Вверх страницы
Вниз страницы

Marvel & DC: School's Out

Объявление

ИНФОРМАЦИОННОЕ

Добро пожаловать в кроссоверную вселенную Marvel и DC, где большинство персонажей все еще являются подростками!
В игре: 15-28 мая 2017 года [календарь событий].
К сведению местных жителей:
• Вот уже почти полгода ровно в полдень и в полночь в городе на 5 минут пропадает вся связь: не работают телефоны, Интернет, телевидение и пр. Продолжает работать лишь местная радиостанция. Причина до сих пор не найдена.
• В Смоллвилле нарастает волна антимутантских волнений. Обстановка в городе нестабильна. Подробнее...
• Полиция продолжает регистрировать случаи пропажи людей; теперь пропадают не только дети, но и взрослые.
• Отдельным поводом для беспокойства становятся крысы, которых слишком часто начинают замечать на улицах города.


28.05.18 В ожидании лета...
ПОЛЕЗНЫЕ ССЫЛКИ


ПОСТ НЕДЕЛИ

"Мальчишка снова недовольно хмурится и протягивает руку к радиоприемнику - но замирает на полпути. Потому что теперь к шуршанию добавляются еще и голоса! Эдди поспешно сдвигает колесико правее. Музыка становится тише, голоса - громче. Тем не менее, они все равно звучат как будто из глубины колодца и даже регулировка громкости не позволяет разобрать, о чем говорят их обладатели. Голоса звучат резко и отрывисто. Эдди кажется, что он улавливает отдельные слова, но это точно не английский и вообще не похоже ни на один знакомый ему язык. От непонятного предвкушения по спине начинают бегать мурашки."
>>>читать пост<<<
БЕЗУМЕЦ МЕСЯЦА



Jonathan Crane

БАННЕРЫ


LYL

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marvel & DC: School's Out » Сбывшееся » [25.04.17] Прощание


[25.04.17] Прощание

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

Название: Прощание
Участники: Kurt Wagner, Amanda Sefton
Время и место: 25 апреля, маленький цирк в Баварии
Краткое описание: Совсем скоро Курт уезжает навстречу новой жизни. Он ждет этого с большим волнением. Новая страна, новые люди, новые надежды... Однако есть и то, что омрачает его мысли о поездке: это прощание со своей приемной семьей и неизбежная разлука с Джимэйн.

+4

2

Курт волновался. Конечно, волновался! Волнение электрическими импульсами пробегало по позвоночнику и стреляло до самых кончиков пальцев рук и ног. Его слегка потряхивало каждый раз, когда он думал об отъезде, а не думать было невозможно, ведь вокруг все только и говорили, что об этом, и сборы шли полным ходом. Еще бы ему не волноваться! Курт раньше никогда не покидал цирк, разве только для того, чтобы прогуляться по окрестностям. А тут ему предстояло уехать аж в другую страну! Да не просто в другую страну, а на другой континент! Так далеко! У Курта кружилась голова, когда он пытался осмыслить, насколько далеко будет от дома. И он будет там совсем один. Юноша привык, что его всегда окружала семья - люди, среди которых он чувствовал себя в безопасности. А теперь ему предстояло справляться со всем в одиночку. И хотя мистер Джардин пообещал, что возьмет на себя все связанные с этим заботы, Курт все равно тихо нервничал. Как его примут в Америке? Как отнесутся к его отличиям?
Нервничал? Да он был в панике!
И все же нельзя было отрицать, что наряду с паникой он чувствовал и радостное возбуждение. Как бы ни любил Курт свой цирк, ему всегда хотелось увидеть больше. Увидеть собственными глазами те страны, о которых он читал и которые видел в кино. Он мечтал посмотреть мир - и себя показать, конечно же. Желательно издалека и откуда-нибудь из-под купола цирка, но все же - Курту тоже хотелось похвастаться своим мастерством. Он ведь и правда был очень хорош! Даже мистер Джардин признал, что негоже талантам его уровня прозябать в провинции.
Честно сказать, мистер Джардин казался Курту немного странным. Он был грубоват в общении, слишком громко и показно смеялся, относился к циркачам излишне панибратски и, как показалось юноше - с легким пренебрежением. Но, возможно, такой была манера общения всех богатых американцев? В целом, мистер Джардин действительно был похож на некоторые киношные образы. По отношению к самому Курту он занял покровительственную и чуть ли не отеческую позицию. Того это немного смущало, но все же, что скрывать, было приятно. Наконец-то нашелся кто-то, кто оценил его потенциал! Джардин все говорил и говорил о его великом будущем и о деньгах, которые они смогут заработать. Деньги Курта не особенно интересовали - разве что в той мере, в какой они могли помочь его семье встать на ноги. А вот великое будущее - почему бы и нет? Его бы даже устроило просто "будущее" без каких-либо величин. Курт всегда с некоторой тревогой смотрел вперед. Пока он был всего лишь подростком, но что будет, когда он вырастет? Сможет ли он иметь семью, как все? А имеет ли он вообще право на семью? Или ему так и суждено прятаться до конца своих дней? Каким он будет, этот конец? И вообще, что его ждет?
Мистер Джардин сумел убедить его в том, что будущее у него все же есть и что все - в его собственных руках. Чтобы доказать это, Курту требовалось только отважиться на такой важный шаг, как поехать в Америку и стать участником его шоу - чтобы показать всем, что он может все, стоит только захотеть. Курт верил ему.
Единственным, что омрачало воодушевленное ожидание отъезда, была неизбежная разлука с Джимэйн. Отчего-то Курт был уверен, что они поедут вместе, хотя об этом никогда не говорилось, но он просто был уверен - и всё! Известие о том, что она остается в Германии, ударило его словно обухом по голове. Курт оказался не готов к такому. Он правда очень надеялся, что Джимэйн поедет с ним. Маргали, правда, сразу сказала "нет", но она ведь и про него сперва говорила "нет", однако Джардину каким-то чудом удалось убедить ее отпустить его. Курт рассчитывал на его поддержку и в вопросе с Джимэйн. Ведь они всегда выступали вместе, у них был такой чудный, чудный парный номер! И она тоже очень хотела поехать! Но мистер Джардин почему-то встал на сторону их матери, лишь туманно пробурчав, что, быть может, когда-нибудь потом...
Курт так расстроился, что чуть было сам не отказался ехать. Но поскольку договоренность уже была достигнута, его убедили, что нельзя ломать чужие планы. В конце концов, расставались они не навсегда, и мистер Джардин обещал, что Курт сможет приезжать домой на каникулы, убеждал, что все это не настолько большая трагедия, как ему кажется. В конце концов, Курт смирился, но уже заранее тосковал.
И вот, наконец, наступил тот день, которого он так ждал и боялся - день отъезда. Скоро мистер Джардин должен был заехать за ним, чтобы забрать с собой в Мюнхен, где они пересядут на его частный самолет, на котором и полетят в Америку.
Курт в последний раз попрыгал на чемодане, чтобы крышка прилегала плотнее. Он и не думал, что у него столько вещей! Даже несмотря на то, что он старался брать только самое необходимое (и то Маргали успела выкинуть из чемодана пару любимых постеров), набрался полный чемодан и еще целая сумка. Впрочем, неудивительно, ведь он уезжал не на неделю и не на месяц... На сколько - Курт и сам толком не знал, но почему-то у него не получалось думать об отъезде, как о "навсегда". Он еще сюда обязательно вернется.
Оттащив чемодан в угол, юноша с наслаждением потянулся и вышел на свежий воздух. До отъезда оставался час, и он хотел провести хоть немного времени наедине с Джимэйн, пока остальные не подтянулись прощаться. Ведь неизвестно, когда они смогут увидеться в следующий раз. При мысли об этом Курт снова загрустил. Он так привык видеть ее рядом, что совершенно не представлял, как перенесет эту разлуку. Но он должен был постараться ради них обоих. В конце концов, если он действительно разбогатеет, он сможет оплатить Джимэйн обучение в каком-нибудь престижном учебном заведении, и она сможет уйти из цирка, как всегда хотела. Может быть, она даже переедет поближе к нему...
Несколько шагов - и Курт уже был рядом с ее фургончиком и стучался в дверь.
- Через час мы уезжаем, - сказал он, когда она открыла, и грустно улыбнулся. - Я так устал от этих сборов. Я немножко посижу с тобой, можно?

+9

3

Джимэйн беспокойно мерила длинными шагами свой фургончик.
С тех пор, как Курт принял предложение мистера Джардина, девушка не находила себе места. Она была счастлива за него, ведь он, наконец, вырвется из замкнутого круга. Но вместе с тем печалилась предстоящей разлуке, которая пугала ее не меньше, чем огромные расстояния и даже разница в часовых поясах, что пролягут между ними.
Ей предстояло остаться здесь и дожидаться от него новостей. Впрочем, был и другой вариант. Хотела ли и она покинуть родной цирк? Да, да и еще раз да! Джимэйн любила свою семью, любила каждого человека, что жили и работали вместе с ней, но, как и любой подросток, всегда желала чего-то большего. Ей хотелось видеть мир не только через окна трейлера, наблюдать за людьми не из-под купола цирка, а жить... среди них? Получается, как-то так. К тому же, она просто не видела всю свою жизнь именно здесь, стремилась вырваться из-под крыла матери и самостоятельно познать окружающий мир. Только кто тебя послушает в 16 лет? Даже самые понимающие и любящие родители думают, что знают как лучше. И держат подле себя столько, сколько это возможно. Так случилось и у нее с матерью.
Джимэйн до последнего надеялась, что мать поддастся уговорам и несчастным взглядам и позволит ей последовать за Куртом. Но в этот раз (впрочем, как и во все другие разы) та осталась непреклонна, возможно, побоявшись выпускать из-под опеки сразу двоих своих детей. Будь Джимэйн старше, то поняла бы это, но сейчас ей казалось, что происходящее - одна огромная несправедливость. Девушка не хотела отпускать Курта одного, хотела уйти вместе с ним, пусть даже для начала - в такую же цирковую труппу. Но зато какие для них открывались горизонты! Там, вдали от опеки, они бы построили новую жизнь, они бы исполнили каждый свою мечту. Джимэйн поступила бы в колледж, нашла работу по душе. Курт бы стал известным, и больше никто и никогда не посмел показать в него пальцем!
Они столько могли бы сделать.
И, возможно, там, вдали от привычных трейлеров и шатров, он бы все же сумел сделать первый шаг, который она так от него ждала...

Вздохнув, девушка закуталась в лоскутный плед и замерла на кровати, задумчиво смотря прямо перед собой.
Последние несколько дней все валилось из рук. И как она ни старалась бодриться и улыбаться, скорая разлука с Куртом будто лишала сил. Ничего не хотелось делать, никого не хотелось слышать или видеть. И уж тем более ощущать это невольное возбуждение, что повисло в самом воздухе. Все ждали отъезда одного из своих, пророчили ему большое будущее и, хотя заранее скучали, радовались за его успехи.
Джимэйн тоже была счастлива - старалась быть счастлива! - но как тяжело ей это давалось. Она не была эгоистична, но отпустить его оказалось сложнее, чем можно было себе только представить. Девушка так и не решилась прийти к Курту в фургон и помочь со сборами. Боялась, что, несмотря на всю свою выдержку, разревется прямо у него на глазах, а он испугается и передумает уезжать; получается, самые простые женские слезы могли разрушит и все перспективы на будущее, и целую человеческую судьбу. Так поступить с ним она бы точно не смогла.

Неровный стук в дверь вывел девушку из задумчивости. Она так распереживалась, что совершенно потеряла счет времени. Испугавшись, что все пропустила, Джимэйн кинулась к двери, на пороге с облегчением обнаружив Курта.
Все еще здесь. Не уехал, не испарился. Пришел к ней, чтобы найти утешения. Это - то немногое, что она могла подарить ему сейчас.
- Через час мы уезжаем, - скорее угадала, чем услышала. Один час. Всего лишь один час!
Сердце, и без того подводившее ее с утра, окончательно сбилось с четкого ритма.
- Я так устал от этих сборов. Я немножко посижу с тобой, можно?
- Конечно, - едва слышно согласилась, распахивая дверь пошире и запуская Курта внутрь фургончика. Она была расстроена, но старалась не выдавать своей подавленности; ему сейчас и без ее переживаний несладко.
Последние дни их встречи были наполнены неловким молчанием, но сейчас определенно было не то время. У них остался всего час. А впереди такая долгая разлука! Они должны успеть сказать друг другу нечто важное или хотя бы просто поговорить. Может, даже дать обещания? Неважно, какие! Просто чтобы у нее осталось еще воспоминаний. О нем, о них. Именно таких, где нет никого постороннего.
- Уже готов? - разливая из термоса травяного чая, протянула ему стакан и уселась рядом, почти касаясь его плеча своим, грея вмиг похолодевшие пальцы о чашку. - Переживаешь о предстоящей дороге? Или уже скорее-скорее?
Джимэйн не могла опустить глаз - смотрела в его лицо и будто пыталась запомнить. Когда они свидятся в следующий раз? Да, определенно, она наверняка волновалась даже больше, чем он. Это сложно объяснить, но в то же время настолько очевидно и правильно, что не нуждается в пояснениях.

+6

4

Курт с благодарностью принял у Джимэйн стакан с чаем и уселся за столик рядом с ней. Когда внутри все так беспокойно ворочается и смерзается в холодный ком, горячий чай - это самое оно. К тому же, есть на что отвлечься и чем занять руки.
- Спасибо, - он чуть печально улыбнулся ей. - Если честно, я даже не знаю. Мне казалось, что я готов, но сейчас... я снова в панике, - Курт засмеялся. Незачем скрывать свое волнение, когда его видно невооруженным глазом. - Частичка меня до сих пор не верит, что все это происходит на самом деле. Со мной! Просто невероятно. Другая частичка рвется прочь и не может дождаться отъезда... Но еще одна частичка меня очень хочет остаться здесь... с тобой, - он посмотрел ей в глаза и вздохнул. - И чем ближе час отъезда, тем сильнее мне хочется отказаться от поездки. Но я ведь не могу этого сделать, да? Теперь у меня есть обязательства, - Курт нахмурился. Ему не нравилось, как это звучало. - Странное слово. Звучит так, как будто это не мой выбор, как будто я не хочу ехать. Но я хочу! Очень хочу! Просто... мне страшно. Но это ведь нормально? Нормально бояться перед отъездом? - он снова коротко рассмеялся; очевидно, это было нервное. - Так что, как видишь, я в полном смятении.
На некоторое время Курт замолчал и сосредоточился на стакане с чаем. Ему было хорошо просто сидеть рядом с Джимэйн, чувствовать ее близость и тепло ее плеча. Очень скоро они расстанутся, и ему хотелось как следует прочувствовать их последние минуты наедине. Он еще так многого ей не сказал! Но разве можно успеть все за один-единственный час? Ему так хотелось сказать ей что-нибудь важное, что-нибудь такое, что останется между ними и поможет пережить разлуку, но, как назло, ничего стоящего не приходило в голову. Он наверняка вспомнит, когда будет лететь в самолете где-нибудь над океаном, только что толку?
На мгновение Курт чуть было не решился открыть Джимэйн самое сокровенное, что он прятал глубоко в своем сердце. Казалось бы, чем не подходящий момент? Возможно, ему было бы легче уезжать объяснившись и переведя их отношения в новую плоскость. Но это в том случае, если ее ответ окажется положительным. А если нет? Ведь Курт именно этого боялся больше всего. Нет, лучше не сейчас... Ему и так страшно, он просто не сможет произнести нужных слов. Лучше как-нибудь потом, когда он освоится в Америке, и Джимэйн приедет к нему в гости. Или он к ней. Возможно, к тому моменту он обретет больше уверенности в себе. И вот тогда...
Они сидели так близко, что он чувствовал, как Джимэйн едва заметно вздрагивает, несмотря на то, что в трейлере было тепло.
- Тоже волнуешься? - он осторожно накрыл ладонью ее руку. Сейчас он мог позволить себе это на правах брата, хоть эти прикосновения совсем не по-братски заставляли сердце учащенно биться. Но Курт очень старался, чтобы она ничего не заметила. Ведь если вдруг она не сможет разделить его чувства - не как сестра - ему придется держать дистанцию. Нет, он точно не сможет признаться ей перед отъездом, это будет слишком тяжело. Лучше пусть все остается, как было.
Он знал, что Джимэйн очень переживала из-за того, что не может поехать вместе с ним. Ведь для нее это мог быть такой же шанс вырваться за пределы их тесного мирка, как и для ее пушистого брата.
- Я постараюсь уговорить мистера Джардина забрать тебя к нам, - пообещал он, чтобы подбодрить ее. - Может быть, мы увидимся гораздо раньше, чем думаем.
Курт очень старался подбодрить и ее, и себя. Не дело это - прощаться с таким траурным настроением. Его впереди ждет чудесная новая жизнь, они смогут переписываться, и в ближайшие же каникулы он сразу же примчится домой. Все будет хорошо, они обязательно со всем справятся и снова будут вместе. Он верил в это всем сердцем. Склонив голову набок, юноша лукаво взглянул на Джимэйн:
- Будешь скучать по мне?

+9

5

Джимейн внимательно слушала Курта. Казалось, даже дыхание задержала, чтобы не пропустить ни единого слова. Взволнованного, полного растерянности и неуверенности. Чтобы просто знать, что не ей одной так нелегко сейчас прощаться. Что сомнения раз за разом заставляют думать о том, что все это... неправильно, неверно, что им не стоит так торопиться, у них все будет, но потом, когда они смогут сделать это вместе! Как никогда Джимейн понимает, что скажи она ему сейчас одну-простую фразу «Останься», и Курт обязательно ее послушает. Ему не будут нужны причины или объяснения, ей не придется подыскивать подходящих слов или повторять его сомнения. Нет, он просто останется, потому что она попросила, потому сам совершенно не уверен в выбранной дороге. Ведь так просто не расставаться...
Джимейн подносит чашку к губам и делает медленный глоток. Дает своим мыслям успокоиться, а себе не совершить непростительной ошибки. Она не может так поступить с Куртом, не может лишить его права вырваться отсюда и исполнить свои мечты. Он совершенно не виноват, что у нее не получается следовать за ним. И она не позволит себе подрезать ему крылья только потому, что будет отчаянно скучать каждый час, что они проведут в разлуке. И пусть это не навсегда, пусть они смогут увидеться даже в ближайшее время, но ведь все уже будет иначе, верно? Все неуловимо изменится, хотят они того или нет. Совсем скоро у них разойдутся дороги, они пойдут каждым своим путем до той самой развилки, на которой вновь смогут идти бок о бок. Джимейн не хочет думать, сколько пройдет времени до того момента. Не хочет верить, что уже через час останется здесь совершенно одна. Ей хочется просто закрыть лицо руками и переждать все это время, что Курт будет вдали от нее. Чтобы это пролетело как одно мгновение...
- Я думаю, это даже правильно, - Джимейн удивленно ловит себя на том, что подбадривающе улыбается Курту. Какие бы мысли не мучили ее сейчас, она знает, что самое главное — это подбодрить своего дорогого человека. Позволить ему вступить на новый путь с легким сердцем и счастливой улыбкой. Он пришел к ней в свой последний час среди семьи. И она его не подведет. - Мы выросли в этом цирке, видели мир только через него. И это нормально, что тебе волнительно покидать свой привычный дом. Но впереди тебя ждет столько нового. Помнишь, как мы всегда мечтали? Новые страны и новые города! Я думаю, это ведь стоит немного волнений? А дом... он останется там же, где и всегда. Куда ты сможешь вернуться в любую минуту. И где я всегда буду тебя ждать.
Джимейн надеется, что она правильно подыскивает слова. Что Курта они хоть немного успокоят, и он действительно перестанет сомневаться в собственном выборе. Правильном, если быть честной. И таким долгожданным. Разве у них хоть раз в жизни был особый выбор? Нет, они привычно жили в своем маленьком тесном мирке, и теперь у одного их них появился шанс увидеть нечто большее, познать необъятное. Кто бы отказался от подобного? Разве можно было просить Курта отказаться от подобного шанса? У Джимейн бы даже язык не повернулся. Нет, он обязательно должен поехать. И вернуться тоже. За ней. Чтобы больше потом никогда не расставаться.
Девушка мягко улыбается, когда он касается ее ладони. Тут же перехватывает его пальцы, крепко сжимая. Она любит, когда он вот так аккуратно и бережно касается ее, проявляя свое волнение и заботу. Каждый раз она предательски ждет, что в этот момент он захочет сказать ей что-то очень важное. Сделает тот самый неловкий шаг, которого они оба страшатся и так желают. Но сама она просто не может заставить себя сделать это первой. А Курт все таки такой стеснительный...
- Конечно волнуюсь, - Джимейн очень хочется склонить лицо и потереться щекой о его ладонь, но вместо этого она поднимает на него взгляд и ласково смотрит в родные глаза. Если быть честной, ей до конца не верится, что уже этим вечером она не сможет ворваться в его вагончик, чтобы воодушевленно рассказывать новую идею про их новый совместный номер. Или что он не заберется к ней рано утром, чтобы выпить горячего какао перед первыми тренировками. Она не может представить, что они оставляют все это позади. И не сможет, пока не проведет без него не одно последующее утро... - И ты просто обязан писать мне письма. Много-много писем.
Она знает, что они уже обещали друг другу оставаться на связи, но не может не повторить. Телефоны, телеграммы, письма — все равно как. Но они должны знать, что у них происходит, должны иметь возможность делиться всем-всем, будто и не разделены тысячами километров. Если этого не будет, Джимейн просто не знает, как сможет выдержать их разлуку. Поэтому Курту определенно придется постараться...
Джимейн рассеянно кивает на слова о мистере Джардине. Он ей не особо нравится, но он открывает перед Куртом новые двери, поэтому она не может не испытывать к нему хотя бы чувства благодарности. Хотя в глубине души не особо верит, что он заберет отсюда и ее. Он приехал сюда за определенной звездой, Джимейн это понимает, но не перебивает Курта, который лелеет надежду встретиться совсем скоро. Чего греха таить, она бы согласилась, если бы все зависело только от нее, поспешила бы за ними, не задумываясь! Но сейчас ей тоже приходится лишь надеятся на то, во что так сложно верить.
- Что? - Джимейн отвлекается на свои мысли всего на долю секунды, а Курт уже умудряется сбиться на смешливый тон. Девушка сначала растерянно моргает, а после подталкивает его плечом, состраивая равнодушную мордочку. - То же мне! Да я твой вагончик займу, переделаю его под свою гримерную, так и знай.
Она тихо смеется над нелепостью сказанного, качает головой, молчаливо спрашивая «ну можно ли быть таким дурачком?», а после быстро замолкает. Вопроса о том, будет ли она скучать, просто не стоит. Вопрос в том — насколько сильно или с полным отчаяньем? Ей почему-то кажется, что даже этих слов мало, чтобы описать ее тоску. Она никогда не подберет слов, чтобы сказать ему, что значит понимать, что совсем скоро она будет смотреть, как он уезжает прочь. И Джимейн не может сдержать своего порыва. Она подается к Курту, притыкаясь лицом в его плечо. Замирает так ненадолго, тихо сопя ему в шею. Жест и так говорит сам за себя, но она все же тихо говорит:
- Я уже скучаю, Курт.
И это чистая правда.

Отредактировано Amanda Sefton (12.04.2015 21:55:19)

+7

6

Курт с благодарностью кивает на слова Джимэйн. Ему нужна поддержка, нужно лишний раз услышать, что все обязательно будет хорошо и что он делает правильный выбор. Правда, где-то в глубине души он тайно надеется, что Джимэйн попросит его остаться. И он бы согласился не раздумывая. Ведь гораздо легче ничего не менять и цепляться за привычный порядок вещей. Гораздо легче отказаться от всего, чем решиться на разлуку с ней. В то же время он знает, что, если сейчас не решится, потом будет очень сильно жалеть об упущенных возможностях. Он должен быть смелым - и ради Джимэйн тоже. Ведь он делает это ради них обоих. Если они хотят вырваться отсюда, нужно не бояться перемен. И он должен быть сильным, чтобы суметь отпустить ее. Лишь на время. Им надо совсем немножко потерпеть - и они снова будут вместе, на сей раз - чтобы уж точно никогда не расставаться. Если, конечно, она захочет...
- Помню, - Курт улыбается вполне даже искренне. - Вена, Прага, Париж и Лондон! И вдруг так сразу - целый Метрополис! Есть, от чего потерять голову, - он смеется, не желая озвучивать мысль, которая все же посещает его: они ведь мечтали вдвоем. А исполняется мечта только для него одного. Разве это честно? Без Джимэйн новые страны потеряют половину своего очарования. Но он не хочет расстраивать девушку лишними напоминаниями об расставании. Она старается поддержать его - ну а он, в свою очередь, сделает все, чтобы поддержать ее. Курт с готовностью сжимает ее маленькую ладошку в своих пальцах. Его собственные руки кажутся ему такими грубыми и нелепыми по сравнению с ее изящными пальчиками, но она, кажется, никогда не замечает этого, с готовностью вкладывая свою руку в его ладонь. Даже странно думать, что буквально через час (даже меньше!) они уже не смогут вот так вот сидеть, взявшись за руки, когда им этого захочется. Придется привыкать к... одиночеству? Самостоятельности, поправляет сам себя Курт и осторожно гладит тыльную сторону ее ладони большим пальцем. Он ведь собирался настраиваться на позитивный лад. Чай, они не в Средние века живут, у них будет столько возможностей общаться, даже находясь на противоположных концах земного шара!
- Я буду писать тебе каждый день, - обещает Курт. - Много-много писем. И звонить. И слать смски. Обо всем, обо всем, что у меня происходит. Я буду звонить тебе так часто, что ты даже не заметишь, что я далеко! - он подмигивает Джимэйн. Ему так нравится, когда она смеется, что он уже готов подхватить ее шутку и заверить, что он подарит ей целую тысячу вагончиков, чтобы хватило на все ее женские причиндалы, как вдруг она подается вперед и заключает его в объятия, утыкаясь лицом в его плечо. И когда она это делает, Курту вдруг кажется, что она уже ответила ему на тот самый важный вопрос, который так сильно волнует его. Столько в этом движении душевного порыва. Он замирает на мгновение, но так и не отваживается спросить. Лишь обхватывает ее за плечи и еще крепче прижимает к себе, чувствуя, как от ее дыхания тихо шевелятся шерстинки на шее.
- Я тоже, - тихо говорит он, когда Джимэйн отстраняется, чтобы ответить, и заглядывает ей в глаза. - Но все будет хорошо, вот увидишь. Я тебе обещаю, - он выпрямляется и торжественно прижимает сжатый кулак к сердцу. - Нет, клянусь! Очень скоро я приеду и увезу тебя с собой!
Он и правда верит в то, о чем говорит. Он не допускает мысли, что они с Джимэйн могут расстаться надолго. Нет, конечно - лишь на столько, сколько ему потребуется, чтобы освоиться в чужой стране - а потом он сразу же позовет к себе Джимэйн. Если мистер Джардин не хочет, чтобы она выступала в его цирке - ну и не надо, им бы только быть рядом. А уж она найдет, чем заняться. Например, пойдет учиться, как она всегда хотела. Курт знает, что цирковая карьера не так уж и привлекает Джимэйн. Это для него такой образ жизни - едва ли не единственно возможный, и он действительно любит яркий свет прожекторов и рукоплескания публики. Он счастлив, что для такого, как он, нашлось место в мире, и не помышляет о большем. А для Джимэйн... Для нее открыты все дороги.
Курт роется в кармане и вытаскивает два небольших кулончика, сцепленных вместе. Разъединив их, он протягивает один Джимэйн.
- Это магнитики, - поясняет он. - Пусть один будет у тебя, а другой - у меня. Они будут притягиваться друг к другу и притянут нашу встречу.

+5

7

Вена, Прага, Париж и Лондон! Берлин, Нью-Йорк, Москва и Гонконг. Торонто, Сидней, Будапешт и Рим. Джимейн может сбиться со счета, сколько городов они хотели посетить, запутаться в маршрутах, которые они прокладывали, не найти всех записей достопримечательностей, что собирались увидеть. Они мечтали совершить грандиозное путешествие, обязательно вдвоем и никак иначе. И сейчас ей кажется, что начать с Метрополиса - это самое лучшее, что они когда либо могли придумать. Пусть звучит не так громко, как Барселона или Калифорния, но зато кажется немного ближе, чуть роднее, чем остальные чужие страны и города. Что было бы ей делать, если бы его увезли в Токио? Наверное, на самом деле разницы почти никакой, но это испугало бы ее куда как больше, она это точно знает. Ну... или просто старается сейчас найти хоть что-то, что может немного ее успокоить и примерить с отъездом Курта. Хотя... кого она обманывает? Несмотря на то, что она все прекрасно понимает, что считает это отличным шансом, она все равно будет тосковать, пока они не увидятся вновь. Тосковать и каждый день думать - а точно не стоило побыть хоть немного эгоистичной?..
Но сейчас она с этим отлично борется. Отпускает его, хотя этого совершенно не хочется. Провожает его и даже подбадривает, когда сама едва ли не плачет, как самая настоящая девчонка. Сдерживается едва-едва, где-то на грани, только бы Курт не заметил, не принял решения, о котором будет после жалеть. А то, что он будет жалеть, если не поедет, она просто знает, уверена на все сто процентов, потому что об упущенных возможностях всегда жалеют. Непреложный закон и правило. Она считает так даже в свои шестнадцать.

- Ты будешь просто обязан купить мне кружку с Метрополисом. Она будет самой любимой, - Аманда нехотя отстраняется, ловя взгляд Курта, тепло ему улыбаясь. Этот город - отправная точка в будущее, нужно будет обязательно прихватить из него нечто запоминающееся. Они, конечно, посмотрят на него вдвоем, но ей так хочется быть уверенной в том, что будет момент, когда он будет думать о том, как ее порадовать. Нет, даже не так, просто будет думать о ней. Почему-то ей кажется, что  у него на это будет очень мало времени – новая работа, новые люди, новые впечатления… Ему некогда будет скучать, когда жизнь большого города возьмет его в оборот. И самое страшное, что он начнет забывать. Звонить и писать все реже, а после и вовсе отдалится от дома и от нее. Это самое плохое, что могло произойти, тот самый плохой сценарий, по которому могут пойти их отношения. И ей страшно. Несмотря на то, что она верит в Курта. Все равно – страшно.
Но прямо сейчас она не может ему не поверить, смотря на то, как клятвенно он обещает помнить, быть на связи, не забывать. Она шутливо фыркает, но вместе с тем по глазам видно - благодарна ему за то, что он убеждает ее в том, в чем совсем не стоило. Прописные истины, если быть точной, но какая разница? Это важно для нее, и он это знает. Вот и все.

Курт отвлекается на пару мгновений, а после поворачивается обратно и держит в руках цепочки со скрепленными подвесками. Джимейн видела такие, их часто продавали в городе, но никогда и подумать не могла, что однажды Курт тоже купит такой, чтобы разделить его на двоих. С ней. Это кажется настолько милым, что девушка даже не замечает, как едва заметно краснеет, хотя и понимает, что наверняка выглядит глупо. Но Курт так не подумает, он все прочитает верно и правильно, в этом она не сомневалась.
- Ты удивляешь, - мягко улыбается Аманда, аккуратно перенимая половинку кулона, внимательно его осматривая. Уезжая, Курт не мог не оставить о себе напоминания, будто и не знал, что здесь и так все будет напоминать только о нем. На цирковой арене, на общей кухне, в ее вагончике или в родительском шатре. Не имело значения, где она будет и что будет делать, все равно все мысли будут возвращаться к Курту.
- Очень красивый... - закусив нижнюю губу, чтобы сдержать слезы, Аманда протянула кулон обратно. - Поможешь надеть?
Повернувшись к молодому человеку спиной, девушка неспешно подобрала волосы, убирая с плеч, чтобы ему было удобно, сама прикрывая на несколько мгновений глаза, глубоко вдыхая и медленно выдыхая, чтобы взять себя в руки и все же проводить Курта с улыбкой. Сбивать его в последние минуты - это слишком жестоко, незачем отпускать его с тяжелым сердцем. Им и так обоим очень нелегко, несмотря на от, как они оба стараются  подбодрить друг друга и убедить, что это расставание ничего не значит, оно будет коротким и почти незаметным. Но Амандо точно знала, что даже если они не увидятся всего неделю - это уже целая вечность. А заглядывать еще дальше она бы и не смогла. Иначе бы точно не отпустила его, как не убеждай, что так лучше.
- Мне будет тебя очень не хватать, Курт... - все же тихо шепчет, касаясь кончиками пальца теплой подвески на груди. Даже если он так будет немного ближе, даже если их кулоны будут притягиваться друг к другу, это не отменяет того, что долгое время они будут вынуждены жить порознь. И сейчас им оставалось только надеяться, что эти дни пройдут как можно скорее. - Но теперь я точно знаю, что всегда смогу тебя найти. Где бы ты ни находился.
Она поворачивается к нему и улыбается. Это звучит обещанием, что она тоже не оставит его. И если что-то случится, если вдруг недели перерастут в месяцы, она сможет найти способ с ним увидеться. Обязательно сможет.

+6

8

Некоторое время Курт любуется улыбкой Джимэйн, стараясь как можно точнее запечатлеть ее в памяти. Несмотря на то, что он помнит каждую черточку ее лица до последней родинки и отчетливо видит его перед собой, стоит только закрыть глаза, каждая ее улыбка хоть и знакома ему, но всегда - разная. И он хочет запомнить именно эту улыбку, как хочет запомнить каждое мгновение этого дня, чтобы вспоминать его снова и снова, когда для него начнется та самая захватывающая и одновременно пугающая самостоятельная жизнь.
- Я найду для тебя самую лучшую кружку, - торжественно обещает он. - Самую удобную и самую красивую! - Курт смеется. Кружка есть кружка, по большому счету все они одинаковые, но он просто хочет дать понять, что даже к такому простому делу, как покупка сувениров, он подойдет со всей ответственностью, потому что это - подарок для нее. И он будет думать о ней непрестанно, перебирая все кружки Метрополиса, чтобы выбрать самую лучшую.
Он немного волнуется, делая свой подарок. Понравится ли Джимэйн идея? Понравится ли сама подвеска? Курт крайне редко выбирается в город - слишком рисковано для него, но в этот раз он специально ради этого напросился вместе со Стефаном, потому что даже брату не мог доверить такое ответственное дело, как покупка подарка для Джимэйн. Он должен был выбрать сам. И когда увидел эти магнитные подвески, понял: это - именно то, что нужно. Пусть он не мог позволить себе купить ей украшение с настоящими драгоценными камнями, зато эта вещица была весьма изящной, а главное - ему понравилась идея. И сейчас по глазам Джимэйн он видит, что не ошибся.
- О, я был рожден, чтобы удивлять, - подмигивает он, а после с волнением наблюдает, как девушка изучает его подарок. Когда она вновь поднимает на него взгляд, ее глаза подозрительно блестят. Радость сменяется беспокойством, Курт вглядывается в ее лицо, однако прежде чем он успевает спросить, все ли в порядке, она поворачивается к нему спиной - ему кажется, что чуть поспешнее, чем следовало бы - и просит помочь застегнуть кулон.
Юноша вновь берет подвеску в руки, осторожно надевает ей на шею и застегивает маленький замочек. Ему одновременно радостно и грустно. Он никогда не думал, что можно испытывать эти эмоции одновременно, но сегодняшний день уже не единожды доказал - еще как можно.
- Мне будет тебя очень не хватать, - шепчет Джимэйн не поворачиваясь, и у Курта щемит сердце от этого тихого голоса. От осознания того, что завтра уже не будет тех незамысловатых бытовых мелочей, которые они делят друг с другом. Не будет, с кем пересмотреть полюбившийся фильм. Не будет совместных выступлений. Возможно, что вот этого - уже никогда. При мысли об этом на Курта накатывает растерянность. Как же так? Получается, их последнее совместное выступление уже прошло, а он даже и не понял, что больше ничего этого не будет! Теперь он будет выступать один или с незнакомым партнером... Нет, уж лучше один. Курт не хотел, чтобы место Джимэйн занимал кто-то другой!
- Мне тебя тоже, - сглотнув комок, вставший в горле, тихо отвечает он. Сейчас Курт как никогда близок к тому, чтобы объявить о том, что остается. Но усилием воли заставляет себя промолчать. Еще раз напоминает себе о том, что это - правильный шаг. И хоть это трудно, надо потерпеть. Тем слаще будет их воссоединение.
Мысль о том, как они вновь встретятся уже в Метрополисе, ободряет Курта. И когда Джимэйн поворачивается к нему, они улыбаются друг другу, словно подумали об одном и том же.
- Конечно, - подхватывает Курт. - Мы никогда не потеряемся! Как бы далеко друг от друга мы ни оказались, мы всегда найдем дорогу друг к другу.
И так будет, потому что иначе быть просто не может.
Стук в дверь прерывает их разговор, а в следующий момент в фургончик заглядывает Маргали. Оглядев своих детей, она останавливает взгляд на Курте.
- Так и знала, что найду тебя тут, - говорит она. - Ты собрался? Мистер Джардин уже приехал!
Курт испуганно вскидывается, услышав слова матери.
- Я... как уже приехал?! - сбивчиво отвечает он, кидая взгляд на часы. Ведь до приезда мистера Джардина оставался еще целый час! Не может быть, что прошло уже столько времени! Курту кажется, что он только-только постучался к Джимэйн. Часы показывают, что чувство времени обмануло его, и все же до назначенного времени остается целых двадцать минут. - То есть, да, я собрался, но... он же говорил - в шесть!
- Он приехал раньше, - Маргали недовольно хмыкает. - Я тоже рассчитывала, что до шести у нас есть время, но не заставлять же его ждать теперь. Хотя, может, и стоило бы.
Курт поворачивается к Джимэйн, и его брови жалобно ползут вверх.
- Ну вот, - вздыхает он. - Даже договорить нам не дали.
Он встает с места и растерянно оглядывается. Что, неужели вот просто взять и уйти? Его отъезд - это такое громадное событие, что у него не укладывается в голове, что для того, чтобы полностью изменить свою жизнь, ему осталось пройти лишь пару десятков метров от фургончика до машины. Но так оно и есть. Не стоит ждать громов среди ясного неба. Пора - значит, пора.
Курт протягивает Джимэйн руку.
- Пойдем со мной за чемоданом?

+5

9

Джимэйн не хочет прощаться. Она желает, чтобы время застыло, не наступило не то что завтра – следующая минута. Потому что все равно не может представить, как это – жить дальше, когда Курт так далеко. Никаких совместных тренировок, посиделок и просто прогулок. Вечерних просмотров кино и даже мелких проказ. Теперь, чтобы даже поговорить, им будет нужно подгадывать время, выискивать подходящий момент. Он ведь будет так занят на новом месте! А у них никто не отменял репетиций и выступлений. Как же все будет на самом деле? Не забудет ли ее Курт в круговерти новых впечатлений? Будет ли вспоминать так же часто, как и она его? Конечно она верила в него! Но эти мысли все равно закрадывались в голову, как бы она ни старалась. Ей было даже неловко за то, что боится этого. Ведь больше ни в кого так не верила, как в него…
Расставание – это всегда страшно. Неизведанное пугает. Когда вы росли вместе и проводили все время вместе, вдруг оказываться порознь – почти немыслимо. Джимэйн все еще не верится, что вот-вот, и она увидит удаляющиеся огни машины, которая увозит Курта прочь. От их дома, от семьи… От нее.

Девушка не замечает, как улыбка все же гаснет. Вагнер обещает, что они всегда найдут дорогу друг к другу. И ей остается только верить, как она всегда ему верила. Это ведь не просто отъезд, это все ради них, их планов и будущего. Но как сложно в такой час убеждать себя в таких простых истинах. Она думала, что это дастся им чуть легче. Но оказалось лишь в разы хуже.
- Ты должен писать мне каждый день, - строго напоминает и почти сразу вздрагивает от стука. Как… Неужели сейчас? Время ведь еще не пришло! Джимэйн стискивает пальцы на кулоне и старается удержать лицо. Она все еще не готова отпустить Курта, но времени на то, чтобы снова уговорить себя, просто нет. Ей придется это сделать. И удержать порыв схватить его за руку и лишь покачать головой. Он поймет ее, поймет ее испуг и уговор остаться. И даже послушается. Но этого тоже нельзя допустить. Такой шанс выпадает раз в жизни… Вот что она должна повторять себе. Снова  и снова. Пока уже не сможет ничего испортить.

- Не верится, да? – тихо интересуется и берет его за руку. Пожалуй, хватается поспешнее и крепче, чем нужно, но ее сложно винить. Она напугана не меньше самого Курта, хоть и одергивает себя – это очень и очень эгоистично с ее стороны. Это он поедет в неизвестность – новая команда, места и люди рядом. Как они к нему отнесутся? Будут ли его любить так же, как здесь? Будет ли ему там хорошо? Столько вопросов у них обоих! И нет никакого ответа… Они будто остались с этим наедине, несмотря на то, что родители будто сына провожают. Но это ведь совершенно не то… Они волнуются, тоже не хотят прощаться, но они подходят к этому с позиции своего возраста и опыта. У них разум преобладает над эмоциями. А в подростковом возрасте это просто невозможно сделать.
- Надеюсь, ты не ничего не забыл? Боже, а я даже подарка для тебя не приготовила… - вдруг вспоминает Джимэйн и испуганно смотрит на Курта. Как же она не подумала заранее? Как глупо с ее стороны! Она сразу же хватается за свой плетеный браслет. Тонкий, немного потрепавшийся, но самый любимый. Она сплела его сама и очень этим гордилась. Так себе вещица на память… но это все, что у нее сейчас есть.
- Вот, давай надену… - тщательно завязывая браслет на чужом запястье, она и не замечает, как они оказываются возле машины. Где-то там, позади, будто за целой стеной, стоит их цирк. Они жмут Курту руки, дают наставления, подбадривают. Но Джимэйн кажется, что они слишком далеко. И никто не может помешать оставшимся минутам.

- Курт… - она хочет успеть ему так много сказать! Но ничего не идет на ум. Будь осторожен. Береги себя. Не забывай про нас. Я буду скучать. Все это проносится в голове, пока родители обнимают сына. Но с губ так и не слетает. Но только стоит им отойти, как она обвивает Курта руками за шею и крепко прижимается. Притыкается лицом в чужое плечо и замирает. Она все вкладывает в это объятие. Как ей больно его отпускать. Как будет одиноко без него. Как страшно оставаться без него. И как сильно она хочет, чтобы они скорее  вновь оказались рядом. Порой слова все же не нужны. Особенно, для них с Куртом.
- Просто будь осторожен. А я всегда рядом. Только глаза закрой, - тихо шепчет ему. И насилу отпускает. Заглядывает в его глаза и старательно улыбается. Она не будет провожать его слезами. Не отпустит с еще более тяжелым сердцем. Но зато будет махать ему рукой, пока машина не исчезнет за поворотом. Будет смотреть, как он уезжает в новую жизнь. Но только для того, чтобы однажды вернуться. И проделать этот же путь уже вдвоем.

+3

10

Джимэйн берется за протянутую руку, и они идут сперва за вещами, а после - к машине.
- Ох, надеюсь, что ничего важного не забыл, - вздыхает Курт, мысленно перебирая в голове собранные вещи. Это помогает отвлечься и не паниковать, потому что от осознания того, что ему вот-вот предстоит проститься с той жизнью, которую он знал, у него снова начинают подгибаться коленки. Хорошо, что рядом Джимэйн, которая крепко сжимает его ладонь. При мысли о том, что совсем скоро ему придется отпустить ее, Курт только сильнее сжимает пальцы. Они словно утопающие, что отчаянно цепляются за последнюю возможность побыть вместе.
На полдороге Джимэйн вдруг останавливается и смотрит почти испуганно. Она не приготовила для него подарка? Но ведь это совершенно необязательно! Курт пытается сказать, что в этом нет ничего страшного, но Джимэйн уже завязывает на его запястье свой браслет, и Курт чувствует, как что-то сжимается у него под ребрами. Этот браслет хранит частичку ее энергетики, которая теперь всегда будет с ним. И как же здорово, что она подумала об этом!
- Я буду беречь его, - с благодарностью говорит Курт. Звучит банально, но она обязательно поймет, насколько это важно для него.
Они возобновляют путь и вскоре уже стоят у машины. Здесь собралась целая толпа - еще бы, ведь тут весь цирк. Каждому обязательно нужно сказать что-то на прощание их пушистому другу, пожать руку, обнять и пожелать удачи. Сейчас Курт понимает, насколько большая у него семья. Сердце вновь щемит от нахлынувших эмоций, а глаза начинают подозрительно блестеть (хорошо, что за природной "подсветкой" этого почти не заметно).
Маргали обнимает его и успевает дать тысячу наставлений, прежде чем выпустить из материнских объятий. Курт кивает - он все запомнил и будет повторять каждый день! Старший брат не снисходит до обнимашек, но крепко жмет руку и напутственно хлопает по плечу так, что Курту едва удается устоять на ногах.
И вот он снова оказывается напротив Джимэйн. Они уже прощались, но по-прежнему не готовы отпустить друг друга. Девушка вновь заключает его в объятья, и они замирают так на несколько мгновений. А может быть, и на целую вечность - но ее все равно недостаточно. В горле Курта встает тугой комок, так что он ничего не может сказать в ответ, только кивнуть.
Он заглядывает в глаза Джимэйн, и уже в который раз за этот вечер его посещает желание сказать, что он остается, но сейчас это желание сильно как никогда. Курт даже набирает побольше воздуха в легкие и замирает в нерешительности. Это - тот самый момент, когда от его решения будет зависеть вся его дальнейшая судьба. Неудивительно, что он колеблется. В его голове - самая настоящая война между мечтами, страхами, надеждами, тоской и устремлениями.
Но он не успевает ничего сказать. Подошедший к ним мистер Джардин берет его чемодан и сам относит к машине, чтобы сложить вещи в багажник.
- Я тебя жду, Курт! - зовет он.
Курт шумно выдыхает. Он понимает, что уже не может сделать шаг назад. Если он откажется ехать, то подведет столько людей. И в первую очередь - Джимэйн. Даже если ему кажется, что лучше было бы остаться с ней - это говорит его сердце, разум же подсказывает, что, если он хочет что-то изменить и воплотить в жизнь их общие мечты, он должен ехать. И юноша вновь глубоко вздыхает - на сей раз решительно. В последний раз прощается со всеми, а после делает первый шаг к машине. После этого становится как-то легче. Он все-таки принял решение и будет ему следовать.
В коленях больше нет слабости. Курт подходит к машине, и мистер Джардин открывает перед ним дверь заднего сидения, куда его новый протеже и забирается. Едва дверь захлопывается, он прилипает к окну. Стекла у машины затемненные, что очень удобно - ему видно всё, его же не увидит никто. Правда, это означает, что и провожающим его больше не видно. Сообразив это, Курт находит кнопку, опускающую стекло: ведь они обязательно должны видеть, как он машет им на прощание.
И он продолжает махать, пока машина не выезжает с территории цирка и не берет курс на новую жизнь. Тогда Курт поднимает стекло и начинает смотреть в окно. Постепенно тяжесть на сердце заглушается любопытством. Он никогда не ездил на машине (цирковой фургон не в счет), никогда не отходил далеко от цирка. Буквально через пятнадцать минут они уже достигают мест, где он никогда не бывал. Курту интересно абсолютно все, он жадно ловит каждую деталь, что проносятся за окном. И пока они едут, он продолжает непроизвольно поглаживать пальцами браслет Джимэйн, что теперь обхватывает его запястье, и представляет, как однажды они проделают весь этот путь вдвоем.


ДОИГРАНО

+1


Вы здесь » Marvel & DC: School's Out » Сбывшееся » [25.04.17] Прощание


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC