужду во мне Гарварда, но на это я не подписывался!
Питер смотрит на долговязого обвиняюще и вопросительно одновременно. Тот явно знает намного больше, чем говорит! И как только они смогут обеспечить себе минутку-другую в тишине и спокойствии, он ему все выложит! В обязательном порядке, все пароли и явки, и только тогда они смогут что-нибудь совместно придумать. Может быть. Хотелось бы верить.
- Ищи телефон! Это гостиная, даже у Особорна в гостиной должен быть телефон! Черт, да у меня дома больше телефонов… - Паркер мечется по гостиной недолго. Он пытается элегантной ланью проскакать между телевизором и журнальным столиком, совершенно забывая о том, что сам же оставил заряжаться джойстик, провода которого так удачно вплелись в его несуразные и не очень-то длинные ноги. Питер даже не ойкает, он просто делает несколько неловких шагов, сбивает все со столика и с недоуменным лицом падает вниз, создавая такой шум необычной палитры, что аж хочется собой гордится.
- Я в порядке! – кричит Паркер, отчаянно пытаясь встать, но вместо этого припечатывая ладонью по пульту от телевизора. И шикарные колонки с объемным звуком наполняют комнату отменным битом из игры про автогонки. Питер не сразу соображает, что зажал пальцами звук, а потому вскидывает ладони только тогда, когда его откровенно глушит. Он уже потерялся в пространстве, не особо понимает, куда делся Долговязый и где их новый друг со старым внутри. Творящийся вокруг балаган очень напоминает то, что частенько происходит у него в голове, но все же он совершенно не против тайм-аута. Серьезно. На пару минут. Чтобы передохнуть от того, что сам же натворил в довесок к случившемуся.

+7

24

Подростки пытаются сбежать, но все пути отрезаны. У них нет и шанса на спасение.
Существо преследует их лениво и неторопливо, уверенное в своих силах. Оно почти играет, медленно сводя запертого внутри себя носителя с ума. Гарри пока борется, но это ненадолго; вскоре и он ослабеет, и тогда потребуется другой человек - и существо облизывается красным гибким языком, пристально следя за вихрастым мальчишкой в клетчатой рубахе. С виду Паркер неперспективен, но Оно знает, какая сила сокрыта внутри этого тщедушного тела. Какие умения и какие таланты. И жаждет этого носителя как ничто сильно.

В своем побеге глупые люди неминуемо оказываются в западне. Из гостиной нет выхода, существо качает информацию из мозга носителя. Там нет второго входа, оттуда некуда перейти.
Это тупик.
Это конец.
Оно снова облизывается и сильным рывком врывается в дверь, которую мальчишки пытались заблокировать. Но его подобным не остановить! Он силён. И сметёт все преграды на пути к своей цели.

Но вдруг..

Что это? Что за звук?

Громкий резкий звук из колонок делает физически больно. Диапазон высок, это крайне отвратительный писк.
Черня слизь реагирует на диапазон помех, покрывается рябью и изображает волны на озере. Корежится, будто от испуга, медленно теряет силы и в агонии сползает с носителя, обнажая человека почти до плеч. Гарри судорожно хватает воздух побелевшими губами и хрипит, успевает оглядеться и заметить друга.
- Питер!
В его голосе полно эмоций: страх, боль, надежда и отчаяние. Он уже давно не понимает, что происходит, заблудившись внутрь себя в шипящей темноте, но внезапно эта дрянь ослабила хватку - и появился шанс. Крошечный. Малюсенький. Но Гарри надеется, что это возможность победить.
- Не знаю, что ты делал..
Осборн хрипит и слабо взмахивает руками, чёрная жижа начинает заползать обратно. Пеленает плечи, схлёстывает горло. Парень в ужасе поднимает лицо повыше, чтобы не дать существу снова добраться до рта и носа. 
- ..но делай это ещё!
План был бы лучше, если бы Гарри понимал, что именно произошло. Но он включился в самый последний момент, поэтому недоумевает, что за чудо случилось, чтобы это существо вдруг отступило. Но это их шанс - его шанс на спасение, несомненно.

Колонки продолжают издавать писк, и высота диапазона лишь усиливается. Костюм из слизи бурлит и почти булькает, покрывается мурашками, волнами, рябью, черно-белым рисунком. Всплескивается, будто кипящая лава, и в отчаянной попытке дотянуться до цели через всю комнату канатами протягивается до Паркера.
Не достаёт всего пару сантиметров и медленно опадает, каплями оседая к полу, путаясь в ворсистом ковре и где-то в нем ядовито растворяясь.
Это очень больно, Гарри лишь чудом не орет в голос. Он так устал, что организм ему отказал; парень просто обессиленно опускается на колени и обхватывает себя руками, крупно подрагивая. Чёрная слизь, что спеленала его, снимается неохотно, причиняя носителю жуткий дискомфорт, но Осборн готов терпеть и большее, лишь бы наконец освободиться.

А потом все заканчивается.
Нет больше чужого голоса в голове. Нет инородной субстанции на теле. Он снова он, дышит и двигается сам, мыслит в один голос.
Визг из колонок бьет по ушам и голове, но сейчас он кажется Гарри ангельским пением. Похоже, именно это отпугнуло то существо; впрочем, неудивительно, подобные звуки мало кому приятны, Гарри бы и сам с удовольствием забился в угол и скулил, требуя прекратить эту звуковую пытку.
Но он свободен. Может дышать и говорить. Лёгкие горят, в голове каша. Лишь чудом не заваливаясь ничком, он обхватывает голову руками и зажмуривается, силясь уложить все произошедшее в своих мыслях. Все это очень похоже на бред, отец абсолютно точно ему не поверит! Никто не поверит. Инородное существо, целью которого был Питер Паркер - самый бесполезный мальчик на свете.. Словно что-то вспоминая, Гарри вскидывает лицо и почти с неприязнью смотрит на друга - это все из-за него. Все, что здесь произошло, из-за Паркера.
Но это длится лишь мгновение. Словно отголосок исчезнувшей слизи, что горячо жаждала нового носителя и заставила старого ненавидеть его. Осборн приходит в себя и слабо качает головой, ему нужно отдохнуть и успокоиться, подумает обо всем это позже, на свежую голову.

+6

25

Паркер позволяет затащить себя в комнату, но параллельно успевает наговорить кучу чепухи. Наверное, это у него нервное. В любом случае, Джонатан не собирается поддерживать этот диалог, он слишком занят собственной паникой и поисками спасения, которым в этой комнате и не пахнет.
- Лучше найди, чем можно подпереть дверь! - он пытается командовать, как будто знает, что творит, но на деле в его голосе отчетливо слышны истерические нотки. Сознание цепляется за единственное слово в речи Паркера, которое кажется важным. Телефон! Конечно, в 21 веке невозможно помыслить жизни без телефона, это что-то из незыблемых основ, на которых держится жизнь... но вот прямо сейчас Джонатан не может сообразить, зачем им нужен телефон. Швырнуть им в монстра? Так он не особенно тяжелый и вряд ли окажется более эффективным, чем цветочный горшок. С некоторым запозданием до Крейна доходит, что имел в виду Паркер. Телефон нужен, чтобы вызвать полицию. Да только это тоже бессмысленно. Если они не найдут способ забаррикадироваться, чудовище настигнет их раньше, чем он успеет набрать номер. Джонатан уже всерьез примеривается к стеллажу с дисками и с какими-то безделушками, намереваясь двигать его хоть в гордом одиночестве, если потребуется.
Но не успевает.
Хлипкий замок не выдерживает первого же сильного удара. Дверь распахивается настежь и только чудом не слетает с петель. На пороге - точно в бредовом ночном кошмаре - маслянисто-черное существо, скалящее острые зубы в чудовищной ухмылке; и как будто это выглядит недостаточно отвратительно, оно еще то и дело высовывает неестественно длинный острый язык, ярко-алый на фоне черного провала рта. Алый как кровь.
Если до сих пор Джонатану казалось, что испугаться сильнее он уже не способен, то теперь он понимает, насколько сильно заблуждался. Горло сдавливает спазмом, конечности превращаются в кисель - его только и хватает, чтобы отступить на пару шагов, а после он застывает, не в силах отвести взгляда от чудовища.
Как бы не обделаться с перепугу - это все, о чем он может сейчас думать.
Где-то на краю сознания он слышит, как Паркер с грохотом валится на пол и кричит что-то про то, что он в порядке - однако Джонатан склонен подвергнуть это заявление серьезному сомнению. Еще пара секунд - и ни один из них не будет в порядке.
А затем комнату наполняет грохот совсем другого рода. Сперва это просто громкая музыка с назойливым битом, но она резко набирает громкость и быстро утрачивает всякое сходство с музыкой вообще, превращаясь в чудовищную какофонию, которая с размаху бьет по барабанным перепонкам, неприятной вибрацией отдается во всем теле и заставляет сердце колотиться еще истошнее. Джонатан протестующе вскрикивает от неожиданности, отшатывается назад, оступается на ровном месте и валится на пол, зажимая уши, но это мало помогает, поскольку музыка обретает физическую мощь чугунного молота. Более того, в ней обнаруживаются и другие частоты, не различимые человеческим ухом, но заставляющие волоски на загривке вставать дыбом.
Вот что значит крутые колонки.
Но в этом кошмаре нельзя забывать про другой кошмар. Джонатан поспешно вскидывает голову, выискивая взглядом чудовище, и вновь застывает, но на сей раз - пораженно. Черная оболочка рябит и идет волнами, обнажив находящегося внутри Осборна почти по плечи. Тот что-то кричит, но за царящим вокруг грохотом его вообще не слышно.
Неужели громкие звуки так действуют на эту штуку? Вполне возможно. Сам Джонатан ощущает себя так, словно его внутренности вот-вот перемешаются - наверное, и мерзкой слизи приходится несладко. Но так ей и надо. Ради возможности избавиться от нее, можно и потерпеть. Если только их барабанные перепонки не лопнут раньше.
Но разумная субстанция не выдерживает первой и начинает постепенно слезать с подростка. Обратный процесс кажется не менее тошнотворным, но Джонатан не может оторвать взгляда от этого зрелища. Надо же убедиться, что она окончательно самустранилась. Тем более, когда черная субстанция так отчаянно сопротивляется, цепляется за Осборна, пузырится и то и дело выпускает нечто вроде щупалец в сторону Паркера в последней отчаянной попытке добраться до него. В какой-то момент Джонатану кажется, что ей это вот-вот удастся, и он холодеет от предчувствия беды... но она все-таки не дотягивается, а через несколько минут все оказывается кончено. Для Крейна эти несколько минут растягиваются в несколько часов, в течение которых он напряженно ждет, слезет ли эта дрянь до конца и если слезет, то не попытается ли опять забраться на соседа - то бишь, на него. Но субстанция в конце концов полностью стекает на пол, съеживается и исчезает, точно испаряется. Или... просачивается сквозь ковер? Превозмогая себя, Джонатан отползает к краю ковра и дрожащей рукой приподнимает, заглядывая под него. Он морально готов увидеть растекшуюся по полу черную кляксу, которая вот-вот бросится на него, однако пол чистый. Неужели и правда испарилась? В это верится с трудом, но больше ей деваться вроде некуда...
К этому моменту в голове Крейна не остается практически ничего, кроме оглушающего грохота. Он заглушает даже его собственные мысли. Выносить этого больше нет мочи, а потому Джонатан доползает до брошенного на произвол судьбы пульта и нажимает на кнопку.
Наступившая вслед за тем тишина кажется еще более оглушающей. Постепенно она сливается со звоном, видимо, надолго поселившимся в ушах. Джонатан продолжает сидеть на коленях, судорожно сжимая пульт и тупо глядя в пол. Он ждет, что мерзкая субстанция вернется, как только станет тихо - и готов в случае чего снова врубить телевизор. Проходит, наверное, целая минута, прежде чем он отваживается опустить пульт. После чего поднимает голову и растерянно смотрит на остальных. Пришло время вспомнить, что он находится в чужом доме, причем появился в нем при не самых приятных обстоятельствах. Возможно, от него ждут каких-то объяснений? Но Джонатан продолжает молчать. Что он может сказать? "Мы спасены"? Или, может быть, "Только не подавайте на меня в суд"? Нет, ни один из этих вариантов ему не нравится. На самом деле, больше всего Джонатану сейчас хочется последовать примеру черной субстанции и испариться или просочиться сквозь пол куда-нибудь, где ему не придется ни с кем разговаривать. Увы, это не в его силах.

+4

26

Питер Паркер – это настоящий кладезь. Проблем и недоразумений в одном флаконе, щедро сбавленное неудачливостью. И как это он раньше думал, что его жизнь очень скучна и чертовски однообразна? Это точно он жаловался, что уже видит все наперед и точно умрет хоть и гениальным ученым и известным фоторепортером, но все равно одиноким с самим ярким воспоминанием о том, как фотографировал чужие достижения и геройства? Знаете, вот прямо сейчас он не против. Стоять где-нибудь за желтым ограждением и наблюдать со стороны, а не находиться в самом эпицентре самой страшной бродилки, которую он когда либо видел и, как он надеется, никогда больше не увидит. Нет, нет, все, он согласен, пусть подобное остается на экранах телевизоров или страницах комиксов, а они, обычные реальные подростки с обычными реальными проблемами, пожалуй, побудут немного в стороне и просто будут с упоением читать, смотреть и играть, но только не участвовать. Серьезно, Питер Паркер с трудом вывел угревую сыпь, которая с радостью воспользовалась его половым созреванием, так куда ему переть против… Блин, он все еще не дал этой субстанции хоть какого-то адекватного названия… Но ему простительно. В подобной атмосфере простительно все! Скажите спасибо, что он не намочил свои штаны и чужой баснословно дорогой ковер…

Питер все еще потерян и дезориентирован. Он пытается отыскать взглядом пульт, потому что грохот вокруг скоро вытрясет из него всю душу вместе с барабанными перепонками. Но стоит зацепиться глазами за Гарри (ну или то, что когда-то им было), как Паркер забывает о том, что еще немного и его уши закровоточат – черная слизь идет такой рябью, будто по телевизору жуткие помехи. Но, что самое важное – она скользит вниз, едва ли не пузырится и все же начинает освобождать его друга. Оно… оно не любит бит! Или эту игру про гонки… Быть честным, Паркер тоже ее не особо уважает, так себе графика и никакого сюжета, но теперь будет любить ее до конца своих дней. Даже если она лишит его слуха. Главное, что это работало! И даже если Питер в этой какофонии не слышал, что именно кричал ему Гарри, но понять это было не так-то сложно даже Паркеру. Нельзя выключать, пусть лупит во всю мощь, пока эта дрянь… Господи боже, фу!
Питер должен был судорожно отскочить, когда, наконец, осознал, что эта дрянь упрямо тянет к нему свои черные сопли. Должен был бежать хоть по стенке, хоть по потолку, но только бы не дать этому себя коснуться. Но он все еще зажимал уши и в полном ступоре смотреть на то, как слизь вытягивается и старается ухватиться за нового «друга». Питер испуганно сглатывает, когда это щупальце застывает в нескольких сантиметрах от его лица и все, что может сделать – это подуть на него. Так отпугивают обнаглевшего попугая или севшую на тебя муху. Но Паркеру об этом не особо думается, ведь это все равно срабатывает! Фигня ртутными каплями опадает на пол и просто исчезает в ворсистом ковре. Нужно будет его сжечь на ритуальном костре… На всякий пожарный. А еще лучше потом и пепел сжечь. Чтобы наверняка.

Все заканчивается просто разом. Всего мгновение назад тут происходил самый отменный harlem shake, а вот уже в ушах звенит от наступившей тишины и отходняка после пережитого испуга. Паркер несколько мгновений еще не отнимает ладони от головы, но после с трудом заставляет опустить себя руки. Он осматривается с совершенно ошалелым видом, не веря в то, что это действительно закончилось. Потолок и стены чисты – никакой черной и языкастой фигни, которая бы звала его искаженным голосом друга. Оглушающего бита тоже больше нет, и Питер не сразу понимает, что это их незваный гость сообразил спасти слух находящихся здесь ребят. Кстати, о незваных гостях! Самое время… Ладно, кого он обманывает. Последнее, что он сейчас хочет – это что либо выяснять. Да-да, они все еще не в фильме и даже не в захудалой сумеречной книге. После подобного не хочется хвататься за биту и бежать спасать мир и раскрывать заговор, который затронул не только верхушки правительства, но и межгалактические расы. Все, что хочет подросток – это забраться в постель с головой и постараться не заработать себе такой нервный срыв, благодаря которому в будущем ты будешь работать исключительно на своего психолога. Им нужен перерыв. И отдых. Если пережили этот вечер, найдут время и на поговорить.

Питер с осторожностью обходит ковер и подходит к сидящему на коленях Гарри. Тот дрожит и обнимает сам себя – и Питер впервые понятия не имеет, что нужно сказать. Даже если чертовски глупо и не к месту. Но ему просто ничего не идет на ум… Он только растерянно моргает, когда друг вскидывает неприязненный взгляд, но тут же одергивает сам себя. Если Осборн не будет в ближайшие месяцы кричать во сне или отпихиваться от любых поползновений в свою сторону, то у него просто стальные нервы. Питер бы уже прямо сейчас катался по полу и требовал поселить его в ванной, чтобы отмыть от себя одни только воспоминания о том, как эта отвратительная штука облепила и залилась внутрь, чтобы после гоняться за моими товарищами. Не то чтобы сидящий и не менее ошарашенный в стороне парень действительно был им товарищем, но они все из школы, так что беда одна на всех, а тут еще и это…
- Я сейчас вернусь, Гарри. Посиди, - Питер пока не трогает друга, дает ему время отдышаться. А сам пока покачивающейся походкой направляется к притихшему Крейну. Тот смотрит с совершенно искренней растерянностью, да у Паркера и язык не повернется в чем-то его обвинять. Даже такой, как он, сообразит, что эта штука не особо спрашивает разрешение. А вот откуда она взялась и почему все таки приперлась сюда, вот об этом они все втроем и поговорят. Через пару дней. Когда хоть немного оклемаются.

- Эй, ты как? – Питер протягивает ему руку и помогает подняться на ноги. Обычно Паркер не умеет просить людей уйти или оставить в покое, или там не бросаться его учебниками. Но сейчас ему действительно нужно позаботится об Осборне. Похоже, что во всей этой заварушке не пострадал только он… - Знаешь, мне кажется, сейчас не то время, когда нужно все обсуждать. Поговорим как-нибудь после школы. Идет? А сейчас… сам понимаешь…
Питеру не нужно особо пояснять, вид Гарри говорит сам за себя. Сейчас в этом доме гости – последнее, что нужно его хозяину. Поэтому Питер шлепает Крейна по плечу и даже провожает до двери. Тот, наверное, должен быть даже рад такому стечению обстоятельств, в конце концов, не каждый слета готов объяснить подобное явление и его первопричины. Так что… им всем не повредит несколько дней стараться делать вид, что ничего не было. У них наверняка не получится, но Паркер думает о проблемах по мере их поступления. И прямо сейчас она у него одна – Гарри.
Когда он возвращается, Осборн все еще на том же месте. Паркер помогает ему подняться и отводит в комнату. Заставляет стянуть с себя одежду и даже стоит под дверью в ванную, пока друг отмокает. А после усаживается рядом с кроватью в кресло и вот теперь треплется о всякой ерунде. Советует завтра во дворе устроить большой костер и сжечь не только ковер, но и одежду. А еще возвести в культ спасшую их игрушку. А еще всегда иметь при себе телефон. И да, найти достойное оправдание разбитому стеклу и их массовой истерии. Хорошо хоть соседей рядом нет, а то вот бы повеселились, наблюдая за их салочками… Питер болтает и болтает, скатывается на завтрашние занятия в школе и притихает только тогда, когда слышит мерное сопение друга. Ему бы и самому нужно отправиться домой, но он не может и шага сделать. От усталости, напряжения и странного, не отпускающего ощущения, что все еще не закончено… Паркер даже подняться с кресла не может. Так и засыпает там же беспокойным сном, частенько просыпаясь и проверяя, не ползет ли черная слизь откуда-нибудь из-под двери… Ну здравствуй, первая паранойя. Питер Паркер тебя заждался. Теперь точно жить не будет скучно.

+4

27

Квест завершен

Левел-ап для персонажей:
Питер: Получает способности. Пока что они проявляются в виде прилипания ко всему подряд. Также у Питера появляются зачатки "паучьего чутья", которое на данный момент носит неявный характер и почти неотличимо от обычной тревоги.
Гарри: Получает под свое крыло незваного черного гостя.

Не забудьте дополнить свои личные темы!

+1


Вы здесь » Marvel & DC: School's Out » Сбывшееся » [09.05.17] Экскурсия в эпицентр


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC